Анастасия Астахова – Дракон мой, раб мой... (страница 1)
Анастасия Астахова
Дракон мой, раб мой...
1
- Начинайте.
- А точно можно, госпожа? Нам таких красавчиков обычно не достается.
Голоса тролльчих, доносящиеся из глубины подземелья, звучали низко, как мужские, и только в их скабрезном хихиканье можно было узнать женские нотки.
- Пользуйтесь на ваше усмотрение. Ни в чем себе не отказывайте.
Я шагнула из-за угла лишь на полшага. Меня не должны были заметить, но я хотела увидеть как можно больше.
В центре подземелья на коленях стоял мужчина. Его руки в кандалах были натянуты цепями кверху. Кандалы на щиколотках растягивали ноги в стороны, из-за чего бедра были широко разведены, словно нарочно выставляя его гениталии на обозрение.
Три тролльчихи, чьи толстые грубые тела были затянуты в видавшую виды потертую кожу, щупали его, как товар на рынке.
Они были из диких. Их племена регулярно совершали набеги на границы королевства, чтобы грабить селян и насиловать их мужчин. Своих не было, мальчики у троллей давно не рождались, а женщинам приходилось смешивать свою кровь с другими народами, чтобы хоть как-то размножаться. Смешение крови сказалось на троллях – они были уже не теми великанами, что прежде, хотя все еще превосходили в росте даже самых высоких человеческих мужчин.
Этой компании тролльчих не повезло. В поселении, на которое они напали, дислоцировалась часть войска короля Варакиса. Тролльчих связали и доставили в столицу, бросив в подземелье, к убийцам и ворам.
- Эх, хорош! – пробасила одна из тролльчих, без всякого стеснения щупая узника между ног. – Дрын-то у него побольше будет, чем у человеческих самцов. Мы бабы большие, нам размеры ваших мужиков маловаты. У этого потеснее войдет. Аж не терпится попробовать! У меня уж и готово все, как увидела его, так и потекла.
- Что, красавчик, сделаешь нам приятно?
Вторая тролльчиха схватила узника за длинные светлые волосы и запрокинула ему голову. Только сейчас я смогла увидеть его лицо.
Красив! Как те скульптуры, которые вырезал из белого мрамора королевский скульптор Эох. Высокие скулы, ровный нос, высокий лоб. Но сейчас это лицо было искажено гневом. Глаза, сверкнувшие бирюзовым светом, готовы были испепелить своих мучительниц.
Тролльчики снова захихикали.
- Горяч! Нам точно можно его, госпожа? – спросила третья тролльчиха, хватая узника за ягодицы.
Даже отсюда я видела, как мужчина выгнулся, словно пытался отпрянуть от омерзительных ему прикосновений, но в итоге это выглядело так, будто он призывно двинул бедрами, выпячивая качнувшийся член и сжавшуюся мошонку.
До меня донеслось исторгнувшееся из его гортани глухое рычание. Этот упрямец был так горд, что за все время ни разу не разомкнул рта, хотя бы для того, чтобы разразиться проклятиями.
- Можно-можно, - ответила им женщина, чья фигура была скрыта под длинной красной мантией с капюшоном; даже в ее осанке легко можно было распознать благородную даму.
Ее голос лился журчанием ручья – нежный, женственный, - сильно контрастируя с грубыми мужеподобными голосами тролльчих.
- Делайте с ним, что хотите, сегодня ночью он ваш.
- А не обернется? – внезапно с опаской спросила одна из великанш. – С чешуйчатой зверюгой нам и троим не сладить ни за что.
- Разве не видите? – журчал переливами голос гостьи в красном. – Его крылья сломаны. Ему не обернуться драконом уже никогда. Этот зверь больше не опасен.
Я задержала дыхание. Мой взгляд очертил абрис плеч узника – над ними неровными роговыми отростками выступали обломки драконьих крыльев.
- И то верно. Не сожрет – и добро. Слышь, увечная ящерица! Давай-ка постарайся. Обещаю быть с тобой поласковее, ты мне только подарочек сделай!
Она похлопала себя по животу, и жир, свисающий ей на бедра, затрясся как желе. Две ее товарки загоготали.
Когда гостья в накидке сделала шаг к узнику, тролльчихи мгновенно заткнулись и отступили.
Из накидки показалась женская рука. Тонкие длинные пальцы приподняли подбородок мужчины.
- Ты посмел отвергнуть меня, Игнис. Чем смертельно меня оскорбил. Меня! Ту, чья кровь древнее крови самого Варакиса. Что ж, надеюсь, гостьи, которых я привела, соответствуют твоему прихотливому вкусу.
Один миг – рот узника исказился в гримасе презрения, а в лицо той, что смотрела на него сверху вниз, полетел плевок.
- Ах!
Женская ладонь взметнулась, ударила хлестко, и голова узника дернулась в сторону.
- Мразь! Как ты посмел?!
Утеревшись, она отступила на шаг и бросила тролльчихам:
- До утра он ваш! Делайте с ним все, что захотите!
- Все-все? – уточнила в азарте тролльчиха.
- Все! - последовал безжалостный ответ.
Взметнулись полы красной мантии – и гостья покинула подземелье через широкие двустворчатые двери.
- Уходим, госпожа? – За моей спиной раздался шепот моей рабыни Калантии.
Я задержалась лишь на несколько мгновений. До моих ушей доносились похабное глумление тролльчих и глухое рычание узника.
«Извини, дракон, сейчас я ничем не могу тебе помочь. Но я приду снова, чтобы сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться».
Помимо главного входа в тюремное подземелье, был еще тайный. Гостья в красном о нем не знала, а вот моей служанке Калантии пришлось соблазнить одного из стражников, чтобы разведать обо всех ходах и выходах тюремных застенок и рассказать мне.
Эта девочка пошла бы ради меня и не на такое. Южанка, чьи племена не могли защититься от власти короля Варакиса, она попала в рабство еще ребенком. Когда ее с остальными детьми должны были отправить на Королевские игрища, откуда лишь единицы возвращались живыми, я спасла ее, купив как свою рабыню. С тех пор Калантия была предана мне абсолютно.
- Уходим, Калантия.
Гостья в красном уходила громко и пафосно, мы же с Калантией таились, чтобы остаться незамеченными.
Лисандра!
Так звали женщину в красной мантии.
Она не солгала, сказав, что ее кровь древнее, чем у короля Варакиса. Лисандра была последним потомком первого короля Зартании – Алкида. Его род давно потерял власть, которая перешла к роду Варакисов. И эта хитрая змея, которую все считали воплощением чистоты и невинности, решила украсть у меня всё!
Погоди, Лисандра. Ты еще узнаешь, на что способна королева Элия!
2
- Ты уже немолода, Элия, у тебя наступила двадцать пятая весна, - сказал король Варакис, мой супруг, позвав меня в свои покои. – И ты до сих пор не смогла подарить мне наследника.
- Я старалась, - ответила я. – Но у меня было немного возможностей зачать, мой супруг. Когда ты уезжаешь на очередную войну, я остаюсь одна. Когда ты возвращаешься, ты празднуешь победу, устраивая долгие пиршества, на которые меня не приглашаешь...
- Королеве не место на пирах, - отрезал Варакис. – Там, где войны после долгих месяцев битв, пьют и наслаждаются другими радостями жизни, их похотливые и пьяные взоры не должны очернить священный образ королевы Зартании.
Я сжала губы, из последних сил стараясь смолчать.
Даже служанки доносили до меня, что происходило на пиршествах Варакиса в честь очередной победы над непокорными соседскими государствами.
Под радостями жизни подразумевалось не только вино, изысканные яства и музыка, но и женщины. Множество рабынь. Белокожих и темнокожих. Тонких, как былинки, и обладательниц пышных телес. Они танцевали на пиру голышом, а после ублажали воинов и... государя.
Пока я в одиночестве была заперта в своих покоях и месяцами ждала, когда же мой муж придет ко мне, король Варакис наслаждался женщинами, часто двумя или тремя одновременно, а после им на смену приходили новые, и новые, и новые.
Слуги шептались, что Варакис был ненасытен и жаден до женского тела.
Кажется, единственной женщиной, которая его не привлекала, была его жена. Я – Элия Экриз, дочь короля соседнего с Зартанией королевства Истарис.
Отец отдал меня в жены Варакису, чтобы избежать войны. Они заключили союз, и мой отец остался на троне, хоть и стал лишь марионеточным королем, который подчинялся более сильному правителю.
Мой муж провел со мной первую брачную ночь, но я не видела от него ни ласки, ни страсти. Меня раздели служанки. Он велел мне лечь на спину и развести ноги. Потом устроился между моими бедрами, навис надо мной, упираясь в простыни на вытянутых руках, и вколачивался в меня грубыми глубокими ударами, причиняя мне боль. Я не плакала, стараясь скрыть, что чувствую. Через какое-то время он пролил в меня свое семя, встал и, брезгливо бросив: «Ты холодна, как рыба, моя жена. В следующий раз попытайся продемонстрировать мне больше радости от встречи со своим супругом» - покинул мои покои.
Позже я узнала, что напоминаю ему его мать.
Королева Мессалия была светловолосой и светлокожей. Ее красота была холодной, как ледяные пустоши и заснеженные горы. Когда Варакис был ребенком, а королем был его отец Эраксис, Мессалия была застигнута с любовником. Измену королеве не простили, Эраксис казнил свою жену, оставив сына без матери.
Говорили, что Варакис всегда ненавидел свою мать за ее предательство.