Анастасия Аристова – С тобой сквозь века (страница 2)
Я полагала, что достигла пика счастья. Жизнь моя была настолько благополучной, что казалась нереальной. У меня было все: просторный дом, устроенный быт, послушные слуги. До этого момента я верила в безоблачное будущее, но, видимо, заблуждалась.
Лежа в постели, я повернула голову к окну. В этот яркий солнечный день появилась на свет моя дочь. Мой взгляд скользнул к лежащему рядом свертку. Ребенок тихонько посапывал. Логично было бы ощущать себя самой счастливой, но я не испытывала желания даже прикоснуться к ней. Я знала наверняка, что не смогу полюбить ее, ведь она – это он. У новорожденной девочки на щеке алело огромное родимое пятно, подобное тому ожогу, что был у него. А глаза ее были пугающе темными, как у него. Я узнала его, вспомнила. Он преследовал меня в кошмарах, терзал. Я понимала, что это отголоски одной из наших прошлых жизней. И сейчас я не понимала, как могу принять этого ребенка, зная, что она – это он.
Тихий стук, и в комнату вошли мой муж и его мать. Я была рада их видеть. Моя свекровь, будучи ведьмой, была мудрой женщиной. Она всегда поддерживала меня и давала ценные советы.
– Дорогая, – мой любимый подошел ближе и сел на стул рядом с кроватью. Осторожно коснулся пальчиков дочери, потом посмотрел на меня с любовью в глазах, - она прекрасна. Спасибо тебе, Одри.
От его слов сердце мое сжалось, она не прекрасна – она ужасна.
– Знаешь, - продолжил он, – я хочу, чтобы мы назвали ее Дрэйей.
Я почувствовала, как от его слов мои ладони непроизвольно сжались в кулаки. Это имя… Я не смогу, я не хочу ее воспитывать. Никогда я ее не полюблю.
– Я не…, – начала я тихо, пытаясь подобрать слова, но в голову не приходили фразы, которые могли бы смягчить то, что я собиралась сказать. – Я не хочу ее. – выдавила я из себя. – Она мне не нравится. – Я замолчала, наблюдая за тем, как медленно сдвигаются брови мужа на переносице. – Валенсия, – обратилась я к свекрови. – Я знаю, ты мудрая женщина. Забери ее, воспитай ее вместо меня. – Мне было не по себе от взглядов, которыми меня сейчас одаривали столь близкие люди.
– Хорошо, – уверенно произнесла ведьма, – я воспитаю. Но знай, если захочешь, ты всегда можешь передумать.
– Я не изменю своего решения, - сказала я твердо.
После этих слов воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим сопением Дрэйи. Муж молча поднялся и вышел из комнаты, его плечи поникли. Я чувствовала его разочарование, его боль, но ничего не могла с собой поделать. Страх перед прошлым был сильнее любви к настоящему.
***
Время текло, словно темная река, унося вдаль годы, а Дрэйя росла под крылом Валенсии. Я отчаянно силилась изгнать ее образ из глубин сознания, но тщетно. Каждый раз, когда на горизонте маячил девичий силуэт, сердце болезненно сжималось в ледяных тисках противоречивых чувств – вины и… отвращения? И возможно чего-то еще, чему я не могла дать имя, или не хотела.
Вот и сейчас я стояла, словно окаменев, перед поместьем, где шестнадцать лет назад родилась Дрэйя, и не решалась переступить порог. Зачем я здесь? Моей семьи больше нет. Спустя всего лишь год после рождения дочери моего любимого не стало. Он ушел на войну, бросив напоследок слова, отравившие мне душу: “отказавшись от Дрэйи, ты предала меня. С предательницей я жить не могу.” Я осталась одна. Шестнадцать лет в ледяном одиночестве – и все из-за нее, из-за той темной души, что возродилась в моей дочери. И сейчас, придя сюда, я хотела лишь одного – укрепиться в своей правоте, убедиться, что поступила верно, отвергнув ее.
На мой тихий, робкий стук дверь отворил дворецкий. Но не успела я произнести просьбу о встрече с миссис Валенсией, как она, проходя мимо гостиной и заметив меня, озарила лицо лучезарной улыбкой и радостно воскликнула:
– Одри, девочка моя! Как я рада тебя видеть! Проходи, проходи же!
Я вошла в просторную, утопающую в свете гостиную.
Валенсия выглядела превосходно. Время, казалось, не властно над ней. Та же лучезарная улыбка, та же доброта в глазах.
– Присаживайся, – предложила ведьма с материнской теплотой в голосе.
– Что привело тебя, дорогая? – спросила Валенсия, присаживаясь напротив меня. - Ты совсем не изменилась. Такая же красавица, как и прежде.
Я не знала, с чего начать. Все мои тщательно подготовленные слова вылетели из головы.
Я… Я хотела увидеть Дрэйю, – наконец выдавила я.
Валенсия на мгновение помрачнела, но тут же вновь озарила меня мягкой улыбкой. – Конечно, Одри. Дрэйя сейчас в саду, занимается с учителем фехтования. Она очень увлечена этим. Пойдем, я провожу тебя.
Мы вышли через стеклянную дверь в цветущий сад. Ароматы роз и жасмина окутывали нас, но я чувствовала лишь нарастающую тревогу. В конце аллеи, под сенью старой ивы, я увидела ее. Дрэйя.
Она была высокой, стройной девушкой с длинными темными волосами, заплетенными в косу. В ее движениях чувствовалась грация и сила. Она отбивала удары учителя с легкостью и уверенностью, в каждом выпаде читалась неукротимая воля. Я смотрела на нее и не могла отвести взгляд. В ней не было ничего от моего покойного мужа, но и моей она не была. В ее темных глазах я видела лишь отблеск чего-то чуждого, пугающего.
– Наша Дрэйя оказалась темной ведьмой. Это очень необычно. В детстве с ней было не просто. Смерть так и ходила рядом с ней. Любая сильная эмоция могла навредить живущем в этом доме.
– Она кого то убила? – мой голос дрогнул.
– Нет, - ответила она тихо. – Никого не убила. Но были случаи… непростые. Когда она теряла контроль, случались несчастные случаи. Предметы ломались, животные заболевали. Но я всегда успевала предотвратить худшее. Скажи, шестнадцать лет назад ты испугалась ее тьмы, поэтому отказалась от нее?
– Да, – прошептала я, – я испугалась. Я не смогла бы вырастить ее. Я боялась, что она причинит кому-нибудь вред, что она… что она станет чудовищем.
Валенсия вздохнула, ее взгляд был полон сочувствия:
– Ты поступила так, как считала нужным. Я понимаю. Но Дрэйя – не чудовище, Одри. Она – сильная, одаренная девушка. Она учится контролировать свою силу, направлять ее во благо.
Я продолжала смотреть на девочку, которая сейчас, закончив тренировку, о чем-то оживленно беседовала со своим учителем. В ее смехе не было ничего зловещего, в ее взгляде – ничего пугающего. Но я все равно не могла избавиться от ощущения, что передо мной – он, тот самый монстр, который истязал меня во снах. Возможно, я ошиблась? Нет.
– Валенсия, извините, – произнесла я негромко, развернулась и чуть не бегом покинула дом, чтобы больше никогда в него не возвращаться.
Глава 1. Крыса
Крыса. Я смотрел на зажатое в капкан животное и не мог в это поверить. Почему, ну почему в мои силки раз за разом попадаются лишь крысы? Это несправедливо! Я с силой сжал ладони в кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Мальчики не плачут. Мужчины тем более. Они добытчики, кормильцы, а я… Не удержавшись, я с силой пнул силок со зверем внутри, который бессмысленно отдал свою жизнь в этой конструкции. Тот, отлетев, ударился о дерево, но не сломался. Крепкий, делая его, я приложил все усилия, вложил все умение, но почему в нем снова лишь крыса? Хмурясь, не понимая, как так получается, я осмотрелся вокруг. Снег в лесу еще покрывал почву. Белый саван вовсю укрывал лес. Зима цепко держалась за свои права, не желая уступать место робкой весне. А поселению нужна еда, а я опять вернусь с пустыми руками. Громкий смех, хруст снега под тяжелыми шагами. Я знал, кто идёт сюда, мой младший брат Старольд. Неприятная дрожь пробежала по телу.
Я не стал убегать, хотя знал, что ничего хорошего от него ожидать нельзя.
Завидев меня издалека, смех прекратился, послышались громкие слова:
– Ну что, крысолов? – прогремел голос Старольд, его широкое лицо расплылось в насмешливой улыбке, а взгляд, как всегда, был полон превосходства. – опять крысу поймал? Небось, и жрать ее будешь?
Сгорая от стыда, я молча отвернулся. Старольд знал, как задеть меня за живое. Конечно, он сильный, ловкий, умелый охотник, а я… Я всегда был лишь тенью брата, тем на кого можно безнаказанно вылить всю свою злость и разочарование.
– Отец опять будет недоволен, – продолжал издеваться Старольд, приближаясь ко мне. – Всю зиму прохлаждался, а теперь, когда еда на вес золота, ловишь крыс. Может, тебя самого в капкан посадить, а, крысолов?
Он грубо схватил силок и принялся его осматривать. Я почувствовал волну бессильной ярости. Хотелось вырвать его из рук, ударить, заставить замолчать, но я знал, что не смогу. Старольд сильнее меня, это доказывала и та добыча, что я видел сейчас в его руках: три зайца и пять перепелов. Настоящий охотник.
Ком обиды подкатил к горлу, сдержать стон отчаяния было почти невозможно.
— Чего вылупился на мою добычу, ничтожество? Не смей даже смотреть в ее сторону! — прошипел брат, в два прыжка оказавшись рядом и грубо припечатав меня спиной к шершавой коре дерева. — Я! Только я достоин стать старейшиной! Во мне сила, магия течет по венам, а ты…
— А я старше, — произнес холодно и спокойно, хотя в душе царила какофония из эмоций, и страх в этом хаосе чувств был слышен сильнее всего.
— Ты? Никогда, пока я жив! Не бывать тебе старейшиной! — в следующее мгновение меня окутало ослепительное, но безболезненное белое сияние.