Анастасия Андронова – Тот, кто ждёт под лестницей (страница 2)
Катя села на стул, открыла тетрадь. Почерк тети Веры — тот же, что и в записке.
«Дневник. Прошу того, кто это найдет: не смейся над старой женщиной. Прочитай и поверь. Это важно для твоей жизни».
Дальше шли даты, записи, сделанные на протяжении многих лет. Катя пролистнула первые страницы — в основном бытовые заметки, погода, покупки. Но чем ближе к концу, тем строки становились нервнее, короче.
«15 марта. Он снова ходил этой ночью. Я не сплю уже третьи сутки. Свечи жгу — помогает, но не до конца. Надо попросить батюшку освятить квартиру».
«3 апреля. Батюшка отказался. Сказал, что тут не его епархия. Что за чушь? Я заплатила, но он ушел, даже не взяв денег. Испугался?»
«22 июня. Сегодня видела его отражение в зеркале. Старик в черном. Стоял за моей спиной. Я обернулась — никого. Но холод стоял такой, что вода замерзла в стакане. Больше не сплю по ночам. Вообще не сплю».
Катя почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она оглянулась — никого. Солнце светило в окно, но в комнате вдруг стало зябко.
Она перевернула несколько страниц.
«1 ноября. Нашла способ. Не знаю, сработает ли. Надо закрыть его там, откуда он пришел. Под лестницей. В подвале есть дверь, заложенная кирпичом. Если открыть ее в полнолуние и прочитать заклинание... Но страшно. А вдруг выпущу?»
Дальше шли вырванные страницы. Осталась только одна, последняя:
«18 декабря. Завтра полнолуние. Я решилась. Ключ от подвала оставлю в тайнике, на случай, если не вернусь. Если ты читаешь это, внучка (а я знаю, что квартиру получишь ты, больше некому), не повторяй моих ошибок. Уходи. Или будь готова к тому, что он выберет тебя».
Катя захлопнула дневник. Руки дрожали. Он выберет тебя? Кто — он? Тот, кто ходит ночью? Старик в черном?
Солнце за окном спряталось за тучу, и комната погрузилась в серый полумрак. Катя вскочила, чуть не опрокинув стул. Надо уходить. Сейчас же. Собрать вещи и уехать куда угодно — к маме, к подруге, в гостиницу, но только не здесь.
Она выбежала в коридор — и замерла. Входная дверь была приоткрыта. Она точно закрывала ее, когда вошла. Точно.
— Есть кто? — крикнула Катя, ненавидя себя за дрожь в голосе.
Тишина. Только гул лифта где-то внизу.
Она осторожно подошла к двери, выглянула на лестничную клетку. Пусто. На площадке выше горела тусклая лампочка, пахло кошками и жареной картошкой. Нормальный, жилой запах. Катя выдохнула, захлопнула дверь и заперла на все замки.
— Спокойно, — сказала она себе. — Просто не закрыла плотно. Старая дверь, дует.
Но в ушах все еще звучали слова из дневника: «Он выберет тебя».
Она вернулась в комнату тети Веры, забрала дневник и закрыла дверь — на этот раз плотно, даже подперла ручку стулом. Идиотизм, но так спокойнее.
Остаток дня она пыталась заниматься делами: разбирала вещи, мыла окна, даже сходила в магазин за новым замком. Купила, но вставить не успело — стемнело. А с темнотой вернулся страх.
Катя зажгла везде свет, включила телевизор для фона, села на кухне с чашкой чая и раскрыла дневник снова. Теперь она читала внимательно, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Имена, даты, адреса? Ничего. Только страх, нарастающий с каждой страницей.
В полночь свет мигнул и погас.
Телевизор отключился, холодильник перестал гудеть. Тишина накрыла квартиру, как одеяло. Катя замерла, сжимая в руке чашку. Только что горел свет — и вот темень, хоть глаз выколи.
Луна еще не взошла, или тучи закрыли небо — в окнах было черно. Катя нашарила в кармане зажигалку, чиркнула — маленький огонек выхватил из темноты край стола, свои пальцы, белую кружку.
Свечи. Она купила свечи. Где они? В пакете, в прихожей.
Катя встала, держа зажигалку перед собой, и пошла на ощупь. Сердце колотилось где-то в горле. Каждый шорох казался громовым раскатом. Вот коридор, вот тумбочка, вот пакет — она нащупала его, запустила руку внутрь. Свечи. Целых три упаковки.
И в этот момент сзади раздался шепот:
— Катя...
Она замерла. Это был не голос тети Веры. Мужской, низкий, будто из глубокого колодца.
— Катя, спустись ко мне...
Она не обернулась. Не могла. Тело перестало слушаться. Зажигалка выпала из рук, погасла, и тьма стала абсолютной.
— Я жду тебя под лестницей, — прошелестел голос. — Ты ведь хочешь узнать правду? Спустись. Всего один раз.
Катя рванула вперед, туда, где, по ее расчетам, была входная дверь. Нащупала ручку, дернула — заперто. Замки, которые она сама закрыла, не поддавались. Пальцы скользили по металлу, она не могла найти защелку.
— Не уходи, — голос стал громче, ближе. — Я так долго ждал. Вера обещала вернуться, но не вернулась. Ты теперь здесь.
Катя закричала. Забила кулаками в дверь, заколотила ногами. И вдруг свет зажегся — так же внезапно, как погас. Загудел холодильник, заговорил телевизор.
Катя обернулась. В коридоре никого не было. Только на полу, возле двери в комнату тети Веры, лежал медный ключ на бечевке. Тот самый, что был на шее у старухи на портрете.
Катя подняла его, сжимая в ладони. Ключ был теплым, будто его только что сняли с шеи живого человека.
Телевизор в гостиной продолжал вещать: «...полнолуние в этом году будет особенно сильным, астрологи рекомендуют...»
Катя посмотрела на календарь в телефоне. Сегодня. Полнолуние сегодня.
Голос из темноты повторился в памяти: «Я жду тебя под лестницей».
Она посмотрела на дверь, ведущую в подвал. Ту самую, которую тетя Вера заложила кирпичом. И которая теперь была чуть приоткрыта. Всего на пару сантиметров. Ровно настолько, чтобы в щель можно было заглянуть.
Катя не пошла туда. Вместо этого она надела куртку, сунула ключ в карман и выбежала из квартиры, даже не заперев дверь. Она бежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и остановилась только на улице, жадно глотая холодный воздух.
Ночь была ясной. Полная луна висела прямо над домом, заливая двор призрачным светом. Катя подняла глаза и замерла. В окне ее квартиры, на третьем этаже, горел свет. Она же выключила всё, когда выбежала? Или не выключила? Она не помнила.
В окне мелькнула тень. Высокая, худая, мужская. Тень остановилась, будто глядя вниз, на Катю.
Катя попятилась, споткнулась о бордюр и упала. А когда подняла голову — в окне уже никого не было. Только горел свет, приглашая вернуться.
Из подъезда вышла соседка, та самая, с сигаретой.
— Что, милая, не спится? — спросила она, прикуривая. — Свечи купила?
Катя молча кивнула, не в силах говорить.
— Ну, купила и хорошо. — Женщина выпустила дым в сторону луны. — Только они не помогут. Вера тоже свечи жгла. А теперь вон, ключ свой тебе передала. Значит, ты следующая.
— Что значит — следующая? — выдавила Катя.
Соседка усмехнулась, покачала головой и, не сказав больше ни слова, побрела вдоль дома, в сторону арки.
Катя осталась одна. Луна светила холодно и ровно. А в кармане куртки грел ладонь медный ключ — ключ от того, что ждет под лестницей.
Конец 2 главы.
Глава 3. Соседи сверху
Катя не помнила, как добралась до круглосуточного кафе на углу. Заказала кофе, самый большой, и сидела, вцепившись в кружку закоченевшими пальцами. За окном медленно светлело, просыпался город — первые автобусы, сонные прохожие с собаками, шум открывающихся магазинов.
Она достала телефон. Надо кому-то позвонить. Маме? И что сказать: «Мама, в квартире тети Веры кто-то ходит и зовет меня в подвал»? Мама и так считает ее неудачницей, которая умудрилась разрушить отношения, потерять работу и теперь живет бог знает где.
Подруга Лена? Лена скажет: «Катя, сходи к психологу» и предложит выпить. Толку ноль.
Катя полезла в интернет. Набрала в поиске: «Старый дом центр город призраки» — ничего. «Тетя Вера квартира мистика» — пусто. Тогда она набрала адрес: «улица Пушкина, дом 14».
Вылезла куча ссылок. Исторический памятник, доходный дом XIX века, владельцы купцы Серебряковы. После революции — коммуналки, потом расселение. Дальше — новости десятилетней давности: «В доме на Пушкина найден мертвым местный житель, полиция не исключает криминала». Еще одна: «Пожар в квартире на третьем этаже, жертв нет». И еще: «Соседи жалуются на странный запах из подвала, проведена санитарная проверка».
Ничего конкретного. Но дата пожара совпадала с годом, когда тетя Вера перестала выходить из дома. Катя помнила, мама говорила: «Вера совсем чокнулась, сидит в четырех стенах». Тогда это казалось старческим маразмом. Теперь...
Она пролистала дальше. Форум местных жителей, обсуждение десятилетней давности.
«А в 14-м доме правда бабка какая-то странная живет? Говорят, по ночам кричит».«Живет. Вера Прокофьевна. Тихая вроде, но лучше к ней не ходить. У нее там... ну вы поняли».«Чего не ходить?»«Того. Кто заходил, те не рассказывают. Потому что не возвращались»
Катя отложила телефон. Кофе остыл, руки все равно тряслись.
В кафе зашел мужчина с собакой, взял кофе с собой. Обычный, живой человек. Катя смотрела на него и думала: как живут эти люди? Которые не знают, что в подвалах старых домов кто-то ждет? Которые спят по ночам и не боятся темноты?