Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 56)

Ну уж нет.

Он сделал шаг, выходя под свет фонаря. Оставалась вероятность, что они не решатся стрелять среди жилых домов: местные жители позвонят в полицию, это всегда лишняя возня и головная боль для ратных глав.

– Меня ищешь, Лыко?

Смородник крутанул в пальцах пистолет, пропуская сквозь металл волну огненных отсветов. Лыко хлопнул по плечу ближайшего к нему чародея. Смородник узнал его – это был тот, кто разбил бутылку о его голову на заднем дворе бара.

По худому лицу Лыка расползлась довольная ухмылка:

– О, вылез, крысёныш.

– Сенница в курсе, что ты охотишься на своих же?

Смородник повернул голову в сторону и понял, что его окружили. Среди чужих чародеев вперёд вышел Боярышник. В горле застрял сухой комок. Теперь-то ясно, как они его отследили. Это были свои.

Вывод не удивил Смородника. И не расстроил. Внутри просто стало пусто и холодно.

– Сенницу не волнует, что с тобой происходит. – Лыко сплюнул на землю и вытер губу большим пальцем. В его руке крутанулся кастет. – Неужели ты такой тупой, что думаешь, будто Матушка тебя ещё ждёт?

Смородник старался следить одновременно за обеими окружившими его группами чародеев. Он покосился в сторону Боярышника и других, вздёрнул губу в беззвучном рыке и исподлобья уставился на Лыко.

– Хватит болтать. Говори по делу. Что вам надо?

Ему хотелось бы услышать, что скажет Боярышник, его бывший глава отряда. Смородник привык ему подчиняться, и пусть сейчас это казалось странным, Боярышник в его глазах всё равно оставался авторитетным чародеем. По крайней мере, точно авторитетнее Лыка, простого отрядного пса.

Лыко сделал шаг вперёд, и Смородник нервно вскинул оружие. Метнув взгляд в сторону, он встретился глазами с Боярышником. Тот казался недовольным, хотя вряд ли у него когда-либо было другое выражение лица: вечно эти сдвинутые брови и опущенные края губ.

– Не нервничай так, Мирча, – буркнул он. Смородник ощутил себя неожиданно уязвлённым. Настоящее имя не подходило для таких ситуаций, и Боярышник, очевидно, хотел вывести его из равновесия. Нельзя, нельзя срываться. – Мы тут по поручению Матушки. Она просила передать, что у тебя осталось две недели.

– Поэтому вы решили сразу стрелять? Со мной была девушка из гражданских. А если бы вы её задели, уроды?!

Лыко рассмеялся:

– Ого, а ты времени зря не теряешь, гуляешь с девчонками. Решил оттянуться перед смертью?

Смородник сделал вид, что не слышал его. Он отдал Мавне ключи от квартиры, потому что не сомневался, что там она будет в безопасности. У Матушки и Боярышника счёты с ним самим, но обычных людей они не станут трогать. Да, присутствие посторонней девушки в общежитии может вывести Сенницу из себя, но она слишком дорожит своей репутацией и не будет втягивать Мавну в чародейские разборки. Скорее сделает вид, что гостьи вовсе не существует. Это и к лучшему. И совершенно точно, что ни один упырь даже близко не подберётся к общежитию. Тогда как их с Иларом домик у болот – однозначно лакомый кусочек.

– Вам чего нужно? – Он кивнул на чужих чародеев. – Тоже пришли меня припугнуть? Или сразу убивать? Если так, то хотелось бы узнать напоследок, за что.

– Если мы прикончим его прямо сейчас, ваша Матушка сильно расстроится? – бородатый чародей обратился к Боярышнику так, будто они обсуждали покупку стейка в супермаркете.

Боярышник почесал подбородок и одёрнул куртку. Изо рта у него валил густой пар, как и у остальных чародеев в холод – как дым из печных труб.

– Да не. Скажем, что его задрал взбесившийся нежак. Их сейчас знаешь сколько по городу бегает.

Чародей ухмыльнулся:

– О, да. Знаем, знаем.

– Если хочешь убить, давай отбросим стволы и сойдёмся один на один врукопашную, – рыкнул Смородник. – Как твоё имя?

– Клюв, – ответил чародей. – Хотя, если посмотреть на твой нос, это имя больше подошло бы тебе. Ты наследил в баре. Не стоило туда соваться, ещё и несколько раз. Наш Батюшка будет рад, если я принесу твою голову. Тем более Сенница не против.

– Так приноси. – Смородник сделал шаг вперёд и задрал голову, подставляя кастет к голой шее. – Режь прямо сейчас. Чего тянуть?

Он яростно провёл кастетом по горлу, холодный металл царапнул горячую кожу. Кровь в жилах кипела и стучалась неровным пульсом, как после пяти порций крепкого сладкого кофе.

Клюв оттянул карманы кулаками и хмыкнул. Его неторопливость бесила Смородника до белых мушек перед глазами: Клюв будто бы ставил себя выше и брал ситуацию под свой контроль. Смородник сам себе на его фоне казался слишком импульсивным и глупо поспешным, но такова уж была его сущность.

– Хочешь драться – давай драться. Кастет бросай. Куртку снимай. В прошлую встречу я тебя уложил, уложу и сейчас. Иди. – Он поманил Смородника пальцем, как дворового пса.

– Это ваши люди мутят воду там, под болотами? – рыкнул Смородник, вспомнив слова Варде о чародеях. Вряд ли Клюв признается, но терять нечего.

По лицу Клюва пробежала тень, губы дрогнули в усмешке, которая тут же снова стала наглой и развязной.

– Тебе-то что? Скоро местные упыри покажутся тебе мелочью. Нюхнёшь пороха.

Но Смородник уже понял: кажется, да. Это у его рати дела под болотами. Кто их ратный Батюшка? Вроде бы Бражник.

В один момент все чародейские телефоны проговорили абсолютно одинаковыми механическими женскими голосами:

«Зафиксировано отсутствие жизни в ближайшем квартале. Будьте готовы к бою».

– А, суки, – сплюнул Боярышник.

Лыко зарядил искрой хромированный пистолет и ещё раз с ненавистью взглянул на Смородника. Направил оружие ему прямо в голову и произнёс, имитируя выстрел: «пуф-ф», нагло ухмыльнулся и развернулся на пятках, готовый встречать упырей.

– Ладно, – глухо бросил Боярышник. – Отбой. Клюв, Гриф, пока не трогайте его. В стычке с упырями этот ублюдок нам пригодится. Потом решим.

Боярышник развернулся, взглянул на экран телефона и встал лицом к арке.

Чародеи Бражника переглянулись и отошли в сторону, тоже приготавливая оружие. Смородник опустил плечи, тяжело дыша, сунул в карман кастет и вскинул пистолет. Хотелось крикнуть в спину Боярышнику что-то, что могло бы его задеть: почему-то в животе зацарапалась обида, будто бывший отрядный глава держал в кулаке его жизнь и сам решал, что с ним делать и насколько полезным он может быть.

Задумываться о своих чувствах и дальше Смороднику не пришлось. Во двор на полной мощи тарахтящего двигателя влетел старый вишнёвый «удел», с капота до крыши облепленный упырями.

Раздались выстрелы. Кто-то закричал – наверное, из прохожих. Смородник выругался, когда до него дошло, что это машина Калинника.

– Идиот, – прорычал он.

Упыри так заблокировали машину, повиснув на дверях, что Калинник никак не мог бы выйти и помочь. И очень скоро сильные когти могли пробить лобовое стекло.

После выстрела Боярышника один упырь свалился с двери, визжа и извиваясь на снегу. Вспышка – и его охватило алое пламя.

Голову затопило густым тягучим ужасом. Хоть бы Калинник высадил где-то Мавну, хоть бы её не было в салоне, Свет, пожалуйста, пожалуйста!..

Автомобиль резко сдал назад. На скользком асфальте его занесло, и заднее колесо налетело на бордюр. Машину мотнуло, один из упырей упал прямо под колёса, и его объяло пламя, которое Смородник выпустил из ладони.

Он бросился вперёд, к машине, пока Клюв и Лыко пытались попасть в упырей тонкими огненными струнами. Во дворе, ещё и среди кучи припаркованных автомобилей, действовать можно было только очень осторожно. Люди уже выкрикивали что-то из окон, грозясь полицией. Смородник с рыком стащил руками упыря с лобового стекла и пустил струю чистого пламени чудовищу в голову. Из пасти хлынула смоляная пена, тварь задёргала лапами и замерла на снегу. Гриф сжёг тело упыря и повернулся к следующему.

Смородник поднял взгляд на машину. Из салона на него смотрело бледное до серости лицо Мавны с огромными блестящими глазами.

Они замерли, глядя друг на друга. В груди поднималась жгучая злость на Калинника, который посмел так рисковать её жизнью – ладно бы своей, если уж так не терпится сдохнуть. Но тащить Мавну в самый очаг битвы? Идиот! Просто идиот.

В этот же момент водительская дверь распахнулась, Калинник вывалился наружу, с силой оттолкнув упыря. Тут же захлопнул дверь и запустил во врага какой-то круглый огненный комок.

– Уезжай, придурок! – зарычал на него Смородник. Он был близок к тому, чтобы схватить Калинника за грудки и встряхнуть, но тут раздался крик. Упырь прыгнул Боярышнику на спину и тянулся зубами к шее, выглядывающей из-под куртки. Смородник машинально выстрелил, и тварь, объятая пламенем, замертво рухнула на асфальт.

Боярышник обернулся на него, прижимая ладонь к раненой шее, из которой на куртку текла кровь. Взгляд был задумчивым и пугающим.

– Спасибо, – наконец выдавил он.

Чародеи Бражника добили ещё троих упырей, и во дворе стало непривычно тихо, только надсадно дышали разгорячённые битвой чародеи. Они стояли друг напротив друга, как готовые сцепиться в драке псы: люди Сенницы, люди Бражника, неприкаянный Смородник и Калинник, который, как врач, не мог противостоять чужакам. А ещё Мавна. Бледная, большеглазая и взъерошенная.

– Увози её, – попросил Смородник.

Он слышал, как за его спиной щёлкают взводимые курки. Поохотиться на чародея-отступника ради забавы – развлечение, от которого мало кто откажется.