Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 2)

– И что, мне нужно было остаться? – Смородник недоверчиво повернул голову, разглядывая Калинника, который чуть наклонился вперёд, доверительно глядя в сторону кресла. Захотелось вжаться в спинку и слиться с подлокотниками, чтобы стать совсем незаметным.

– Конечно. Лечь на полу. Или болтать до утра. Ты что, в восемнадцать лет никогда не болтал с девчонками до утра? Тяжеловато, конечно, но им это очень нравится. Романтика, все дела.

– Какая уж там романтика… – ужаснулся Смородник, вспомнив кабачок и своё долгое курение на балконе после того, как рассказал о себе всю правду. – Да и не восемнадцать мне.

– Ну, никогда не поздно. А вообще… Если она тебе нравится, то мог бы быть поактивнее. Такой шанс упустить! Ну, ты дурак, извини.

– Да не было никакого шанса. У неё жених, вообще-то, есть. – Смородник ещё сильнее втянул голову в плечи и хрустнул чипсами, скрывая неловкость.

– Ага. Жених, может, и есть, но на ночь осталась у тебя. Мозги включай. Или после сотрясения половина мозга перестала работать?

– Это ничего не значит. Я не собираюсь ей навязываться. Пусть даже…

«Пусть даже в груди становится тесно, а мысли мечутся как ненормальные, стоит увидеть её в очередном глупом наряде», – чуть было не произнёс он вслух, но вовремя осёкся.

– Пусть даже что?

Смородник махнул рукой:

– Не важно.

Из груди Калинника вырвался новый безнадёжный вздох.

– Понятно, пациент. Всё с вами понятно. Ну а она что-то говорила? Как она попросилась остаться? Это тоже важно, между прочим.

Смородник пожал плечами, задумчиво перебирая пальцами сухие лепестки чипсов.

– Да так. Сказала, что я ей нравлюсь. Как друг, конечно. И что ей тут уютно.

Он вздрогнул от громкого хлопка: это Калинник ударил ладонью о ладонь.

– Вот же оно! Ай да балда! Не было бы у тебя недавнего сотрясения, я бы тебе по лбу хлопнул. Голову включаем, молодой человек! Тебе девушка в симпатии призналась, а ты сбежал, поджав хвост. Ну-ка иди обратно.

Смородник перестал жевать:

– Зачем?

– Сам подумай. Каково ей, не догадываешься? – Калинник ещё сильнее подался вперёд, Смородник буквально ощутил, как ещё немного – и расстояние между ними сократится настолько, что он начнёт переживать за свои личные границы. Темень, да чего он, как девчонка, сплетни решил собрать? Нашёлся тут консультант по отношениям!.. Смородник скривился и попытался отвернуться, но Калинника это нисколько не смутило. Он продолжил:

– Она же тоже переживала. Сказала, что ты ей нравишься. А ты сбежал. И она лежит совсем одна, такая крошка, на твоём огромном идиотском матрасе и считает, что сказала что-то не то, что ты испугался, что она была слишком напористая и всё такое. Да ты понимаешь, сколько комплексов твоими стараниями вырастет в её голове к утру? Беги к ней и не упускай свой шанс. В худшем случае вы останетесь друзьями. А в лучшем у тебя наконец-то появится хорошая девушка. Сколько ты уже один? Да и Лунница, знаешь ли, только кровь тебе портила, стерва. Ты гаснешь с каждым днём, брат. А жить когда? Когда влюбляться? Ты молодой и здоровый, крепкий мужик, загнал себя непонятно во что. Сидишь в норе и, кроме упырей, никого не видишь, каждый день ждёшь, когда Сенница за тобой придёт. А ты выдохни – и живи всем назло. Найдёшь своего тысяцкого. Только сейчас кажется, что ты сам себя в могилу раньше сведёшь, чем Сенница. А тут такой случай подвернулся, а ты испугался. Так не пойдёт, брат. Я видел, как эта малышка к тебе примчалась в больницу. Переживала. И смотрела на тебя далеко не равнодушно. Не к жениху своему бежала, заметь. Значит, не всё у них и гладко. Но ты, дурак, её отталкиваешь. Так нельзя. Девушки – существа нежные, а твоя рыженькая – вообще домашняя конфетка.

– Булочка, – машинально поправил Смородник, глядя в одну точку, и чуть не прикусил язык. Темень, он правда сказал это вслух?! Но Калинник, кажется, даже не засмеялся.

– И правда. Булочка, – произнёс он с какой-то светлой печалью. – Эх, бегала бы за мной такая булочка, я бы весь мир к её ногам положил. А ты счастье своё упускаешь, бестолочь. Нельзя так с людьми. И с собой тоже.

– Ох, не знаю даже, – сдался Смородник. Монолог Калинника он слушал внимательно, и каждое слово больно резало по живому. Он разлёгся в кресле, вытянув ноги, и тяжело вздохнул. Узел в груди немного расслабился, но противный осадок всё равно оставался. – Ты прав, наверное, в чём-то. Но я так не могу. – Смородник поковырял обивку кресла на подлокотнике, пытаясь собраться с мыслями, чтобы облечь их в нормальную форму. Тяжело говорить по душам, когда привык ворчать и огрызаться, даже если собеседник – такой чуткий и добрый парень, как Калинник. – Кто я – и кто она? У неё жених упырь, ты представляешь? То есть мало того, что наш враг, так это ещё и просто не по-человечески: знать, что девушка занята, и пытаться как-то к ней подкатывать. Да я и никогда не умел. Мне вообще это всё чуждо и непонятно. Я не умею прикидываться. Флирт, девушки… – Смородник взлохматил волосы. – Будто всё это не про меня. Я упырей убивать могу. Огонь разжигать. Стрелять. Водить машину. А ухаживать за девушками… нет.

На словах о женихе-упыре у Калинника дёрнулись брови: сперва приподнялись, а затем хмуро сошлись на переносице. Но он быстро взял себя в руки и ответил будничным тоном:

– Не нужно прикидываться. – Калинник снова щёлкнул пультом, проверяя время до конца рекламной паузы. – Ты уже ей нравишься, она сама сказала. С твоей хмурой рожей и привычкой цедить все слова как ругательства. И воняет куревом от тебя тоже не очень, а она, видишь, говорит, что всё хорошо. Так что ты уже на верном пути. Чем-то зацепил её. Просто будь собой и не обижай её.

Смородник замолчал. Ему показалось, что «быть собой» в его случае как раз и означает обижать. Хотя… Мавна сказала, что ей нравится его неразговорчивость. Но ведь грубость наверняка в этот список не входила. Темень, и когда всё успело так запутаться? Только недавно же цапались по ерунде, а сейчас она ночует в его квартире, а он сидит тут, у Калинника, ничего не понимающий и сомневающийся… Эх, Булка. Совсем сбила его с пути.

– У неё есть парень, – упрямо повторил Смородник, разглядывая чипсину, прежде чем отправить её в рот. – Почему ты думаешь, что у неё какие-то романтические планы? Не надо тут муть наводить. Мы просто хорошие знакомые. Друзья, если сказать с натяжкой. И у нас общее дело. Вот и всё.

Раздался тихий плеск – Калинник потряс свой пакетик с коктейлем, чтобы проверить, сколько напитка там осталось.

– Упрямый ты, – вздохнул он. – Никакую муть я не навожу. Просто сам подумай. Считаешь, что ей твоя квартира так запала? Не-а. Она не в квартире осталась. А у тебя. Не закатывай глаза, я даже в темноте вижу твои белки! Подумай немножко тугой башкой. Даже если это просто дружба, то такое доверие стоит дорого. Держись за неё. Может, она вытянет тебя из твоего вечного псевдодепрессивного эпизода.

– Кто бы говорил. Сам сидишь один в своём кабинете и света белого не видишь, – огрызнулся Смородник.

Но Калинник даже не думал злиться, протянул грустно-мечтательно:

– Э-эх, да если б ко мне такая малышка сама пришла, меня бы здесь уже и не было… Схватил бы её в охапку, взял бы ипотеку, женился, родили бы детей парочку. Ты смотри, клювом не щёлкай, отбивай её у упыря.

– Не собираюсь я никого отбивать.

– Потому что ты сам отбитый. Девочка к тебе тянется, хотя бы не отталкивай.

Смородник снова молчал. Допил свой коктейль, выбросил картонный пакет и встал, чтобы вымыть руки.

Ванная у Калинника была крошечная, не развернуться: раковина, унитаз и кое-как втиснутая душевая кабина. Будешь умываться – и заедешь локтем в стеклянную дверцу. Смородник плеснул себе в лицо холодной водой и склонился перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение и прислушиваясь к гулу крови в ушах.

Сердце быстро колотилось. От сигарет? Или во всём виновата Мавна? Ещё и разговор этот… Зачем-то Калинник будто раззадоривал его. Пытался внушить ложные надежды. И нельзя было сказать, что неприятные. Но Смородник запретил себе думать об этом. Калинник просто не понимает, о чём говорит. Вернее, он судит только со своей стороны, а войти в положение Мавны ему не дано.

Правда о Смороднике на неё подействовала не так, как он ожидал. Даже выслушав всё, она захотела остаться на ночь. Где он ошибся снова? Может, нужно было говорить ещё суровее? Сделать более агрессивное лицо? Смородник показал зубы своему отражению. Вот так. Или на неё тоже бы не подействовало? Что тогда? Выгонять пинками?

Образ Мавны, мирно спящей на его матрасе, без предупреждения всплыл перед глазами, и в груди всё стиснуло от непередаваемой нежности. Вдохнуть не получалось.

– Да уж, парень, кажется, ты влип, – тихо сказал он сам себе.

Нестерпимо хотелось попрать свои же негласные правила и послать всех куда подальше, не церемонясь с выражениями. Чтоб их всех! Чтоб этот универ, этого грёбаного ректора! Научного руководителя туда же. Твари!.. Кто ещё зовётся упырями? Эти сволочи – вот кто точно пьёт кровь заживо.

Купава давила в себе рыдания, согнувшись над раковиной: «Только без слёз, только без слёз. Чтобы тушь не потекла». Хотя она всегда выбирала водостойкую. Но кто знает, откуда ждать следующего подвоха? Может, как раз от туши.