Анастасия Альт – Полянский. Детектив-медиум. Путь монстра. 1 (страница 8)
– Вот же, какая экзальтированная дама. «И счастья там нет, где не было пытки…», – меланхолически произнёс Даниил.
– Это тоже стихи?
– Да. Стихоформы. Того же автора.
– Вообще, очень похоже. Я про чету Валиевых, понимаешь.
Цейзер кивнул, и Полянский, погрузившись в размышления, стал рассеянно следить за дорогой. За окном проплывали унылые громады домов-кораблей. Эти приметные панельные «человейники» напоминали нарядные океанские лайнеры лет двадцать пять назад. А теперь их плоские фасады потускнели, и многоэтажки стремительно ветшали в ожидании ремонта и реконструкции.
Немного поплутав в бесконечных номерах корпусов, нашли нужный дом, прошли через благоустроенный зелёный двор. Уставшая за лето листва ещё не облетела, осень только начала подкрадываться к городу. От подъездов в облупившейся краске уже увезли мусор и по асфальту от контейнеров растеклись липкие вонючие дорожки. Домофон сломан, в подъезде остро пахло крысами. Полянский и Цейзер поднялись на этаж, позвонили в дверь, обитую потрескавшимся чёрным дерматином.
– Кто? – послышался сердитый вопрос после продолжительного шуршания и возни.
– Тамара Ивановна? Мы из ревизионного подразделения Следственного комитета. Дело касается смерти вашего мужа, – любезно откликнулся Даниил.
Вежливый голос санитара расположил к себе, и пожилая вдова щёлкнула замком. В приоткрытую дверь высунулась седая полная женщина, в байковом халате и вязаных тапках.
– А что такое? Он от сердечного приступа помер, вскрытие же подтвердило, – с подозрением она разглядывала незваных гостей.
– Да, всё так. Можем мы ознакомиться с медицинскими документами, оставшимися после похорон?
– Зачем? – нахмурилась вдова, подслеповато щурясь.
Полянский издалека показал удостоверение и солидно пояснил:
– Есть подозрение, что в вашем случае полицейское дознание проводилось с ошибками. Нам нужна информация для внутреннего расследования службы безопасности, чтобы выявить нарушения в процедуре.
Его респектабельный вид и весомые слова подействовали на женщину. И она, неловко шаркая по коридору, посторонилась, приглашая войти. Тимофей нетерпеливо оглядывал душные смежные комнаты. И вот удача!
В углу за креслом рядом с пыльным торшером почти сливалась с пёстрым ковром тень того, кого медиум так хотел застать. Сутулый пожилой мужчина изумлённо уставился на Полянского.
«Ты меня видишь? Как это?» –
– Тамара Ивановна, пожалуйста, проходите. Мой помощник поможет вам разобраться с бумагами и найти нужные свидетельства и заключения. Даниил Германович, прошу вас, – Полянский пристально посмотрел на Цейзера, и санитар понимающе кивнул: медиум собирается наладить контакт с призраком.
– Конечно. Идёмте, Тамара Ивановна. У вас сохранились выписки из медучреждения?
Даниил аккуратно взял женщину под руку, и они прошли в маленькую комнату, встали в дверях у «стенки» с исцарапанными полированным фасадами. Старушка стала рыться в шкафу, Цейзер сыпал медицинскими терминами, которые будто бы касались расследования. Даже если хозяйка отвлечётся от его болтовни и оглянется на корпулентного напарника, не увидит ничего подозрительного: стоит себе человек, обстановку разглядывает, документы дожидается. А что губами шевелит, так может припоминает чего, или напевает про себя.
Полянский глубоко вздохнул и сконцентрировался, чувствуя, как стал скакать пульс, а виски сжало болью. Бледно-серый покойник приблизился и стал больше, вытянулся под потолок, грозно нависая над детективом. Но Тимофей не дрогнул.
«Здравствуйте, Владимир Никифорович. Я здесь, чтобы помочь вам!».
«Кто ты такой, что тебе нужно от моей Тамары? Почему ты меня видишь?».
«Я – медиум, могу говорить с мёртвыми. Вашей жене никто не причинит вреда, не волнуйтесь. Меня интересует ваша смерть. Как вы умерли, Владимир Никифорович?».
Призрак трусливо качнулся назад, как ветхая белёсая простыня, развешенная после стирки. И снова повезло! Говори же, зараза!
«Как вы умерли? Что произошло?»
«Шёл домой от остановки вдоль парка. Сердце защемило. В сугроб упал. Замёрз к свиньям!».
«Я знаю, что это неправда. Там была девушка? Так?» – блефовал медиум.
Старик повернулся спиной и пробурчал что-то нецензурное, стал меньше и прозрачнее.
«Владимир Никифорович! Если хотите остаться тут рядом с женой, расскажите о своей смерти. Иначе навсегда покинете её!».
«Нет! Тамару свою я люблю и…».
«Но тогда почему-то не вспомнили о ней?».
«Не перебивай, моралист хренов! Да, твоя правда. Была там девчонка. Ещё в троллейбусе об меня тёрлась, да глазами стреляла. Со мной от остановки пошла, да через парк. Ох, и ладная же девка! Улыбчивая! Сладенькая! Где ж мои семнадцать лет!?».
Старик с аппетитом причмокнул, чавкнув болтающимся протезом, и поцеловал кончики костлявых полуистлевших пальцев. Полянского передёрнуло от омерзения, и призрак, будто оправдываясь, развёл руками.
«Да не обидел я её! Ты что! Что ж я, зверь какой? Чуток дала потискать и пощупать за разные места. У меня аж задымил! Гладенькая, крепенькая, конфеткой пахнет…».
«Что? Чем пахла?».
«Конфетой. Вот если бы она вместо леденца мне…».
«Заткнись! А то в порошок сотру!».
К головной боли добавился шум в ушах, а перед глазами замельтешили «мушки». Полянский, переводя дыхание, тяжело опёрся о спинку стула в вязаном шерстяном чехле.
В этот момент в комнату вернулась вдова, санитар шёл за ней с несколькими выписками и бланками в руках.
– Ты как, Тимофей Дмитриевич? – обеспокоенно всмотрелся в медиума Цейзер.
– Ничего. Нормально. Бывало хуже, – Полянский облизнул пересохшие губы и обратился к вдове. – Скучаете по Владимиру Никифоровичу?
– Да обвыклась уже, – вздохнула она, складывая руки на животе. – Всё одно, как и раньше, сижу одна, будто бы он по-прежнему где-то шатается.
– Любил он вас, – то ли спросил, то ли утвердил Тимофей, покосившись на призрака, застывшего в углу.
– Любил, – сурово поджала губы женщина и помедлила. – Да только не меня одну. К сорока годам все волосы по чужим подушкам растерял. Вон, небось, и до последнего всё трепыхался ложноножкой своей. Тьфу, кобелина, всю молодость мою заел! Ой! Да что уж теперь-то!
Махнув рукой с опухшими суставами, она сердито фыркнула и двинулась вперёд в прихожую. Полянский двинулся следом за хозяйкой, но на пороге комнаты обернулся к привидению и энергично взмахнул рукой, будто бы что-то отбрасывая в сторону:
«Прочь!» – эхо собственного голоса перекатилось по стенам.
Глухо взвывшего Владимира Никифоровича разметало на тусклые лохмотья, как если бы порыв ветра разорвал туманную пелену. В углу мигнул светом и рухнул на пол торшер, грустно звякнув разбитой лампочкой.
В лифте Полянский прислонился к стенке кабины, расстегнул верхнюю пуговицу сорочки и ослабил узел галстука, чтобы стало чуть легче дышать. Цейзер молча протянул ему воды.
– Всё. Теперь по домам и отдыхать, – Тимофей благодарно кивнул, делая мелкие глотки.
– Свидетель разговорчивый попался? Что удалось узнать? – любопытствовал Даниил, глядя снизу вверх, когда вышли из подъезда.
– Свидетель тот ещё урод, честно говоря. Смотри, – они шли к автобусной остановке, где было проще поймать машину, и, перечисляя, Полянский на ходу загибал пальцы. – Оно выглядит, как молоденькая привлекательная девушка, жертву выбирает в общественном транспорте, улыбается, соблазняет мужчин внешностью и запахом. Уединяется с ними в парке и убивает. Пока всё, жертвы ничем не связаны, кроме места знакомства. Агзам Валиев – молодой мужчина на стиле, Владимир Никифорович – рухлядь похабная. Не понимаю, что между ними может быть общего.
– И как же нам следует поступить?
– Послезавтра на похоронах Валиева посмотрим, может быть, получится пообщаться и с ним. Так, ладно. Поехали. Я сейчас в отель на Обводный, отдохну чуток, вечером прогуляюсь. Потом спишемся.
– Я вот сейчас вспоминал…
– Даниил, пожалуйста, не надо сейчас цитировать стихи!
– «На вечере поэтов курил и пил, но сцену не нашёл!», – ухмыльнулся Цейзер и глянул сообщение в мессенджере. – Ладно, давай тогда меня до метро? Встреча наметилась, надо выходной чуток отпраздновать.
– Я бы на твоём месте сейчас воздержался от поездок в подземке или автобусе. Пока мы не нашли это… эту.
– Так, может быть, наоборот, на живца взять? – азартно загорелись маленькие глазки «бешеного чихуахуа».
– Рисково. Ведь мы не знаем, с кем имеем дело. Но мысль интересная. Надо подумать.
– Ладно, если что, я на связи.
Глава 7.
Игорь Спирин ехал домой на трамвае и скрипел зубами от злости. Да, тут тепло и чисто, и народу вроде бы не как сельдей в бочке. Но всё-таки до Стрельны от метро Автово целый час ехать позориться. А потом ещё пилить по темноте пешком от конечной станции домой на Каменку. Родственники издевались, как могли.
Высокопоставленный тесть ещё месяц назад обещал оформить доверенность, чтобы Игорь ездил в Питер на новом Ауди. Но у старика то не находилось времени для визита к нотариусу, то домочадцы сами по очереди пользовались автомобилями, забывая про само существование Игоря. В офис и обратно обычно Спирин ездил с водителем тестя. Но сегодня тому понадобилась машина, так что зятю было велено добираться общественным транспортом.
«И не вздумай брать такси, мне уведомление придёт. Барствовать потом будешь, когда заработаешь!».