Анастасия Альт – Полянский. Детектив-медиум. Путь монстра. 1 (страница 10)
– Я к друзьям в гости приехала, но меня не встретили, – растерянно развела она руками.
– Давайте, разберёмся, куда вам, – солидно кивнул Игорь и открыл на телефоне приложение с картой.
– Вот, где-то тут, кажется, – ткнула она в экран, наклонившись, её белые и розовые волосы щекотали его руку. – Я давно у них была.
– Так это совсем недалеко, не волнуйтесь, – ободрил Игорь, а про себя с сожалением хмыкнул: «Всего минут десять пути, жаль!».
– Меня же должны были встречать. Одной-то страшно, – не без кокетства глянула девушка снизу вверх.
Спирин воровато огляделся по сторонам, быстро обшарив взглядом пассажиров. Вряд ли у трамвая ему встретятся знакомые или соседи тестя с тёщей, но вдруг… Нет, ни одного знакомого лица, удача, кажется, на его стороне. Но осторожность не помешает, нельзя полагаться исключительно на везение. Он так привык быть под пристальным наблюдением. Надо пройти вдоль шоссе, там малолюдно, и может быть, где-то там ему повезёт с прекрасной незнакомкой?
На мгновение охладила трусливая и сомневающаяся мысль: «А вдруг нарвался на колоритную профессионалку, вдруг она его заманивает, и там по пути где-то подкарауливает пара горилл-сутенёров, которые пасут эту конфетку? А вдруг она заразная?».
Но воображение так живо нарисовало, как одна его рука беспрепятственно проникает под короткую юбку и сжимает крепкую попку, преодолевая тоненькую преграду полосочки трусов, а вторая легко ныряет в рубашку и стискивает в горсти упругую грудь, что Спирин оставил все опасения.
С женой он спал нечасто. Только если у Юли было хорошее настроение, тогда звала к себе и требовала ласк и усердных нежностей. Но две недели назад она перебрала коктейлей на встрече с подружками, была агрессивна и не слишком адекватна. Её тошнило, романтический вечер не удался, они поссорились. Юля «наказала» его отлучением от тела. Вынужденное воздержание измотало Игоря, и теперь он почти до дрожи захотел эту девушку, так аппетитно пахнущую, страшно тянуло прижаться, войти в неё. Казалось, что она сладкая и воздушная, как свежайший зефир.
Девушка спокойно взяла его за руку. От прикосновения маленьких пальчиков Игоря будто бы током легко тряхнуло, гормональный заряд вспыхнул и шарахнул вниз по позвоночнику. У неё такая нежная тёплая кожа! Почти болезненная мечта о том, как она может приласкать его мягкими ручками, сжимая и теребя, выбила из головы все оставшиеся мысли.
Они пошли в сторону шоссе вдоль парка, заполненного чернильными пятнами теней. Было слышно, как недалеко шуршат автомобили на трассе. На деревьях не шелохнулось ни листика. Поток пассажиров рассыпался по улицам, немноголюдная публика осталась на станции далеко позади.
– К жене возвращаешься? – вдруг совершенно спокойно спросила спутница, легко перейдя на «ты» и поглаживая кольцо на руке Спирина. – Любишь её?
– Жизнь сложная штука, малышка, – печально вздохнул Игорь, надеясь выглядеть умудрённым опытом мужчиной, хоть и чувствовал, что потеет, как мальчишка. – Мы давно с ней живём как соседи. Она больна, и я должен содержать её и помогать родителям. Всё ж на мне.
Девушка пристально смотрела на него снизу вверх огромными потемневшими глазами, просто поедала пылающим взглядом.
– Когда тебя увидела, сразу подумала, что ты сильный мужчина, – она качнула бело-розовыми хвостами, в причёске переливались искрящиеся нити.
«Главное, чтобы она не спросила, какого хрена я делал в трамвае, как последний задрот!».
Но вместо неудобного вопроса, девушка стрельнула глазами и остановила его посреди дороги.
– Я тебе нравлюсь?
– Конечно же, малышка, ты…
Но Спирин не договорил и был не в силах противиться, когда девушка сама настойчиво повлекла его за собой в лесную темноту. Он услышал, как чавкнул под ботинками сырой дёрн, за брюки зацепился колючий куст. Но Игорь вообще уже ничего не соображал, от возбуждения у него даже голова закружилась. Свет фонарей с дороги едва пробивался через сито листвы.
– Я красивая? – игриво обратилась к нему попутчица.
Игорь спиной опёрся о дерево, едва мелькнула паническая мысль: «Не испачкаться бы в смоле какой!». Но в этот момент девушка впилась в его рот липкими сладкими губами, прижалась к нему всем телом, распласталась мягкой грудью, потираясь низом живота о его окаменевшую ширинку. И шаря трясущимися руками, Спирин чувствовал её горячую кожу под одеждой. Но вдруг…
«***! Даже достать не успел! Дома надо будет быстро переодеться!..», – тяжело дышал Игорь.
– Я – красивая? – улыбнулась девушка, чуть откинувшись назад. В полутьме её губы казались цвета чёрной вишни.
– Малышка, ты – самое красивое, что я когда-либо видел, – Спирин вытер вспотевший лоб, счастливо захлёбываясь её конфетным ароматом.
– А так я красивая? – она подняла руки к своим щекам, коснулась пальцами уголков губ, чуть потянула их в стороны, и её улыбка…
«Не может быть! ***!».
У Игоря от ужаса сжало горло, он хотел закричать, но не смог издать ни звука. Омерзительное создание приблизилось, из уродливой пасти удушливо пахнуло гнилым мясом, и Спирин успел разглядеть извивающийся, словно угорь, язык.
Невыносимая боль пронзила всё тело, вспарывая невидимым зазубренным лезвием сосуды и мышцы. Игорь, наконец, заорал, но хватило его ненадолго. Кровь закипела, выжигая внутренности. Он не мог уже ни дышать, ни видеть, ни слышать, и шершавая кора холодной сосны под ладонью была последним, что он ощутил.
Глава 8.
Вчера Тимофей рано лёг, долго ворочался в холодной постели, но всё же смог проспать больше девяти часов, и теперь чувствовал себя немного лучше. Заставив себя не думать пока о новом деле и не читать новости в телефоне, провалялся всё утро в кровати.
Да, он замечал, что на контакт уходит всё больше энергии и здоровья. Старательно гнал от себя мысль, что, возможно, через несколько лет неосторожное прикосновение к миру призраков может стоить ему жизни.
«Или превратишься в овощ, в гниющую развалину, убитую инсультом и параличом. Останешься уродливым обрубком в слюнях и дерьме. На хрен ты никому не нужен!» – в мрачных размышлениях Полянский после контрастного душа разглядывал в отражении кровяную кляксу от лопнувшего сосуда в уголке левого глаза.
Он привычным жестом разогрел, растирая между ладонями, немного бальзама с тонким цитрусовым ароматом. Нанёс на бороду и усы, чувствуя под пальцами старые шрамы под волосами.
«Доволен? И кому ты сдался, такой «красивый»?» – Тимофей тщательно расчесал и пригладил бороду щёткой.
Кому как не ему знать, насколько «внезапно смертен» человек. Разумеется, медиум заранее позаботился о своих делах: квартиру на Кутузовском он оставит своей соседке, Ярославе Беляковой, домработнице и помощнице, много лет обеспечивающей его быт и уют. Ещё три квартиры отписаны Ивану Шубину, ровно как и все сбережения. Психиатр сможет устроить загородный реабилитационный центр, как и мечтал.
Семейную коллекцию драгоценностей после смерти Полянского получит друг-котолак, у него в руках (лапах) два паспорта на имя Габриэля Бьянчи и прочие человеческие документы, оформленные усилиями детектива.
Николь получит доступ к средствам банковского счёта, куда Тимофей регулярно вносит деньги. А как проститутка распорядится этим счётом, это уже не будет его волновать.
К Софии Данкевич он постоянно возвращался мысленно. Нет, иллюзий не строил. Они вовсе не близки, и вряд ли будут, ведь психологиня терпеть его не может. И Тимофей думал:
«Такая женщина не для тебя. Но зацепила же, стерва такая! Она умна и хороша собой. Эх! Если бы только ты был моложе и привлекательнее… Ой, да не обманывай себя! Дело вовсе не в возрасте и внешности. Вон, Цейзер, «бешеный чихуахуа», тоже товарищ неформатный, и всего на пару лет моложе. Но у него-то на личном фронте всё в ажуре! А тебе не хватает обаяния, лёгкости, харизмы, мать её! Но если бы ты не ленился, работал над собой вместо того, чтобы в очередной раз набивать брюхо… Знаешь ведь, что склонен заедать любые расстройства. Кстати, как насчёт еды?».
Но прежде, чем заказать поздний завтрак в номер, он списался с Даниилом. Договорились, что Тимофей сначала навестит Багратионовский сквер, а потом прогуляется до Боровой улицы. На первом этаже дома, где в коммунальной квартире жил Цейзер, располагался симпатичный бар, там они смогут встретиться, чтобы обсудить дела. Даниил сообщил, что должен во второй половине дня получить информацию по ещё одному трупу, о котором упоминал следователь Давыдов.
«Три жертвы в городе с начала года. Никифорович, Агзам и этот, пока безымянный. Но это те, о ком известно…».
Из ресторанного комплекса принесли двойную порцию блинов с ветчиной и сыром, большой чайник чая с бергамотом и три бисквитных мини-пирожных.
«Ну вот! А ты не лопнешь, деточка? Нет, ничего страшного, я же не стал целую пиццу брать!» – привычно торговался Полянский сам с собой, орудуя ножом и вилкой.
После решил совместить работу и моцион и вышел из отеля прогуляться. Благо, Багратионовский сквер прямо через дорогу. Погода располагала к променаду, холодное северное солнце баловало туристов своим вниманием. Медиум с полчаса ходил кругами, медленно дыша и концентрируясь, любуясь трепещущей листвой.
Сквер этот разбили в пятидесятых прошлого века, и он долго оставался безымянным. Но после двухсотлетия со дня Бородинского сражения там установили памятник Багратиону, и с две тысячи тринадцатого года сквер стал Багратионовским. Островок зелени в центре города радовал глаз, как всегда. В аллеях бродил народ, выгуливал по кустам собак и детей на площадках, располагался на скамьях с импровизированными пикниками. Трое пожилых людей устроились с небольшими мольбертами на пленэр около клумбы.