Анастасия Альт – Красавицы (страница 2)

Он думал о Юльке почти каждый день. Уединение и воображение давали короткую вспышку-разрядку, но этого было мало. Лёва давно про себя решил, что непременно женится на ней.

Лёва смотрел, как она шла к нему, вот повернулась, и за спиной взметнулась длинная тёмная коса. Как часто он представлял себе, что наматывает на кулак эту шелковую каштановую змею, заставляя девичье тело страстно выгибаться. Лёвка тряхнул головой, прогоняя горячий морок.

– Привет! Классно выглядишь!

– Как ты и просил, оделась культурно и прилично, – улыбнулась Юля.

– Документы взяла? – напомнил он, напуская на себя строгость.

– Да, вот, – девушка качнула пакетом с пластиковой папкой.

Июнь в этом году прохладный, всего-то плюс двадцать пять. Но вместо того, чтобы радоваться лету, пассажиры со смурными лицами набивались в маршуртки и автобусы. Безмятежно счастливыми смотрелись только два алкаша на лавочке у конечной остановки. От них Лёва невзначай отгородил девушку, чувствуя себя защитником и опорой. Они с Юлей втиснулись в полный автобус. Проехали полгорода, тесно прижимаясь друг к другу. В центре, в старых районах, больше тени от разлапистых голубых елей вдоль бульвара. Аллею для пешеходов уже привели в порядок после выходных, убрали бутылки от пива, обёртки от мороженого и снеков, и молодые люди с удовольствием прогулялись.

– Ой, давай в «Локон» к Вере зайдём? – вдруг резко притормозила его подруга.

– Куда? – не понял он.

– Вон салон, где Верка Тимофеева подрабатывает! Давай зайдём, поздороваемся. Может быть, она запишет меня к кому из спецов?

– А смысл? Парикмахерская тебе не нужна. С волосами у тебя полный порядок, ресницы и брови тоже реконструкции не требуют, – насупился Фадеев.

– А на маникюр? – капризно надула губки Юлька.

– Сделанные ногти на работе мешаться будут, – начал ворчать он, но девушка уже потащила его за собой.

Лёва вспомнил, как года три назад Юлька впервые накрасила ногти. В гостях у кого-то из одноклассниц сделала неаккуратный маникюр с ярким алым лаком. До вечера с девчонками потом гуляла довольная собой, а как пришло время домой идти, испугалась. Побоялась, что мать придёт с работы и прибьёт её за вызывающий маникюр. Мозгов-то не хватило, и эта тринадцатилетняя дура вместо того, чтобы прийти к ним в цех и попросить растворитель, соскребла лаковое покрытие железной пилкой. Натурально, спилила, будто бы крупной наждачкой счистила лак и верхний слой ногтевой пластины! Чудовищное было зрелище, настоящее надругательство над нежными девчачьими пальчиками! Бабушка Лёвы потом давала Юльке масло для ногтей, чтоб всё зажило и восстановилось скорее.

Внутри салона красоты гудел кондиционер, разгоняя запахи химических составов и перегретых феном волос. Юля обнялась с подружкой-регистратором, их бывшей одноклассницей. Веру на подработку пристроила тётка по знакомству, чтоб племянница хоть полдня была при деле и получала какие-никакие копеечки. Лёва в ожидании опёрся на стойку ресепшена, рассеянно глядя на девушек. Их бестолковый щебет – словно белый шум или оглушительное чириканье стаи воробьёв. Как в любом женском разговоре: слова вроде бы понятные, а смысл ускользает.

– Стрижку хоть сегодня, но после обеда, когда Лидия Ивановна придёт. Но ты же не собираешься косу резать? Ну вот! На маникюр-педикюр теперь только через неделю запись: Нинка в отпуске. А что, мать тебе денег дала? Или спонсор расщедрился, – белобрысая Верка подмигнула в сторону Лёвки.

– Да я просто прикидываю пока, – небрежно повела плечиком Юля. – Нельзя же себя запускать, верно?

Но тут, толкнув стеклянную дверь, в салон, грациозно вплыла молодая дама. Так подумал Лёва, увидев её и остолбенев. Не женщина, не баба, а именно дама. Ни разу он не встречал таких красавиц вот так, на улице, не в интернете или киноэкране. На ней были белоснежные изящная шляпка и тонкие кружевные перчатки. Из-под полей на плечи спадали густые блестящие чёрные волосы с сине-зелёным отливом. Светло-лиловый костюм с коротким жакетом и юбкой-миди. Фигура крутобёдрая и с тонкой талией. Перламутровая сиреневая сумочка висела слева на локте, и насыщенного фиалкового оттенка туфли на небольшом каблуке. Крепкие стройные ноги в тонких колготках (или чулках?). Гладкая холёная кожа, сочные пухлые губы и чёрные глаза с чертовщинкой дополняли образ незнакомки. Лёвка даже дышать перестал: «Как если бы Моника Белуччи родилась казачкой на Дону! Огонь!».

– Здравствуйте, – обратилась дама к Вере. – Подскажите, какой у вас солярий?

– Добрый день, – приветливо улыбнулась немного обалдевшая Верка. – У нас вертикальный солярий, но сейчас он не работает. Мы должны на неделе получить новые лампы, тогда откроем запись.

– Можно визитку вашего салона?

– Вот, пожалуйста, – Тимофеева, с любопытством рассматривая посетительницу, пододвинула к ней стойку с карточками и рекламными листками.

– Спасибо! – голос у дамы глубокий, обволакивающий. Она взяла картонку и, будто бы только что заметив молодых людей, восторженно воскликнула: – Какая у тебя замечательная коса, деточка!

– Спасибо! – засветилась от похвалы стильной посетительницы Юлька, Лёва видел, на подругу внешность женщины тоже произвела неизгладимое впечатление. – Да, стараюсь ухаживать.

– Как же мужу-то повезло! Настоящую красавицу за себя взял, – проворковала дама, бросив на Лёвку взгляд, от которого тот вспотел.

– Нет, замуж я не скоро соберусь! Посижу в девках пока, – отмахнулась Юля, смущённо розовея. – Торопиться-то некуда.

Она сделала шаг в сторону от Лёвы, и тот неожиданно подумал, что подруга стесняется его. С чего бы?

– Да, не спеши с этим делом, – певучий голос женщины зазвучал сладко, а в чёрных глазах вспыхнули зелёные искорки. Потом она протянула руку и осторожно коснулась плотно сплетённого каштанового колоса. – Сейчас такие волосы большая редкость и ценность, береги их, деточка!

– Да толку, что ценность. Красоту на хлеб не намажешь, – вдруг театрально вздохнула его подруга с неожиданной откровенностью. – Вот, в биржу труда идём, может хоть в уборщицы или упаковщицы возьмут на какие-нибудь копейки.

Юлька опустила подбородок и понурилась, словно собираясь плакать. Дама, внимательно рассматривающая её, вдруг быстро щёлкнула замком на блестящей сумочке и подала Семёновой карточку.

– Вот, возьми, деточка, там адрес и телефон одной моей родственницы весьма преклонных лет. Она как раз ищет компаньонку, именно такую привлекательную юную особу. Прекрасный вариант хорошо заработать.

– В смысле? – настороженно спросил Лёвка, подавшись вперёд.

– Ничего особенного не нужно делать. Для уборки и помощи по хозяйству у неё есть домработница. А красивая компаньонка нужна, чтобы радовать глаз, подавать чай, слушать её бесконечные воспоминания, иногда сопровождать на коротких прогулках. Евдокии Петровне уже девяносто семь лет. Но она абсолютно дееспособна, от мужа досталось большое состояние, может себе позволить мелкие причуды, – растекался патокой голос дамы, гипнотизируя, даже Верка за своей стойкой стояла столбом и чуть покачивалась, как кролик перед удавом. В ответ на тень сомнения, мелькнувшую в лице Юльки, дама добавила: – Она платит сто семьдесят семь тысяч в месяц.

Лёвка неприлично икнул, клацнув челюстью, прикусил язык и услышал, как тихо ахнула Вера. У Юльки выпучились глаза, она перевела дыхание и сипло переспросила, будто бы ослышалась:

– Семь тысяч?

– Сто семьдесят семь, деточка. Плюс домашнее питание в течение дня. Домработница у Евдокии Петровны отличная повариха, – улыбнулась дама. – Решайся. Такой случай может больше не представиться.

Лёва нерешительно тронул Юлю за локоть, но девушка, зачарованно глядя на красивую женщину, выдохнула:

– Я согласна!

Глава 3.

Удивительная дама, ободряюще подмигнув и улыбнувшись Юльке, вышла из «Локона» и прошествовала к дорогой тонированной машине, припаркованной у бульвара. Водитель, высокий статный брюнет, пружинисто вскочил с места и предупредительно открыл дверь перед женщиной. Дама плавно опустилась на сиденье и помахала рукой Лёве и Юле. Они только и смогли, что проводить уехавший автомобиль обалделыми взглядами.

– Нам в службе занятости надо очередь занять, – напомнил Фадеев, коснувшись её плеча.

– Да какая очередь, ты что? – возмутилась она, прощаясь с Верой и на ходу фотографируя визитку на телефон, на всякий случай, и решительно направляясь к маршрутке.

– И всё-таки это какая-то подстава, Юль, – хмурился Лёвка, пока они ехали на другой край города.

– Отстань, Фадеев! Впервые мне хоть что-то обломилось от вселенной, а ты мне настроение портишь! – недовольно шипела она. – А вдруг просто повезло?

– Но такие деньги! За что?

– Не знаю. Но уверена в одном: ты столько никогда не будешь зарабатывать! А уж я и подавно, если не воспользуюсь таким волшебным шансом!

Лёвка обиженно надулся, но Юльке было уже начхать, она унеслась в планы и фантазии.

«Сто семьдесят семь тысяч! Это ж сколько всего можно купить! Так, ногти сделаю, ресницы тоже. Телефон куплю! И ноутбук хочу. На фига тебе ноутбук? Не знаю, хочу! Кроссовки куплю с принтом. Ещё наконец-то нормальные уходовые средства надо сразу взять набором, чтоб хоть на полгода хватило!».

– Знаешь, кажется, у О. Генри был такой рассказ, – Лёва отвлёкся от созерцания обшарпанных многоэтажек. – Там у героя знакомая девушка жила компаньонкой при богатой старухе, та щедро платила. Не помню, вроде бы деньги закончились, они переезжали с квартиры на квартиру подешевле. Точно, что в финале героя осенило: головка девушки в профиль один в один напоминает серебряный доллар.