Анастасия Абакумова – Незнакомец, который тебя знает (страница 1)

Анастасия Абакумова

Незнакомец, который тебя знает

Глава 1. День рождения

Эмма проснулась без будильника — забыла поставить. Просто знала: сегодня другой день.

Тридцать четыре.

Лежала ещё несколько минут. За окном — машины, голоса, далёкий лай. Обычные звуки, которым нет дела до чьих-то дат.

Квартира встретила тишиной. На кухонном столе — кружка с трещиной на ручке, которую давно пора выбросить. Рядом — книга, открытая на одной и той же странице уже неделю.

Кофеварка булькала. Эмма стояла у столешницы и смотрела, как кофе заполняет стеклянный кофейник. Раньше Дэниел вставал первым. Приносил чашку к кровати, целовал в макушку: «С днём рождения». Пять лет подряд.

Теперь — две ложки сахара вместо одной.

Телефон на столе, экраном вверх. На заставке — фотография годичной давности: пикник в Центральном парке, Дэниел смеётся. Она смотрела на него так, что теперь хотелось стереть этот снимок.

Сообщение от матери:

«С днём рождения, дорогая! Целую, мама». От Сары: «С ДР! Макс всю ночь не спал. Встретимся на выходных?»

От Дэниела — ничего. Знала, что так и будет.

Обхватила кружку двумя руками. Кофе обжигал, но пила мелкими глотками, оттягивая начало дня, который ничем не заполнен.

Они встречались пять лет. Пять дней рождения, столько же лет общих планов. Теперь всё лежало в коробках в углу — его вещи, которые он так и не забрал. Выбросить не получалось. Смотреть тоже.

Эмма подошла к окну. Октябрьский воздух — прохладный, тянуло выхлопными газами и откуда-то сладковатыми духами. Город шёл своим ходом. Внизу женщина выгуливала ретривера: собака обнюхивала каждый столб, женщина улыбалась. Какая-то бездумная, спокойная улыбка — и от неё стало неуютно.

На дверце холодильника — фотографии на магнитах: она и Сара в колледже, родители на годовщине свадьбы, коллеги с корпоратива. Всё это было давно.

Ежедневник в кожаном переплёте лежал рядом с мобильным. Подарок Дэниела. В графе «Планы» стояло: «Работа». Зачеркнула. Написала «День рождения». Зачеркнула и это.

В университете ждали коробки. Личные архивы — письма, дневники, фотографии. Чужие жизни, которые нужно разобрать, описать, уложить в папки. Раньше каждый архив был задачей со смыслом: кто этот человек, что для него было важным, какую историю он пытался оставить. Последние месяцы — только механика. Сортировать. Описывать. Каталогизировать.

Написала Саре:

«Спасибо за поздравления. Как Макс?»

Ответ через несколько минут:

«Лучше. Зубы лезут. Что на вечер?»

«Ещё не решила»,

— набрала Эмма. Хотя знала: книга и бутылка вина.

Допила кофе. Поставила посуду в раковину.

Душ. Зеркало. Расчёска. Тёмно-синий свитер, джинсы, ботинки. Макияж — консилер, тушь. После расставания перестала краситься ярко. Не то чтобы решила — просто устала.

Сумка, ключи, телефон.

Подъезд пах сыростью и старой краской. Почтовые ящики висели у входа неровным рядом. Её — третий снизу, «Э. Холлоуэй», нацарапано от руки. Обычно внутри — счета и реклама китайского ресторана.

Сегодня среди бумаг лежал конверт. Кремовая бумага, плотная, с перламутровым отливом. Имя на лицевой стороне выведено от руки — каллиграфическим почерком, с нажимом.

Эмма достала его и почувствовала тяжесть качественной бумаги в пальцах.

«Мисс Эмма Холлоуэй» — старомодный почерк, с завитками и росчерком. Обратного адреса не было.

Бумага на ощупь — как хлопковый пергамент из архивных фондов. Внутри что-то шуршало.

Надорвала край.

Приглашение напечатано на такой же бумаге. Шрифт с засечками, классический, из тех, что использовали в дорогих изданиях начала прошлого века.

«Музей личной истории имеет честь пригласить мисс Эмму Холлоуэй на персональную экскурсию, посвящённую её собственной коллекции».

Дата — через неделю. Адрес: Уэрхаус-стрит, 47, Ред-Хук. Район складов на краю Бруклина, где она ни разу не была.

Внизу, мелким шрифтом: «Дресс-код: как в тот вечер».

Какой вечер? Перечитала. Ни дата, ни место, ни повод — ничего не всплывало.

Ещё ниже, почти незаметно: «С наилучшими пожеланиями в день рождения».

Горло сжалось.

Кто знал? Сара, родители во Флориде, Дэниел — но с ним не разговаривали с лета. Больше некому.

Эмма перевернула карточку. На обратной стороне — едва заметное тиснение, монограмма, которую не удавалось разобрать в тусклом свете подъезда.

Убрала конверт в сумку. Пальцы подрагивали.

На улице ветер забирался под свитер. Шла к остановке и думала о послании. Музей личной истории — она не слышала о таком. В Нью-Йорке сотни музеев, от Метрополитена до подвальных галерей. Этого — не было.

Можно было погуглить прямо сейчас. Не стала.

В автобусе села у окна. За стеклом — знакомые улицы, кафе, книжный магазин.

Университет показался через двадцать минут. Серые корпуса, студенты с рюкзаками. Эмма вышла и пошла к зданию архива.

Внутри пахло бумагой и пылью. Прошла между стеллажами к своему столу: стопка документов девятнадцатого века — письма, завещания, записи людей, от которых остались только имена. Обычно работа отвлекала. Сегодня буквы расплывались перед глазами.

— День рождения, а выглядишь так, будто не спала, — сказал Маркус, появившись рядом с чашкой чая. Ходил он всегда бесшумно.

Эмма вздрогнула.

— Почти не спала. Маркус, посмотри кое-что.

Достала конверт. При дневном свете бумага выглядела ещё непривычнее — матовая, с текстурой ручной работы. Маркус взял конверт, поднёс к настольной лампе.

— Настоящие чернила, — сказал он. — Не гелевая ручка. Хлопковый лист, сделан вручную. На заказ.

— А внутри?

Эмма показала приглашение. Маркус прочитал дважды, провёл пальцем по краю.

— Дорого, — сказал он медленно. — Не просто дорого. Печать не цифровая — настоящий пресс, возможно, типография старого образца. Такое стоит не меньше двухсот долларов за малый тираж.

Он взглянул на неё поверх очков.

— Кто мог бы?..

— Понятия не имею.

Маркус снова взял карточку, изучая обратную сторону на просвет.

— Водяной знак, — сказал он. — Видишь? Монограмма. Размытая, но она есть. Могу попробовать определить производителя — у меня контакты в нескольких специализированных типографиях. Но это займёт время.

Эмма помолчала, потом спросила:

— Это нормально — получить такое от незнакомого человека?

Маркус повертел конверт в пальцах.

— Нет. Здесь всё продумано — бумага, каллиграфия, пресс. Кто-то потратил время и деньги. И не подписался.