Anastasia Samaeli – Одноклассница. Дилогия (страница 8)

– Максимум поставлю болючий укол, – весело подмигнула девушка, протягивая мне упакованный спортивный костюм с биркой. – Вот, держи. Это папины вещи. Он примерно был твоей комплекции. Многое и не успел надеть, – глаза Вики покраснели. – Удивительно, что это не стащили.

Не стесняясь, снял с себя мокрые вещи, но Вика прикрыла глаза ладошками, когда я потянул вниз резинку боксеров.

– Смешная ты, Данилова. Голого парня не видела?

– Представь себе, нет.

– А как же Матвей? Колечко на пальце – его подарок?

– Его. Но наши отношения были скорее платоническими. Пара поцелуев, обнимашки и совместные походы на светские мероприятия.

– Скучно ты жила. Открывай глаза, я одет.

Вика осторожно убрала ладошку с одного глаза, а затем и со второго.

Костюм сел на мне отлично, словно для меня куплен был.

Огляделся. В комнате места мало. Спальня совсем крохотная. У окошка кровать. Не односпальная, да и полуторкой не назовешь. Две подушки с белоснежными наволочками и теплое одеяло в накрахмаленном пододеяльнике. Рядом письменный стол, на котором стоял ноутбук, лампа и фото родителей Вики в позолоченой раме.

Отметил сходство между девушкой и ее мамой.

Позади меня стоял мольберт. Старенький, сломанный, перевязанный скотчем.

– Рисуешь? – обнял ее за талию, зарываясь в каштановые волосы. – Мой портрет сможешь?

– Я не рисовала людей, но попробовать стоит.

– А что рисовала?

– Храмы, – щеки девушки вспыхнули, а глаза стыдливо опустились в пол. – Природу, реки. Есть в этом особая прелесть. Я вообще люблю ходить в церковь. Нравится запах воска и звон колоколов.

– Значит, обязательно сходим. Викуль, я бы хотел поговорить с твоей бабушкой. Кое-что не дает мне покоя, а она может развеять сомнения.

Девушка пожала плечами, не понимая, что именно меня так сильно беспокоит, но спрашивать не стала.

– Ну, пойдем, если она еще в доме. Частенько остается спать во времянке.

– А причина?

– Не знаю, – лицо Вики поникло. – Там она наливку свою варит, потому что в доме нельзя. Боится, что надышусь парами, – тихо рассмеялась. – Да и готовит она там. Я все порываюсь помочь, но, если честно, не умею. Про таких говорят: белоручка, верно?

– Мне все равно, что говорят. Какие твои годы, Вика. Научишься и будешь лучшей хозяйкой.

Бабушка Вики действительно вышла из дома. Взяв за руку девушку, повел по асфальтированной, но неровной дорожке к небольшому домику. Такие стояли во дворах практически всех жителей поселка.

– Бабуль, мы войдем?

– Конечно, я вам поесть приготовила. Тут присядем? – Семеновна раскладывала по тарелкам жареную картошку. – Вот. Самая вкусная еда. Света любила и Викуся далеко от мамы не ушла. Ты б, Кирилл, отругал мою внучку. Вы же пара? – подмигнула Семеновна. – Ест очень плохо, а докторша говорит, что ей необходимо питание.

Мы сели за стол, и я тут же решил брать быка за рога. Ну невозможно спокойно есть. Кусок в горло не полезет, пока я не буду убежден, что мы с Викой не делаем того, чего нельзя.

Понимал, что это знание может навсегда мне испортить жизнь, а иначе не мог.

– Елена Семеновна, – я отложил в сторону вилку и внимательно взглянул на женщину. – Я люблю Вику, но мне кое-что не дает покоя.

– И зря. Не сестра она тебе, Кирилл.

А бабуля далеко не дура. Сразу просекла, что меня мучает.

Вика удивленно вскинула брови и как-то в комочек сжалась. Девушка задрожала и отсела от меня на довольно большое расстояние.

– Вик, ты чего? – поближе придвинулся, впритык прямо и положил ее больную ногу на свою. – Не дрожи. Все хорошо. Просто хочу понять: почему твоя мама уехала и больше не возвращалась?

Девушка молча устроила голову на моем плече и с интересом уставилась на бабушку ожидая исповеди.

– Давно это было. Моя Света, мать твоя Тоня и папка учились в одном классе. Света с Виктором влюблены были. Потому она дочку и назвала в честь отца твоего. Видать, не разлюбила.

Женщина немного помолчала, но после продолжила свой рассказ. Как оказалось, мой отец и мать Вики были не просто влюблены друг в друга. Он ей предложение сделал, и та согласилась. Через месяц его в армию призвали, а она ждала. А когда он дембельнулся, ее в городе не было. Ездила в столицу на художественную выставку. Так же рисовать любила, как Вика.

Вот тогда мой папа и изменил ей по пьяни с матерью.

Но этим дело не ограничилось. Моя мама собрала подруг и позвала Свету поговорить. Вот только никто не говорил. Девушку жестоко били, чтобы никогда больше к моему отцу не подходила.

– Мне жаль, – кулаки сжались так, что костяшки пальцев побелели. – Время не стоит на месте, а все как прежде. Интриги, сплетни и побои.

– Потому она и уехала. Даже со мной не захотела общаться. Вот то покрывало розовое, что собакам я отдала вашим, – Елена Семеновна грустно улыбнулась. – Я его сама сшила, когда Вика родилась. Да только Светка меня на порог не пустила. Так и прожили жизнь вдали друг от друга. Не уберегла дочку, но внучку обижать не дам. Так что ты смотри мне, Кирилл. Коль серьезно настроен, то береги ее.

Один камень с души упал, вот только с отцом поговорить все равно хотелось. Бесхребетный. Просрал счастье. Но тем самым сделал счастливым меня.

– Ба, – Вика собрала пустые тарелки сразу, как поели. – Кирилл у меня ночевать останется.

– Вы мне без глупостей, – смешно погрозила пальцем Семеновна. – Спать, значит спать, Вика. Ты меня поняла?

– Никаких глупостей, бабуль. Просто лежать рядом будем. И раз ты сегодня такая добрая, то у меня еще просьба есть.

– Щенков оставить? А чего нет? Пусть живут, бедолаги. Двор охраняют.

Вика победно сжала маленькие кулачки и протянула мне руку, увлекая подальше от времянки.

Глава 8

Кирилл

В спальне Вика тут же бросилась к письменному столу. Девушка была напугана. Вероятно, думала, что я приставать начну, глупенькая.

– Вот, Кир, – из выдвижного ящика достала книги. – Тут литература. Классика, которую тебе придется прочесть.

– У-у-у, – я упал на кровать, раскинув руки. – Ну, началось. Хотя из ваших рук, мадам, я готов принять даже мышьяк. Прямо сейчас начнем?

– Нет. Просто достала. Заберешь с собой и дашь мне слово читать хотя бы десять страничек в день. Я понимаю, бокс для тебя важен, но школу ты должен окончить с минимальным количеством троек, иначе я себя уважать перестану, – милая улыбка на лице.

– Устала, – перевернулся на живот и, подперев рукой подбородок, внимательно посмотрел ей в глаза. – Нога болит? Ложись, Викуль. Обещаю вести себя прилично. Я Семеновне слово дал.

– Когда? – девушка хихикнула и, немного прихрамывая, подошла к старому шифоньеру. – Это я обещала ей, что глупостей не будет. А ты промолчал.

– Потому что я и ты – одно целое.

– Как у тебя все быстро получается.

– А смысл ждать? Я знаю, что ты моя, и этого достаточно.

– Отвернись, романтик, мне переодеться нужно.

Я лишь вид сделал, что отвернулся, но отлично видел ее в настенном, довольно большом, но старом зеркале.

Она стянула с себя одежду и осталась в красивом кружевном белье.

Я бы с удовольствием продолжил наблюдать в зеркало, но Вика ловко расстегнула крючки на бюстгальтере, и я прикрыл глаза.

Так я точно не смогу держаться от нее на безопасном расстоянии.

– Я готова, – весело рассмеялась девушка. – Глаза уже можно открывать, Кирилл.

На Вике была надета весьма соблазнительная черная пижама из шелка или атласа. В этом я совсем не разбирался. Но ей безумно шло.

Широкие брюки на резинке и нечто, напоминающее рубашку с кружевом от локтя и до запястья.

– Красиво, – я потянулся к ней. – Ложись так, чтобы больную ногу можно было уложить на меня.