Anastasia Samaeli – Одноклассница. Дилогия (страница 7)
– Я тебе нравлюсь? Правду скажи.
– Очень, – рука девушки легла на мое избитое лицо. – Я готова попробовать, вот только боюсь, что мне снова будет больно.
По лицу улыбка расползлась, прижал ее лицом к груди и поцеловал в затылок.
– Мы со всем справимся. Я не обещаю, что буду сутками рядом, но в обиду никому не дам.
И я не собирался торопить ее. Пусть все идет своим чередом. Она права. Не время. Но сам факт того, что согласилась попробовать, сносил крышу.
– Тогда я хочу быть с тобой, – потянулась к моим губам.
Поцелуй получился нежным, как крыло бабочки, но ничего более приятного не испытывал.
– Я тебя люблю, – прошептал ей в губы. – Понимаю, что не веришь. Что все происходит слишком быстро, но я правда люблю. Вот как увидел, сразу понял, что ты та самая.
Девушка прижалась ко мне еще крепче.
– Пойдем? Недалеко есть река. Не самая красивая, но место живописное. Расскажешь, что любишь. Чем занимаешься.
Пройдя немного, услышали визг. Даже не визг, а стон. Словно где-то в реке кто-то был.
– Погоди, я пойду посмотрю, что там. Только не отходи отсюда.
Пошел на звук и увидел в воде пакет. Он еще не ушел под воду и шевелился. Значит, был брошен только что.
Рванул в уже холодную воду и поплыл к пакету. Схватил одной рукой и с трудом выгреб к берегу.
Разорвал черный целлофан и побледнел. Два щенка, мокрые и продрогшие, едва дышали.
Прижал к себе, понимая, что не согрею мокрой ветровкой.
И тут же услышал чужой мужской смех и голос Вики.
– Не прикасайся ко мне! – спокойно так, но твердо выкрикнула моя девушка.
– А кто у нас тут? – мерзко хохотал знакомый голос. – Ух ты, какая славная. Ты не бойся. Больно не будет. Мы с тобой нежными будем. Тебе понравится.
Вот теперь я хорошо узнал голос. Стас!
Парень дернул Вику за руку и прижал к себе.
Уложив щенков у куста, я вышел на поляну, где оставил девушку.
– Руки убери, – подошел ближе. – Вика, отойди к реке. Быстрее, маленькая.
– Так это твоя? – Стасик изменился в лице и отступил на несколько шагов назад. – Я же не знал.
– А есть разница чья? Ты какого черта вообще творишь?
В голове зашумело. Удар, и Стас лежит на земле. Я сел сверху и ударил еще раз, но уже сильнее.
– Кирилл! – Вика рванула ко мне. – Оставь его. Ненужно.
Дружок Стаса рванул вверх по насыпи и скрылся из вида, оставив приятеля одного.
– Скажи ей спасибо, – я приложил парня головой о землю. – И извинись. Еще раз рядом с ней увижу – руки сломаю, гнида.
Парень поднялся на ноги, вытер кровь с разбитой губы и оскалился.
– А как же Лерка? Променял на столичную цыпочку?
– Не твое дело. Иди, пока я добрый. Встретимся на ринге. Этот бой я не проиграю, Стас.
Блондин, чертыхаясь, поплелся в сторону поселка, а я бросился к Вике.
– Испугалась?
– Немного, – девушка осмотрела мою одежду.
– Искупался?
И только сейчас вспомнил о брошенных щенках.
Рванул к кустам и поднял на руки дрожащие комочки. Вика подбежала и вскрикнула.
– Их что? Утопить пытались? Это эти двое! – топнула больной ногой и скривилась. – Теперь я готова сама им рожи набить.
Стянув толстовку, девушка закутала в нее щенков.
– Пойдем ко мне? Я дам тебе переодеться. У меня осталась коробка с вещами папы, если не брезгуешь.
– С удовольствием и честью буду носить вещи твоего отца.
В доме Вики горел свет. Значит, Семеновна не спала.
– Уверена, что мне можно к тебе? Может, я пойду, а после школы прибегу?
– Нет. Бабушка у меня потрясающая. Жаль, что мама не возила к ней раньше. Знать бы, почему она так сильно боялась сюда возвращаться. Она даже говорить о родном доме не хотела.
В голове вдруг промелькнули воспоминания из детства.
Родители ругались. Мать обвиняла отца в том, что погуливал с соседкой. Не знаю, почему именно сейчас вспомнил об этом, но, кажется, я начинал понимать, что произошло.
И об этом я собирался поговорить с отцом, но не сейчас. В данный момент я хотел просто побыть с девушкой, в которую влюблен.
Глава 7
В доме Викиной бабушки по-деревенски уютно. Прихожая совсем крошечная, с одним окном и вешалкой. А само окошко тюлем занавешено. Немодно, по старинке, но есть в этом какая-то особая прелесть. Городским не понять.
Сам прожил почти восемнадцать лет в таком же вот маленьком непримечательном доме.
– Бабуля, мы пришли, – звонким, словно журчание ручья голоском, девушка позвала бабушку. – Смотри. Кир настоящий герой. Щенков спас. Какие-то гады их утопить пытались. У нас же есть молоко?
Глаза девчонки горели неподдельно веселым огоньком, и сложно было понять. Щенки стали виной ее радости или же то, что буквально полчаса назад она ответила мне взаимностью?
– Вот же ироды проклятущие. Каждый год одно и тоже. Сейчас и доктора есть в центре. Понимаю, конечно, стерилизовать собаку стоит денег, но лучше один раз заплатить, чем после грех такой на душу брать.
Женщина, шаркая комнатными тапочками, вошла в спаленку и вынесла небольшое покрывало. Розовое и, скорее всего, самодельное.
– Вот, – протянула его Вике. – Укутай их и потеплее. Продрогли. Еще помрут, а ты потом плакать будешь. Нельзя тебе реветь. Помнишь, что сказала врачиха наша? Покой и положительные эмоции.
– Помню, ба. Я все хорошо помню. Покой, хорошая музыка, любимые занятия и питание калорийное. Пойдем? – она потащила меня в комнату. – Ты совсем замерз, губы вон какие синие.
И я покорно поплелся за ней, но потом хотел поговорить с Семеновной. Может, бабушка Вики прольет свет на историю моего отца?
Столько лет родители живут в браке, а счастливыми их назвать сложно. Скандалы стали чем-то постоянным, и мне приходилось просто уходить из дома до тех пор, пока «буря» не утихнет. Казалось, что единственным утешением для отца стала та самая ягодная наливка, которую он покупал у соседки. И это тоже было интересным.
Повсюду продавали и самогон, и наливки, и вино домашнее, но предпочтение он отдавал именно соседкиной. Значит, была причина? И мать всегда злилась, когда отец очередной раз надевал куртку и выходил из дому к соседскому забору.
Почему-то стало страшно. А что, если отец и мама девушки, в которую я влюблен, были тоже влюблены? Вдруг нам с Викой нельзя любить друг друга? Ведь совсем не исключено, что девочка может быть моей сестрой. И тогда нам просто нельзя быть вместе и это станет для меня сильнейшим потрясением.
Как сестру я вообще ее не рассматривал. Потому что она влекла, манила, к ней хотелось прикасаться. Целовать пухлые влажные губы.
– Ты о чем задумался? – прохладная ладонь легла на мою щеку. – Пойдем. Переоденешься, иначе заболеешь.
– И будем вместе валяться в постели целую неделю. Лечить будешь?