Anastasia Ponamareva – Корона в колтунах (страница 6)

Третий. Молодой, тощий рыжик с белой грудкой, забившийся под кресло. Смотрит испуганно, но с нескрываемым любопытством. Глаза круглые, как две миски. Уши прижаты. Хвост поджат. Трусит, но хочет знать, что происходит.

Юнец. Не опасен. Потенциальный вассал? Или просто свидетель, который будет всё докладывать чёрной? Надо будет завербовать. Или запугать. Или проигнорировать. Посмотрим по обстановке. Он явно тут на низшей ступени иерархии. Боится всех. Даже меня, хотя я ещё ничего не сделал. Просто вошёл. Просто посмотрел. А он уже под креслом. Молодец. Правильно оценивает угрозу.

Запахи смешиваются в яростный, невидимый коктейль территориальных претензий. Толстяк глухо урчит, предупреждающе — низкий, утробный звук, как мотор старого холодильника. Чёрная издаёт почти неслышное шипение — как спущенная шина. Рыжик съёживается ещё больше, становится размером с тапок.

— Ну, знакомьтесь, — говорит хозяйка, как будто представляет нас на светском рауте. — Это Барсик. Он у нас поживёт немного. Вы уж будьте с ним поласковее.

Барсик.

Она назвала меня БАРСИКОМ.

Я — Барнаби Рыжий Император Сноуфолл. Двенадцать килограммов королевской мощи. Обладатель родословной, которая длиннее, чем хвост этого толстяка. Потомок благородных кровей. И меня назвали БАРСИКОМ.

Я даже не знаю, что оскорбительнее — сама кличка или то, с какой будничной интонацией она это произнесла. Как будто «Барсик» — это нормально. Как будто я — какой-то дворовый Вася. Как будто у меня нет имени. Точнее, есть, но она его даже не запомнила. Или не удосужилась спросить.

Ладно, — думаю я, сдерживая ярость. — Я запомню это оскорбление. Внесу в список. После «предательства Лены» и «чемоданов». Будет третьим пунктом. «Хозяйка передержки назвала меня Барсиком». Наказание — игнорирование. Полное. Даже если будет давать колбасу — не возьму. Наверное.

Хозяйка уходит на кухню, что-то напевая себе под нос. Я слышу, как открывается кран, как насыпается корм в миски — судя по звуку, тот самый дешёвый, картонный. Фу.

Мы остаёмся вчетвером. Я, Толстяк, Чёрная и Рыжик. Тишина. Напряжённая. Звенящая. Как перед грозой.

Ну здравствуйте, сборище, — мысленно цежу я, встречая их взгляды своим ледяным, жёлтым оком, полным презрения. — Я — Барнаби Рыжий Император Сноуфолл. Сослан сюда по недоразумению. По ошибке. По чудовищному заговору, в котором замешаны мои собственные подданные. Не советую вам лезть ко мне. И особенно — не советую трогать тот лежак у окна. Он выглядит… приемлемым. Значит, теперь мой.

Я не медлю. С достоинством, игнорируя шипение чёрной и нарастающее урчание толстяка, направляюсь ПРЯМО к вожделенному лежаку у окна. Самому лучшему. Самому солнечному — хотя солнца сейчас нет, но потенциально самому солнечному. Самому… королевскому. Он стоит у окна, на возвышении, с мягкой плюшевой подстилкой. Идеальный трон. Жаль, что в чужой квартире. Но ничего. Я его экспроприирую. По праву сильного. По праву короля.

Посторонись, увалень, — мысленно приказываю я полосатому, подходя вплотную и упираясь в него взглядом. — Трон освобождается для законного владельца. По праву силы. По праву происхождения. По праву «я так хочу, и Лена бы разрешила».

Толстяк не двигается. Его урчание становится громче, угрожающе. Он приподнимает тяжёлую голову — медленно, как будто это требует невероятных усилий. Глаза сужаются. Он смотрит на меня снизу вверх. Я смотрю на него сверху вниз. Дуэль взглядов. Кто первый отведёт — тот проиграл.

— Моё, — говорит он. Не словами, конечно. Всем своим видом. Урчанием. Прищуром. Напрягшимися лапами.

— Уже нет, — отвечаю я. Тоже без слов. Просто смотрю. И ложусь.

Я не церемонюсь. Я просто… ложусь. Частично. Своими двенадцатью килограммами королевской мощи я плавно, но неумолимо начинаю заполнять свободный край лежака. Тесню полосатого массивом тела и взглядом, полным непоколебимой уверенности в своём праве.

Я здесь главный. Смирись. Или пострадай. Выбор за тобой. Но лежак будет мой. И окно будет моё. И вид из окна — какой бы он ни был — тоже мой.

Происходит короткая, немая борьба. Урчание против ледяного молчания. Вес против веса. Воля против воли. Полосатый пытается толкнуть меня боком — я даже не шатаюсь. Он пыхтит, напрягается, давит всей своей тушей. Бесполезно. Я — скала. Я — гранит. Я — король на своём троне. Пусть и временном.

Я лишь глубже вжимаюсь в лежак, уставившись в окно на унылый вид чужого двора, демонстративно игнорируя соседа. Мои когти слегка выпускаются, впиваясь в плюш. Не сильно. Так, для намёка. «Я могу и по-плохому. Но предпочитаю по-хорошему. Пока».

Через минуту — долгую, напряжённую, полную невысказанных угроз и взаимного недовольства — полосатый увалень сдаётся. Фыркает. Громко. Обиженно. Как ребёнок, у которого отобрали игрушку. Сползает с лежака. Тяжело, неуклюже, цепляясь когтями за плюш. Уходит в сторону кухни, откуда пахнет кормом. Бросает на ходу злобные взгляды, но не оборачивается.

Отлично, — удовлетворённо думаю я, устраиваясь поудобнее. — Первая битва за трон выиграна. Легко. Даже слишком легко. Видимо, местные авторитеты не привыкли к настоящему сопротивлению. Привыкли, что все их боятся и уступают. А я не боюсь. Я сам — страх. Я сам — авторитет. Я — Император.

Чёрная кошка на полке яростно шипит в мою сторону — громко, демонстративно, как прорвавшаяся труба. Но не лезет вниз. Боится. Правильно делает. Я бы на её месте тоже боялся. Я большой. Я рыжий. Я только что сместил местного короля. Я опасен.

Рыжик под креслом замирает. Впечатлён. Я вижу, как его глаза становятся ещё круглее. Как он вжимается в пол. Как его усы дрожат.

Да, юнец. Смотри и учись. Так захватывают троны. Без крови. Без драк. Просто силой воли. И массой. В основном массой.

Я оглядываю свои новые владения. Лежак у окна. Вид на чужой двор — серый, унылый, с мусорными баками и чахлым деревом. Не мой сад. Не мои птицы. Не моё солнце. Но ничего. Это временно. Я вернусь. Я обязательно вернусь в своё королевство.

А пока — надо выжить. Надо освоиться. Надо понять, кто здесь кто и как отсюда сбежать, если станет совсем невмоготу.

Я смотрю на окно. Стекло. Чистое, но закрытое. За ним — свобода. Точнее, за ним — чужой двор, чужие запахи, чужие опасности. Но это всё равно свобода. Лучше, чем здесь.

Я смотрю на форточку. Она приоткрыта. Совсем чуть-чуть. На сантиметр. Узкая щель, через которую просачивается свежий воздух. И в нём — что-то знакомое. Что-то родное. Запах? Нет, не разобрать. Слишком далеко. Слишком много чужих запахов перебивает. Но что-то есть. Какая-то нота. Какой-то намёк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.