Anasatose Arkal – Образцы не мертвы (страница 1)
Anasatose Arkal
Образцы не мертвы
Аэропорт Инсбрука.
Они встретились у стойки выдачи багажа, узнав друг друга по переписке, как странное братство по оружию.
– Майк? – кивнул Крис, сжимая кофр с фотоаппаратурой.
– Тот самый. Это, значит, наша команда, – Майк окинул взглядом Лену с рюкзаком, туго набитым папками, и Сане, который лениво проверял что-то в телефоне. – Все снаряжение у меня. Внеплановых покупок не будет, да?
Первый вечер в скромном хостеле у подножия гор прошел за проверкой списков. Майк выложил на стол карабины, фонари, газовые баллоны, навигаторы. Саня разложил свою аптечку с хирургической точностью, комментируя каждый предмет:
– Жгут турникетный. На случай, если кому-то горный дух ногу откусит. Морфий? Увы, не положено по протоколу отпуска. Зато есть ибупрофен и тонна бинтов.
Лена молча разложила перед ними распечатанные схемы, снимки 40-х годов, свои пометки.
– Главный вход, скорее всего, завален или залит бетоном после войны, – её голос был тихим, но уверенным. – Но вот здесь, на восточном склоне, по этим картам, был аварийный воздуховод. Он мог уцелеть.
Крис щелкал камерой, ловя их лица в свете настольной лампы: сосредоточенность Майка, скептическую усмешку Сани, абсолютную поглощенность Лены. Он чувствовал себя здесь немного чужим, «творческим типом» среди практиков. Но его страх высоты был его личным делом. Об этом знать никто не должен.
Утро. Дорога к координатам.
Они арендовали внедорожник. Дорога вилась вверх, отворачивая от ухоженных склонов к диким, скалистым. Воздух стал разреженным и холодным. Радио захлебывалось помехами, а затем умолкло совсем.
– Приехали, – объявил Майк, заглушив двигатель.
Перед ними был склон, поросший карликовыми соснами и осыпями. Никаких бетонных корпусов, только скала.
– Ты уверена, Лена? – спросил Саня, поправляя рюкзак.
– Координаты точны, – она не сомневалась. – Он должен быть внутри.
Пятнадцать минут подъема по осыпающемуся склону – и Лена остановилась. Небольшой выступ, почти неотличимый от скалы, если не знать, что искать. Рядом – едва заметная трещина, прикрытая обвалившимися камнями.
– Воздуховод, – сказала она просто.
Майк первым взялся за работу, отодвигая камни. Под ними открылось черное, пахнущее сыростью и вековой пылью отверстие. Оно было узким, едва ли для одного человека.
– Ну что, команда, – Саня щелкнул фонарем, луч пронзил темноту, не достигнув конца. – Кто первый в царство теней? Врачи вперед не ходят, у нас смена в понедельник.
Майк взглянул на всех по очереди: на решительную Лену, на отстраненно-ироничного Саню, на Криса, который бессознательно сжал ремешок фотоаппарата.
– По порядку. Я, потом Лена с картами, потом Крис, Саня замыкает. Проверяем связь. Рации на УКВ – постоянно. Готовы?
Крис глотнул, чувствуя, как холодный пот выступил у него под курткой. Это был не страх темноты или замкнутого пространства. Это был страх того, что будет после. Страх высоты, которая ждала где-то там, в недрах горы. Он кивнул, не в силах вымолвить слово.
Один за другим, они исчезли в черной щели скалы, оставив позади мир солнца, ветра и связи с внешним миром. Первый шаг в систему тоннелей, которая не видела света с 1945 года.
Щель оказалась не просто отверстием, а началом круглого вентканала, выложенного потрескавшимся бетоном. Диаметр – не больше метра. Ползти можно было только по-пластунски, задевая спиной за склизкие потеки минеральных отложений.
Майк шёл первым, его мощный корпус с трудом пробивался сквозь тесноту вентиляции. Луч его налобного фонаря выхватывал из мрака трещины, паутину, ржавые остатки решеток, сорванных десятилетия назад.
– Температура плюс четыре. Влажность под девяносто. Бетон местами крошится, осторожнее, – его голос, приглушённый эхом, звучал как доклад.
За ним, почти упираясь ему в сапоги, двигалась Лена. Она не столько смотрела вперед, сколько водила рукой по стенам, читая их, как книгу.
– Видите эти полосы? Это следы от опалубки. Качество работы отличное, для военного времени. Это не временное укрытие, это долговременный объект. – Её любопытство заглушало клаустрофобию. Она была в своей стихии.
Крис полз третьим. Тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием и шуршанием курток, давила на уши сильнее, чем каменная толща. Он старался смотреть только в объектив своей камеры, включенной для записи. Через видоискатель мир казался меньше, контролируемее. Но телесное ощущение – холодная сырость, впитывающаяся в одежду, запах плесени и старого металла, неумолимое сжатие пространства – не отпускало. Он чувствовал, как нарастает знакомый, тошнотворный импульс – предвестник паники от высоты. Парадоксально, но здесь, под сотнями тонн скалы, его мозг уже готовился к пропасти.
Саня замыкал строй. Его фонарь освещал стены позади Криса.
– Крис, дыши ровнее. Твоё дыхание сбилось, как у студента на первом вскрытии. Если упадёшь в обморок, вытаскивать тебя через эту трубу будет крайне неудобно. Да и не эстетично.
– Я в порядке, – буркнул Крис, понимая, что циничная забота Сани – единственная нить, связывающая его с реальностью.
Они ползли двадцать минут, которые растянулись в вечность. Наконец, голос Майка прогремел впереди:
– Канал расширяется. Впереди камера.
Он выбрался в небольшое бетонное помещение, размером с лифтовую шахту, и помог Лене вылезти. Крис, выкатившись последним, с облегчением вдохнул воздух, который был чуть менее спёртым. Он поднял голову, направив луч фонаря вверх. Потолок уходил в темноту высоко, на пять-шесть метров. В стенах зияли черные квадраты других вентканалов. В центре комнаты на бетонном основании ржавела сложная конструкция из лопастей и решёток – сердце системы.
– Фильтрующая станция, – торжественно произнесла Лена, проводя пальцем по табличке с потускневшей эмблемой орла. – Противогазные фильтры, очистка воздуха от отравляющих веществ. Значит, мы на верном пути. Это предбункерная зона.
Саня прислонился к стене, доставая флягу.
– Уютненько. Значит, фрицы здесь готовились не только к бомбёжке, но и к химической атаке. Веселенькое местечко.
Майк тем временем проверил единственную дверь в помещении – массивную стальную створку, покрытую толстым слоем ржавчины и пыли. Она была приоткрыта на сантиметр.
– Выход есть. Но… – он приложил плечо. Дверь с пронзительным, леденящим душу скрипом поддалась и отъехала ещё на полметра. За ней открылся длинный, прямой тоннель, уходящий в непроглядную тьму. Пол был бетонный, стены – голые. Воздух оттуда потянуло ледяным, застоявшимся сквозняком.
– Основной коридор, – сказал Майк, и в его голосе впервые прозвучала тень неуверенности. – Идём?
Лена, уже развернувшая свои схемы, кивнула. Саня пожал плечами. Крис поднял камеру, пытаясь поймать в кадр грандиозную мрачную перспективу тоннеля. Его сердце бешено колотилось. Они были внутри. Точка невозврата осталась позади, в том узком канале.
Они выстроились и двинулись в темноту, звук их шагов отдавался гулким, многократным эхом, будто за ними уже шла незримая толпа. Тоннель казался бесконечным. Лучи фонарей скользили по стенам, не находя ничего, кроме серого бетона.
Через пятьсот метров тоннель упёрся в новую преграду.
Это была гермодверь. Не просто стальная, а литая, толщиной в полметра, с массивным штурвалом и иллюминатором, затянутым грязью. Она выглядела монолитно, как часть скалы.
– Конец? – спросил Саня.
– Не может быть, – подошла Лена. – По схеме, за ней должна быть центральная зона, командный пункт.
Майк, как инженер, уже изучал механизм.
– Замки, судя по всему, открыты. Дверь не заперта, просто вес… тонн пять, не меньше. Поможем.
Вчетвером они уперлись в холодный металл. Со скрипом, от которого закладывало уши, створка начала двигаться. Пыль столбом поднялась с пола. Они открыли ровно столько, чтобы протиснуться по одному.
Крис прошел последним. Он обернулся, чтобы снять на видео, как свет из тоннеля падает на эту исполинскую дверь. И в этот момент он увидел.
На стене, у самого косяка, в тени, была едва заметная рычажная система, соединённая с дверным механизмом. Что-то вроде аварийного доводчика или блокировки. Рычаг был в нейтральном положении.
И в тот самый миг, когда он навёл на него луч фонаря, от сотрясения от падающей сверху капли влаги или просто по воле времени, рычаг с громким щелчком самопроизвольно перещелкнулся в другое положение.
Раздался оглушительный металлический лязг, и огромная гермодверь с ужасающей, нечеловеческой скоростью рванулась, чтобы захлопнуться.
– Назад! – закричал Крис, но было поздно.
ХЛОП!
Звук удара был подобен взрыву. Воздушная волна отбросила его на пол. Вокруг воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только шипением их фонарей и учащенным дыханием.
Они оказались в полной темноте. Свет из тоннеля исчез. Их путь назад был отрезан наглухо.
Первым заговорил Саня, его голос в темноте звучал сухо и без всякой иронии:
– Ну что, ребята. Похоже, наша экскурсия только что превратилась в неоплачиваемую сверхурочную.
А где-то впереди, в черной глубине за дверью, потянул сквозняк – холодный, влажный и пахнущий чужой, старой смертью.
Ловушка. Принятие.
Тишину после захлопнувшейся двери взорвал грохот. Это Майк в ярости и отчаянии бросился на махину, пытаясь провернуть штурвал. Металл стонал под его напором, но не поддавался ни на миллиметр. Скрежет железа по железу разносился по коридору, как предсмертный крик.