Anasatose Arkal – Эйра (страница 5)

Эйра сняла комнату на постоялом дворе. Маленькую, грязную, с продавленной кроватью и принадлежностями для умывания. Она долго оттирала кровь с рук, с кинжалов. Вода в тазу стала красной. Она смотрела на неё и не чувствовала ничего.

Первое убийство человека. Не в пылу боя, не защищаясь от монстра. Хладнокровно, расчётливо, в упор. Она должна была чувствовать ужас, отвращение, раскаяние? Она чувствовала только усталость и странное, ледяное спокойствие.

«Ты создана для этого, Эйра», — шептал голос внутри. — «Ты не просто девочка из сгоревшего города. Ты — оружие. Танцовщица смерти».

Она легла на кровать, не раздеваясь, положив руку на кинжалы. Заснула мгновенно, без снов.

Утром она вернулась в «Сломанную подкову». Гарольд встретил её у входа, скрестив руки на груди.

— До меня уже весточка долетела, — сказал он. — Двух ухажёров замочила в Керморе. Город гудит.

— Они сами напросились, — коротко ответила Эйра.

— Я не осуждаю, — Гарольд хлопнул её по плечу, отчего она чуть не упала. — Я горжусь. Ты не струсила, не побежала, не заплакала. Ты сделала то, что должна была. И со стражей поговорила как надо. Молодец.

Он наклонился к ней, понизив голос.

— Но запомни, Эйра. В этом мире женщина — всегда мишень. Всегда будут желающие проверить, сможешь ли ты дать сдачи. И каждый раз, когда ты будешь давать сдачи, будут находиться те, кто назовёт тебя убийцей, а не жертвой. Ты готова к этому?

Эйра посмотрела ему прямо в глаза.

— Я готова к чему угодно, Гарольд. Они сожгли мой дом, убили моего отца. После этого меня уже ничем не испугать.

Гарольд кивнул, и в его светлых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Тогда идём завтракать. Сегодня у нас новый заказ. Похоже, придётся иметь дело с нежитью в старых катакомбах. Там твои кинжалы пригодятся.

Эйра вошла в таверну. За столами сидели её новые товарищи: Клык, Брэк, Брок, Старик. При её появлении они подняли кружки.

— С возвращением, Эйра, — прогудел Клык. — Слышали, ты там двоих уделала. Молодец, девка. Так им и надо.

Брэк и Брок одобрительно закивали. Старик просто кивнул и продолжил чистить стрелы.

Эйра села за стол. Внутри неё, в том самом тёмном колодце, где спала магия и жила боль, теперь поселилось ещё кое-что. Чувство дома. Странное, дикое, неправильное, но настоящее. Эти грубые мужланы, пропахшие потом и кровью, стали её семьёй. Единственной семьёй, которая у неё осталась.

Она подняла кружку с элем, которую ей пододвинул Клык.

— За «Псов», — сказала она тихо.

— За «Псов»! — грянуло в ответ.

И Эйра впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Коротко, едва заметно, но искренне.

Глава 6. Склепы Кэрна и шепот костей

Гарольд не шутил, когда говорил о катакомбах. Заказ поступил от старейшин захолустного городка Кэрн, затерянного в холмистой гряде к югу от Мёртвого леса. Городок этот славился только одним — огромным некрополем, вырубленным в известняковых скалах ещё тысячи полторы лет назад древним народом, чьё имя стёрлось из людской памяти.

Платили скверно — горсть меди и пара старых кожаных доспехов с металлическими бляхами, снятых с предыдущих неудачников, что пытались решить проблему. Но Гарольд взялся за дело не из-за денег.

— Упыри, — объяснял он отряду, когда они шли по пыльной дороге, срезая путь через высохшее болото. — Если упыри расплодились в катакомбах и начали вылезать по ночам, жрать скотину и людей, это наша работа. И наша ответственность. Потому что, если их не вырезать, они станут сильнее, умнее, и тогда через месяц нам придётся иметь дело не с десятком тварей, а с целой армией нежити, которая пойдёт на города.

— А чего местный лорд не пришлёт солдат? — спросил Клык, перемалывая очередное яблоко своими мощными челюстями.

— Лорду плевать на Кэрн, — Гарольд сплюнул на обочину. — Кэрн платит налоги зерном и шерстью. Лорду нужны деньги и солдаты, а не разбирательства с какими-то упырями. Пока твари не вылезут к его замку, он пальцем не пошевелит. А к тому времени уже поздно будет. Поэтому мы.

Эйра слушала вполуха, но внимательно. Она шагала чуть позади Гарольда, привычно осматривая взглядом местность. Лес поредел, уступив место холмам, поросшим жёсткой травой и колючкой. Ветер стал холоднее, пронизывал насквозь даже сквозь плотный жакет. Она зябко повела плечами, но не подала виду.

— Ты когда-нибудь видела упыря? — вдруг спросил Старик, поравнявшись с ней. Лук его был наготове, стрела лежала на тетиве — привычка старого охотника.

— Нет, — честно ответила Эйра. — Отец рассказывал. Говорил, что это проклятые люди, которые ели человечину при жизни и после смерти не нашли покоя. Или те, кого укусили другие упыри и не добили.

— Почти верно, — кивнул Старик. — Только упыри — это не только проклятые. Это ещё и голод. Бесконечный, вечный голод, который сжигает их изнутри. Они чувствуют только одно — желание жрать. Живое мясо, тёплую кровь, сырые внутренности. Всё остальное для них не существует. Ни страха, ни жалости, ни боли. Только голод. Запомни это, девочка. Упыря нельзя испугать. Его можно только убить.

— Как их убивать?

— Серебро помогает, но у нас его нет, — Старик усмехнулся безрадостно. — Сталь тоже берёт, если бить в голову или перерубить позвоночник. В сердце бить бесполезно — они уже мёртвые, сердце им не нужно. Главное — не давай себя окружить и не позволяй им вцепиться в тебя. Укус упыря гниёт мгновенно. Даже если ты выживешь после боя, рана сведёт тебя в могилу за пару дней, если не отрезать поражённое место.

— Отрезать? — переспросила Эйра, чувствуя, как внутри холодеет.

— Ага, — подтвердил Клык, оборачиваясь. — Я одному парню в прошлом отряде руку оттяпал по локоть. Топором — хрясь! Он орал, конечно, но зато живой остался. А те, кто жалел конечности — сгнили заживо. Так что, Эйра, если тяпнут — не жалей плоти.

Разговор этот не добавлял оптимизма, но Эйра была благодарна за информацию. Отец учил её многому, но с нежитью ему сталкиваться не приходилось. Граница Вилкава была крепка, и твари редко совались в каменные мешки города, где даже днём царил полумрак.

Кэрн встретил их серостью и запахом страха. Городок был обнесён чахлым частоколом, ворота на закате запирались наглухо, а по стенам ходили часовые с вилами и топорами, вглядываясь в темноту. Староста, тщедушный мужичонка с вечно бегающими глазами, встретил наёмников у ворот и повёл в общинный дом, где уже дымилась похлёбка и стояла бочка с кисловатым пивом.

— Твари каждую ночь лезут, — запричитал он, ломая руки. — Уже троих утащили! Детей малых! Мы уж и вход в катакомбы камнями завалили, а они всё равно находят лазейки. Помогите, люди добрые, сил больше нет!

— Хватит ныть, — оборвал его Гарольд, отхлебывая пиво. — Сколько их?

— Не знаем, — признался староста. — Много. Десятка два, может, три. Мы не считали, нам бы выжить...

— Где вход в катакомбы?

— За северной околицей. Там холм, а в нём дыра. Раньше это был склеп для знати, а потом забросили, и пошло-поехало.

Гарольд кивнул и жестом подозвал отряд.

— Значит так. Сегодня отдыхаем, набираемся сил. Завтра с рассветом идём к катакомбам. Наша задача — зачистить верхние ярусы, найти гнездо и уничтожить всех до единого. Работаем парами, не отбиваемся от группы. Эйра, ты со мной.

Эйра кивнула. Внутри не было страха. Было только холодное любопытство и лёгкое, едва уловимое волнение. Словно тот тёмный колодец в груди, где спала её сила, слегка всколыхнулся, почуяв близость смерти.

Утро выдалось пасмурным. Низкие тучи ползли по небу, цепляясь за верхушки холмов. Моросил мелкий, противный дождь, который пробирал до костей. Наёмники собрались у входа в катакомбы — чёрной дыре в склоне холма, окружённой обломками камней и костями, которые кто-то (или что-то) выбросил наружу.

Гарольд зажёг факел, сунул его в специальный держатель на поясе и первым шагнул в темноту. За ним — Эйра, потом Клык и Старик, замыкали Брэк и Брок.

Тьма сомкнулась вокруг них, как живая. Воздух был спёртым, тяжёлым, пах сыростью, тленом и чем-то сладковато-тошнотворным — запахом разлагающейся плоти. Стены катакомб были покрыты плесенью и известковыми натёками, пол хрустел под ногами — то ли кости, то ли просто мусор веков.

— Держитесь ближе, — скомандовал Гарольд, и его голос гулко разнёсся под сводами. — Не растягиваться.

Они шли минут двадцать, углубляясь всё дальше. Коридор разветвлялся, уходил вниз, петлял. Гарольд оставлял зарубки на стенах топором, чтобы найти дорогу назад. Эйра напряжённо вглядывалась в темноту за кругом света от факела. Ей казалось, что там, во тьме, кто-то шевелится, дышит, смотрит на них голодными глазами.

И вдруг она это почувствовала.

Это было не физическое ощущение, а что-то другое. Лёгкое дуновение холода по коже, хотя в катакомбах и так было холодно. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев. И тихий, едва слышный шёпот на грани восприятия. Шёпот, который звал её. Манил.

— Тихо, — сказала она, останавливаясь.

Гарольд обернулся.

— Что?

— Там... — Эйра указала в боковой проход, который ответвлялся от основного коридора. — Там кто-то есть. Много.

Гарольд прислушался. Наёмники замерли. Тишина. Только капает вода где-то далеко.

— Я ничего не слышу, — нахмурился Гарольд.

— Я тоже, — сказал Старик. — У тебя слух лучше, девочка?

— Не слух, — Эйра покачала головой, не понимая, как объяснить. — Я просто... чувствую. Они там.