Anasatose Arkal – Эйра (страница 4)

— А что Шмыг? — Гарольд махнул рукой. — Шмыг — дурак. Кабан его, считай, наказал за глупость. Жив он?

Клык сходил, посмотрел, вернулся.

— Живой, но дышать долго не сможет. Рёбра в хлам, внутренности побиты. Помрёт к вечеру.

— Значит, помрёт, — философски заметил Гарольд. — На его место теперь Эйра. Пошли, заберём клыки и мясо. Крестьяне заплатят хорошо.

Обратно в таверну возвращались уже в сумерках. Несли окровавленные куски кабаньей туши, клыки — трофей для заказчика — нёс Гарольд лично. Шмыга оставили в лесу. Никто не предложил похоронить его. В этом мире мёртвых не хоронят — их оставляют зверям. Так быстрее и честнее.

Эйра шла в центре группы. Брэк и Брок то и дело поглядывали на неё с уважением, Клык пытался заговорить, но она отвечала односложно. Старик молчал, но в его взгляде чувствовалось одобрение.

Гарольд, шагающий впереди, вдруг обернулся и подмигнул ей. Эйра не улыбнулась в ответ, но внутри что-то оттаяло. Впервые с момента гибели отца она почувствовала себя не одинокой.

Глава 5. Кровь на булыжниках

Прошла неделя. Эйра вживалась в роль наёмницы. «Псы Заката» базировались в той же «Сломанной подкове», выезжая на заказы по окрестностям: то разбойников ловить, то нежить в старых склепах зачищать, то охранять обозы для купцов. Работа была грязной, опасной и малооплачиваемой, но Эйре это нравилось. Она чувствовала себя нужной, чувствовала, что её навыки приносят пользу.

Отношение в отряде к ней изменилось после той охоты. Теперь на неё смотрели не как на девчонку, а как на равного бойца. Даже Клык, который поначалу косился, теперь норовил сесть с ней рядом за столом. Старик иногда давал советы по обращению с клинками. Брэк и Брок просто молча кивали при встрече.

Но мир жесток, и он не собирался давать Эйре передышку.

Вечером седьмого дня Гарольд отправил её в соседний городок, Кермор, получить плату с одного купца за успешно проведённый обоз. Дорога была недалёкой, часа три пешком, и Эйра вызвалась сама, чтобы размяться и побыть одной.

Городок Кермор встретил её запахом кожи, дёгтя и конского навоза. Это был типичный торговый городишко: кривые улочки, деревянные дома в два этажа, пьяные выкрики из таверн и снующие туда-сюда люди. Эйра быстро нашла нужного купца, получила мешочек с монетами и, спрятав его под жакет, уже собралась возвращаться, когда заметила, что начало темнеть.

— Чёрт, — выдохнула она. Ночью по лесу идти глупо, можно нарваться на разбойников или волков. Придётся заночевать в Керморе.

Она направилась к постоялому двору на центральной площади, но на полпути поняла, что не знает дороги в темноте. Узкие улочки петляли, фонарей почти не было, и Эйра, полагаясь на чутьё, свернула в переулок, который, как ей показалось, выведет к площади.

Переулок оказался тупиком. Глухая стена, кучи мусора, вонь помоев. Эйра выругалась сквозь зубы и развернулась, чтобы идти обратно.

Но обратная дорога была перекрыта.

Двое мужчин стояли на выходе из переулка, заслоняя жидкий свет луны. Эйра не сразу разглядела их лица — только силуэты, широкоплечие, грузные. От них разило перегаром и потом.

— Смотри-ка, — лениво протянул один, повыше. — Пташка залетела. И какая пташка... Глянь, Толстый, как одета. Сразу видно — шлюха из вольного отряда.

Второй, приземистый и толстый, хрипло засмеялся.

— Точно. Бёдра голые, сама вся в чёрном. Прямо для нас старалась.

Эйра замерла. Пальцы сами собой скользнули к кинжалам, но она не спешила их выхватывать. Сначала нужно оценить.

— Дорогу, — сказала она спокойно. — Я пройду.

— Пройдёшь, — согласился высокий, делая шаг вперёд. — Только сначала постоишь с нами немного. Повеселимся. А потом иди куда хочешь.

— Я сказала, дорогу, — повторила Эйра, и в голосе её зазвенел металл.

Толстый шагнул к ней, протягивая грязную руку.

— Не ломайся, краля. По-хорошему же предлагаем. А то ведь можем и по-плохому. Ты одна, мы двое. Сама понимаешь.

Эйра понимала. Она понимала всё: их пьяную уверенность, их намерения, их презрение к ней, как к женщине. Внутри неё, в том самом тёмном колодце, что-то всколыхнулось. Не страх. Нет. Ледяная, спокойная ярость.

Отец учил её: «Если врагов больше, не давай им окружить себя. Бей первого быстро, чтобы второй испугался. И всегда бей наверняка».

Толстый схватил её за плечо. Его пальцы впились в кожу, дёрнули на себя. Эйра не сопротивлялась, подалась вперёд, как будто подчиняясь. Толстый довольно ухмыльнулся, уже предвкушая...

В этот момент левый кинжал, тонкий и прямой, вошёл ему под рёбра снизу вверх, пробивая диафрагму и вонзаясь в сердце.

Толстый даже не успел вскрикнуть. Он только выпучил глаза, открыл рот, из которого выплеснулась тёмная кровь, и начал заваливаться на Эйру. Она ловко отступила в сторону, выдернув кинжал, и тело грузно рухнуло лицом в грязь.

Высокий замер на мгновение, не веря своим глазам. Его друг, с которым они только что собирались позабавиться, лежал мёртвый у ног этой черноволосой девчонки.

— Тварь! — заорал он, выхватывая из-за пояса длинный нож. — Я тебя...

Он бросился на неё, размахивая ножом. Пьяный, злой, но всё же опасный. Эйра не стала ждать. Она сделала шаг вперёд, навстречу, уходя с линии атаки корпусом, как учил отец. Нож просвистел в сантиметре от её лица. А тяжёлый кинжал с волчьей головой уже летел в ответ.

Она не целилась в сердце. Она целила в пах, перерубая бедренную артерию. Удар пришёлся точно. Высокий взвыл, схватился руками за рану, из которой фонтаном била кровь, и рухнул на колени.

— Су... сука... — прохрипел он, глядя на неё с ненавистью и ужасом. — Помогите...

— Никто не поможет, — спокойно ответила Эйра, глядя, как жизнь утекает из его глаз вместе с кровью. — Ты сам выбрал этот переулок. Сам выбрал эту смерть.

Она не стала добивать. Не было нужды. Артерия перерезана — жить ему осталось минуты. Она развернулась, перешагнула через тело Толстого и пошла прочь из переулка, вытирая кинжалы о подол плаща.

Руки не дрожали. В груди было пусто и холодно.

На выходе из переулка она столкнулась с пожилой женщиной, которая тащила вязанку хвороста. Женщина увидела кровь на руках Эйры, увидела её лицо, бледное в лунном свете, и испуганно прижалась к стене.

— Там... там люди, — сказала Эйра, кивнув в темноту. — Мёртвые. Позови стражу, если хочешь.

И пошла дальше, оставив женщину в оцепенении.

Она не пряталась. Не убегала. Она вышла на центральную площадь, села на скамью у колодца и стала ждать.

Стража явилась быстро. Трое стражников в кожаных доспехах, с алебардами наперевес, окружили её.

— Это ты убила тех двоих в переулке? — рявкнул старший, коренастый мужик с седыми усами.

— Я, — ответила Эйра, поднимаясь. — Они пытались меня изнасиловать. Я защищалась.

— Защищалась? — усмехнулся один из стражников, помоложе. — Двоих мужиков порезала, как поросят? Да ты врёшь, девка.

— Можешь проверить, — Эйра расстегнула жакет, показывая синяк на плече — след от пальцев Толстого. — Вот его хватка. А вон там, — она кивнула в сторону переулка, — лежат доказательства. У одного нож в руке, у второго просто руки. Кто на кого напал — ясно.

Старший стражник нахмурился. Он махнул одному из своих:

— Сходи, глянь.

Тот убежал. Вернулся через пару минут, бледный.

— Всё верно, командир. Тот, что с ножом, ещё дышит, но долго не протянет. Второй — готов. И точно, у одного нож в руке.

Старший посмотрел на Эйру долгим, тяжёлым взглядом.

— Кто такая?

— Эйра. Наёмница из отряда «Псы Заката». Гарольд подтвердит.

— Гарольд? — Старший удивлённо поднял бровь. — Знаю такого. Старый волк. — Он помолчал. — Ладно. По закону ты имела право защищаться. Свидетели есть?

— Старуха с хворостом видела меня на выходе. Может, ещё кто.

— Найдём, если надо будет, — буркнул стражник. — Но ты, девочка, будь осторожна. Убитые — местные. Громилы и пьяницы, конечно, но родня у них есть. Могут попытаться отомстить.

— Пусть пробуют, — Эйра пожала плечами. — Я свободна?

Старший вздохнул, махнул рукой.

— Иди. Но из города до утра не выходи. Вдруг всплывут новые обстоятельства.

Эйра кивнула и направилась к постоялому двору. Стражники расступились, пропуская её. Молодой проводил её взглядом и тихо сказал старшему:

— Страшная девка. Глаза пустые, как у мертвяка. Я б с такой в переулке точно связываться не стал.

— То-то и оно, — буркнул старший. — Эти двое сами себе могилу вырыли. Пошли, надо трупы убирать, пока псы не растащили.