Анар Гадым – Цена предательства (страница 5)

Утром Сугра проснулась поздно. На кухне было тихо, из окна тянуло солёным морским ветром. Она вспомнила слова Томы про фитнес и с минуту колебалась.

Потом сказала себе вслух: – Так я совсем из дома не выйду…

В зале её уже встретила Томилла:

– Ооо, физкульт привет! Как хорошо, что ты решилась. Идём, девочки уже тут – по-хозяйски произнесла Тома подводя Сугру к группе девушек в спортивной одежде.

– Ну, что дубль два, – сказала она улыбаясь. – С Роксаной вы вчера виделись как собутыльники, а сегодня как спортсмены, – громко расхохоталась она. В её взгляде скользнула тень превосходства, как у того, кто является солистом в этой сцене…

Роксана казалась не из тех женщин, что говорят громко. Её взгляд будто сканировал людей. Ни одного лишнего жеста, ни одной складки на идеально сидящем спортивном костюме. Что-то в ней вызывало у Сугры лёгкую зависть и одновременно тревогу.

– Можно просто Рокси – скромно пробурчала Роксана.

– А Глория, наш фитнес-инструктор, итальянка, между прочим. Продолжала знакомить Сугру со спортивным коллективом уже повторно Томилла.

– Buongiorno, amore! 14[1]– поприветствовала Глория новую посетительницу.

После короткого приветствия каждая из девушек занялась спортом.

Сугра бежала по дорожке и привычные мысли медленно текли у нее в голове: «Эльдар хороший человек… Но я застряла в роли кухарки при учёном».

Мысль о том, что она могла бы быть другой – совсем другой, – не отпускала.

Пару часов пролетели в один миг и, приняв душ, – дамы разошлись по своим делам. Роксана покинула спортзал первой. В её уверенном взгляде читалось, что все под контролем.

Немалое удивление вызвало у нее встреча с Аланом Хаджем в вестибюле отеля, когда она выходила после тренировки.

– Здравствуйте, Сугра, – с приветственной улыбкой произнёс он, уверенно перехватывая её взгляд. – Вы меня помните?

– Добрый день, Алан, – отозвалась она, чуть замедлив шаг. – Мы же только вчера познакомились.

Внутри мелькнула мысль: и как можно забыть эти жадные, прожигающие взгляды на дне рождения Томиллы?

– Я очень рад видеть вас снова, – продолжал он, не сводя глаз. – После нашей встречи я потерял покой и сон.

Сугра приподняла брови, чуть иронично: -Интересно, чем замужняя женщина могла вызвать такую бурю эмоций у женатого мужчины?

Она была немного смущена. Всю жизнь она работала над собой – одежда, макияж, причёска, ухоженная кожа, и теперь стоя перед ним в спортивной форме, с влажными от тренировки волосами, чувствовала себя не уютно.

– Хотел быть с вами откровенным, – Алан слегка наклонился, тон его голоса стал низким,– Мои отношения с Роксаной носят чисто формальный характер. Мне, по работе, не солидно быть холостым, а ей нужен лишь толстый кошелёк. Извините за прямоту.

Он произнёс это с таким видом, будто делился чем-то почти болезненным.

– Вчера на дне рождения у Томиллы это не было заметно, – мягко заметила Сугра. – Мне жаль это слышать.

– Это жизнь, – пожал плечами он. – Каждый получает то, что заслуживает.

– Да… – тихо произнесла она, и, попрощавшись, направилась к выходу.

Лёгкий озноб прошёл по спине, хотя в лобби было тепло.

– Постойте, Сугра! – окликнул её Алан, догоняя. – Как вы поедете домой?

Разрешите подвезти вас.

Он произнёс это с умоляющей интонацией, но в глазах уже горела та самая холодная, просчитывающая отстранённость, которую она заметила вчера.

– Не стоит, я закажу такси, – начала она, но в этот момент к подъездной дорожке плавно подъехала чёрная «Bentley Flying Spur»15[1], отполированная так, что блеск её кузова ослеплял окружающих.

Алан, не дав ей возразить, открыл заднюю дверь. Внутри что-то дрогнуло – тонкий микс вины и предвкушения. Не успев обдумать, Сугра села в салон, поблагодарив за галантный жест.

Внутри всё было так же безупречно, как и снаружи: дорогой кожаный салон и тонкий аромат одеколона, который ей очень понравился.

– Нравится машина? – с лёгкой интригой спросил он. – Спецзаказ из Германии. Водитель нас не видит и не слышит, если мы того не захотим, – он указал на непрозрачную перегородку.

Потом нажал кнопку, и из центральной панели под звук мягкой мелодии выехал бар, заставленный бутылками лучших напитков.

– Угощайтесь, – сказал он, будто, между прочим.

– Спасибо, – ответила она, слегка смутившись.

По дороге он рассказывал о себе так, будто это была не биография , а карта далёких миров, где нет коммунальных счетов и ежедневной рутины. Кампусы в Штатах, кофе в «Starbucks», старенькая плёночная «Canon», яхты в Карибском море, гольф с богатыми китайцами. Его слова были как маленькие крючки, цеплявшие ее воображение.

Иногда он вдруг замолкал и наклонялся ближе: – В Баку мне тесно… Но вы, – он задержал взгляд, – вы не из этой тесноты.

У подъезда её дома водитель, в белых перчатках, обошёл машину и открыл дверь, слегка поклонившись. Этот жест напомнил ей кадр из старого фильма, только рядом теснились мусорные баки, играли дети во дворе и хлопали ржавые двери подъездов.

Поднимаясь по лестнице, она шла медленно, будто пьяная, не от вина, а от той новой жизни, что начала звенеть в голове тонким бокалом. В зеркале прихожей мелькнула её улыбка – та, которую Эльдар уже давно не видел.

Но потом взгляд упал на потрескавшийся потолок, клетчатую сумку на колесиках для покупок от покойной свекрови и кучу старых туфель. Эх, Bentley… – подумала она, входя в кухню, где царил такой же хаос.

С этого дня Сугра ходила ежедневно на спорт и почти всегда встречала Алана у входа. Он умел быть рядом так, что её начинало тянуть к нему. А Роксана, странным образом исчезла из спортзала.

Он стал одаривать её подарками: тонкие цепочки, серьги, ваучеры из бутиков. Сугра пыталась отнекиваться, но соблазн красивой жизни перевешивал. Все эти вещи она прятала в тайник за банками на кухне, и каждый раз, пряча их, ощущала ту самую дрожь от чего-то запретного, как в детстве, когда удавалось стащить конфету, отложенную для гостей.

Как-то Алан пригласил её в ресторан «Telequlle»16[1], расположенный на последнем этаже телебашни, на высоте 175 метров, из окон которого открывался потрясающий вид на город.

В ночь перед рандеву в ресторане, Сугра металась в постели. В голове, беспорядочные образы: Эльдар с чемоданом на вокзале, Роксана, пристально смотрящая ей в глаза, Алан, тянущий к ней руку с коробочкой украшений, Глория, трущая свою ногу об Эльдара. Затем – вспышка. Она стоит на балконе высокого отеля в вечернем платье, а внизу, в темноте, кто-то кричит её имя. В лицо бьёт ветер, на коже – тяжесть бриллиантов. Но крик не утихает, становится всё громче, пронзительнее, почти реальным.

Она проснулась в холодном поту. Было едва пять утра. Её сердце бешено колотилось, а где-то внутри – щемящее, почти физическое ощущение тревоги. Она не помнила всего сна, но знала одно: её тянут куда-то, откуда уже не будет дороги назад.

Время Алан выбрал специально, когда она должна была быть в спортзале. Чтобы алиби было готово.

Получив приглашение, она долго смотрела на своё отражение в зеркале:

идеальная причёска, выверенный макияж, кулон из белого золота на шее, подарок Алана. Именно этот кулон стал причиной сомнений: слишком дорогой, чтобы быть «просто знаком внимания».

В последние недели она всё реже встречалась взглядом с Эльдаром. Он казался всё тем же – добрым, предсказуемым, вечно уставшим ботаном. И всё чаще – чужим. Она ловила себя на том, что избегает его. Раздражаясь от его вечных разговоров о работе, испытаниях, бюджетах. «Мы живём в разных мирах», – думала она, хотя ещё недавно гордилась его интеллектом.

И всё же совесть мучила. В душе поднималась волна тревоги, когда он, не замечая её внутренней борьбы, ласково звал на кухню выпить чай. Тогда Сугра чувствовала себя обманщицей, как будто уже изменила, хотя физически между ней и Аланом ничего не было.

Однажды ночью, лёжа в тишине, она поймала себя на том, что боится. Не того, что кто-то узнает. А того, что она уже на пути, с которого не свернуть. Как будто перешла невидимую черту: приняла игру, где правила диктует не она. Алан,

И Роксана, и даже Томилла -все они словно двигали её, направляли, подталкивали.

Но что страшнее всего – ей это нравилось. Ей нравилось быть красивой, желанной, окружённой вниманием. Нравилось ощущение, что она может больше, чем быть просто женой учёного.

И всё же в глубине души, тихо, почти шёпотом, звучал вопрос: «А что, если это не просто флирт? Что, если он просто играет со мной, манипулирует?»

Ресторан вращался вокруг своей оси, благодаря чему вид за окном постоянно менялся. Под мерцающим светом хрустальных ламп пространство казалось торжественным и интимным. В день встречи он был усыпан цветами, шарами и… фотографиями Сугры в натуральную величину. Её сердце замерло.

– Разрешите проводить, – сказал администратор, и повёл её к столику, усыпанному бумажными сердечками.

Алан вошёл, как человек, привыкший к вниманию. Безупречный костюм, дорогой парфюм. Он поцеловал ей руку и Сугра вдруг ощутила лёгкое смятение, которое постаралась скрыть.

– Ты великолепна, – произнёс он с восхищением. – Я боялся, что ты не придёшь.

– Я тоже боялась, что не приду, – ответила она, не поднимая глаз.

Южноафриканское вино, тихая музыка, его бархатный голос, фразы с двойным смыслом. Она чувствовала, как каждое слово затягивает ее все глубже.