Анар Гадым – Цена предательства (страница 7)
И вдруг она сменила интонацию. – Ну все-таки, а что, если получится продать твои изобретения? – произнесла она, растягивая слова, будто шла по минному полю.
Эльдар поднял на неё уставшие глаза. – Кому? Как? Да кому они нужны? Я же сказал, это пока только наработки, произнес он терпеливо, объясняя, как малому ребенку.
Она усмехнулась – тихо, почти ласково. – А если нужны? – шагнула ближе. – Ты ночами грызёшь эти чертежи, а кто-то на них гребёт миллионы. Ты хоть копейку на этом заработал? – её голос оставался мягким, но в нём появилась настойчивость. Он молчал. Она знала – спорить с ней он не умеет.
– Слушай… – она поставила кружку на стол и приблизилась, так что он почувствовал аромат её духов и тепло кожи под тонким халатом. – На меня вышли люди. Представители сингапурской оборонной компании. Готовы заплатить миллион долларов. Мил – ли – он. Всё, что им нужно, это флешка, с которой ты работаешь.
Она наклонилась так, что из выреза халата виднелась упругая линия груди. –Ты ведь понимаешь, – шепнула она, – тебе даже спасибо здесь не скажут. Ты сгниёшь в этой дыре. А с такими деньгами… мы можем уехать. Дом у моря. Прекрасная беззаботная жизнь.
Её грудь коснулась его плеча, губы скользнули к его шее. Он попытался ухватиться за мысль. – Подожди… а откуда эти люди знают про флешку? Ты уверена?..
Она чуть отстранилась и с ангельской улыбкой ответила: – Со мной на фитнес ходит жена торгового атташе Сингапура. Она всё устроит. Им нужны только схемы. Никто и не заметит.
Её рука скользнула ему под рубашку, губы накрыли его рот жадным поцелуем.
Он не успел понять, когда его тело предало его.
– Подумай, любимый… – почти приказала она, проведя пальцем по его щеке. – Я хочу лучшего для нас.
Эльдар остался сидеть, уставившись в пол, пока Сугра хлопала дверцами на кухне и напевала беззаботный мотивчик. Она умела обрывать разговор так, будто ничего и не происходило.
Он поднялся, открыл бар, достал полупустую бутылку водки. Руки дрожали.
Лёгкий звон рюмки в тишине прозвучал, как выстрел.
Сидя за столом, он смотрел в мутный квадрат окна. Фонари светили ровно, безлико. Мысли стучали в висках: предательство… тюрьма… миллион долларов…
Перед глазами вставали лица коллег – людей, которые верили ему, делили с ним ночные смены в лаборатории. Она права? Всю жизнь за копейки? Или… шанс? На что? На жизнь в страхе?
С каждым глотком внутри открывалась пустая чёрная дыра. Страх и вожделение, вина и предчувствие непоправимого спутались в тугой клубок.
Он вспомнил её глаза, когда она говорила – блестящие, хищные. Глаза женщины, которая ждёт и требует.
Полчаса он просидел неподвижно. Потом поставил рюмку в шкаф. В голове уже звучала фраза: Я просто дам флешку. На время. Я же ничего не продаю…
И тут же другая: а если они не вернут? Если узнают? Если следят?.. Он отогнал её, как и всякий раз, когда Сугра притягивала его к себе, лишая возможности думать.
Он так и не уснул. Лежал на краю кровати, чувствуя рядом дыхание Сугры. Иногда её рука скользила к нему, и он осторожно отодвигался.
Она спала, чуть улыбаясь, как человек, который уже мысленно тратит эти деньги.
В груди что-то сжалось – не любовь, не жалость, а спазм, от которого хотелось избавиться. Я ненавижу тебя, Сугра, – подумал он. – За то, что ты делаешь со мной. За то, что умеешь быть сладкой, когда тебе это нужно, и ледяной, когда всё уже решено.
Он чувствовал, что она отдалилась. Чувствовал, что ее мысли далеко, понимал, что это не просто так. Понимал – и закрывал глаза.
Поднявшись на локоть, он провёл пальцами по её спине. Она вздохнула во сне и улыбнулась. Ему стало тошно от самого себя, но он лёг обратно и беззвучно вздохнул.
Ты мой яд… моя казнь… и моя последняя надежда.
На часах было за четыре утра, когда он всё же сомкнул глаза. А где-то глубоко внутри тихий голос шептал: если они узнают – Тебя убьют первым.
Глава 5. Эльдар
Экран телефона вспыхнул ровно в 6:30. Резкий сигнал будильника отразился от стен спальни. Эльдар выключил его одним движением и сел на кровати. За окном город ещё спал: улицы дышали тишиной, редкие фары рассекали темноту.
Он надел кроссовки. В коридоре тихо скрипнула дверь, и Эльдар вышел на пробежку. Пять тысяч шагов по ещё влажному после ночи асфальту – его утренний ритуал. Ритм шагов сливался с размеренным дыханием, а холодный воздух срезал остатки сна.
Вернувшись, он побрился, принял душ. Капли стекали по кафелю, отражая блеклый свет лампы. Костюм, галстук, быстрый завтрак. На секунду задержался в дверях спальни. Сугра лежала, укрывшись одеялом до подбородка, лицо спокойно, как у человека, которому незачем спешить. И всё же… что-то в её снах всегда казалось ему далёким и непонятным.
Иногда, задерживаясь в дверях спальни, он смотрел на неё и ловил странное ощущение – будто её сны бродят где-то очень далеко, в месте, куда ему нет доступа, и эта мысль напрягала и не давала ему покоя.
Кресло в конструкторском бюро скрипнуло, когда он сел. На экране монитора вспыхнула реклама:
Sea Breeze 18[1]– курорт мирового уровня на Каспийском море в Баку! Апартаменты премиум-класса. Покупайте уже сейчас!
Он усмехнулся.
– «Покупайте» … – сказал вполголоса, вспоминая вчерашний её вздох о красивой жизни.
Здесь, в тишине кабинета, Эльдар работал над проектом лазерной системы высокой мощности для противоракетной обороны. Он был в числе ведущих инженеров программы – оружия, способного перехватывать и уничтожать цели на подлёте, выводить из строя навигацию и системы управления вражеских ракет. По сути, это был аналог израильского Iron Beam19[1], только адаптированный под азербайджанские задачи.
Он окончил Азербайджанскую государственную нефтяную академию по специальности «Автоматизация промышленных процессов» с красным дипломом.
Получив государственную стипендию, продолжил учёбу в Калифорнийском университете по программе информационных технологий. После выпуска перед ним открывались реальные перспективы остаться в Кремниевой долине 20[1]– предложения стажировок и стартовых контрактов уже лежали на столе.
Но в годы администрации Дональда Трампа миграционные правила для иностранных специалистов ужесточились. Плюс – обязательство перед государством – отработать минимум пять лет на родине, ведь обучение финансировалось из бюджета. Теоретически, при согласовании с государственными спонсорами можно было бы остаться, но политическая и бюрократическая реальность делала это почти невозможным. Так он вернулся в Баку, устроился инженером в государственное конструкторское бюро и постепенно стал одним из ключевых специалистов-разработчиков.
Военную кафедру он окончил с присвоением звания лейтенанта связи в запасе.
Оборудование там было допотопным, но именно его несовершенство разожгло в Эльдаре желание внедрять в Азербайджане передовые технологии связи. Позже, в рамках азербайджано-израильского соглашения, министерство модернизировало системы противовоздушной обороны, получив лицензию на доработку систем без права продажи.
Главная проблема заключалась в том, что при массированном залпе 10–15% ракет всё же прорывались через защиту. Нужно было синхронизировать работу наземных систем, мобильных пунктов и спутников. Эльдар разработал единый алгоритм, который объединял израильскую аналитику, систему наведения турецких дронов, автоматизированное управление артиллерией и азербайджанские спутники. Этот алгоритм сыграл ключевую роль во время 44-дневной войны21[1].
В памяти вставали не только схемы и цифры, но и ощущение хрупкости этой паутины. Любую систему можно изменить. И тот, кто получит к ней доступ, получит и контроль над оружием.
В юности он был мягким, даже чересчур доверчивым. В тринадцать лет он отдал все свои накопленные за годы карманные деньги, чтобы мать смогла купить себе красивый шёлковый платок к празднику, забыв о мечте про радиоконструктор. Мама тогда сказала подруге: «Мой сын жену на руках носить будет». Она была права.
Сугра умела обращаться с ним, как с мягким пластилином. Её лёгкое касание плеча. Полувопрос за ужином. Взгляд, задержавшийся на секунду дольше, чем нужно. В этом взгляде – интерес не только к нему, но и к тому, о чём он молчит.
В последнее время такие моменты участились. Не часто, но достаточно, чтобы он ощущал: её внимание скользит туда, куда он не хотел бы пускать никого. Он гнал эти мысли прочь.
Он открывает глаза, делает пометку в блокноте и продолжает работать.
Ведь если Сугра просит, значит, так нужно.
А всё остальное… можно обсудить потом.
Глава 6. На чужой стороне
Майор Министерства обороны Азербайджана, специалист по информационным технологиям, Тофик Ильясов был человеком рациональным, строгим к себе и другим. Он курировал научные разработки конструкторского бюро, знал поимённо всех инженеров, следил за испытаниями и лично отвечал за каждую цифру в отчётах.
После событий в Стамбуле внутри него что-то безвозвратно треснуло.
Жизнь превратилась в вязкое болото тревоги. Сон – в цепочку коротких рывков, когда он просыпался от малейшего шороха, будто рядом щёлкнул затвор. В лифте он замирал, прислушиваясь, не идёт ли кто-то следом. Каждый раз, вставляя ключ в замок, он ждал, что за дверью окажется посторонний.
Он стал болезненно внимателен к деталям: чужим взглядам в метро, звонкам с незнакомых номеров, микропаузам в голосах коллег. Казалось, невидимая сеть медленно, но неотвратимо затягивается вокруг.