Ананда Банерджи – 12 животных в мировом искусстве (страница 16)

В конце шестнадцатого века, после того как голландские исследователи колонизировали остров Маврикий (в Маскаренском архипелаге, который включает острова Маврикий, Реюньон и Родригес, расположенные в западной части Индийского океана), в Европе появились фантастические рассказы о невиданных существах. Среди них был и большой нелетающий голубь – додо. Естественно, слухи о крупном животном, которое позировало художникам, не моргая, пока они не закончат его рисовать, быстро распространились.

Чтобы найти на карте остров Маврикий в Индийском океане, нужно внимательно поискать очень маленький участок земли на восточном побережье Африки – к востоку от Мадагаскара. Португальские и арабские моряки знали о существовании Маскаренских островов задолго до голландцев, но они никогда не сходили с кораблей, чтобы исследовать их. Согласно источникам, восемь суден отплыли из Нидерландов в мае 1598 года в составе второй экспедиции в Ост-Индию (на Индийский субконтинент и в Юго-Восточную Азию) под командованием голландского адмирала Якоба Корнелиса ван Нека. Но у мыса Доброй Надежды случился шторм, и флот разделился на две группы. В сентябре экипаж пяти кораблей под командованием вице-адмирала Вибранда ван Варвейка высадился на юго-восточном побережье Маврикия, известном в то время как Илья-ду-Черне (названный в честь португальского исследователя Доминго Фернандеса Перейры в 1507 году). Голландцы переименовали остров в Маврикий в честь штатгальтера Мориса Нассауского и принца Оранского. Вскоре после того как был брошен якорь, они отправили на остров моряков в поисках еды и воды: так произошла встреча людей и додо. Открытие данного животного приписывается Вибранду ван Варвейку именно на основании этого рассказа[196]. В 1599 году, когда весь флот вернулся в Нидерланды, додо стал известен благодаря небольшой публикации A True Report, которая, естественно, вызвала огромный интерес к этой крупной нелетающей птице.

Однако менее чем через сто лет додо вымер. К 1650-м годам он стал редким. Последняя достоверная информация об этой птице встречается в 1662 году[197], и предполагается, что животное исчезло между 1680–1690 годами, еще до того, как французский зоолог Жорж Кювье определил само понятие «вымирание» в начале XIX века.

В XVIII веке, во время французской оккупации Маврикия (1715–1810), на острове прошла первая историческая перепись животных и растений, согласно которой додо вообще никогда существовал, учитывая отсутствие конкретных доказательств. Именно поэтому считалось, что история этой птицы – просто сказка, придуманная и распространенная моряками. Только после обнаружения окаменелостей и первых научных отчетов 1865 года интерес к додо возродился. По воле случая в том же году Чарльз Лютвидж Доджсон, более известный под псевдонимом Льюис Кэрролл, опубликовал книгу «Приключения Алисы в стране чудес», которая сразу же обрела большой успех. Додо, один из главных персонажей истории, который, к тому же, является автопортретом самого писателя, невероятно полюбился читателям.

Эта птица остается самым известным и показательным случаем вымирания животных в островной экосистеме по вине человека. Большая часть знаний об эволюции и экологии додо остается гипотетической из-за нехватки образцов для исследования. Все, что у нас есть – лишь поврежденные фрагменты останков. К тому же, описания, согласно которым это животное – неуклюжее и глупое существо, по мнению экспертов, весьма обманчивы.

Научный публицист Дэвид Кваммен в популярной книге «Песнь додо» пишет: «Историю данного вида затмевает туман неопределенности»[198]. По словам Кваммена, даже у палеонтологов есть более подробная и качественная информация о древних динозаврах, чем у орнитологов об этом животном. Английский палеонтолог Джулиан Пендер Хьюм также отметил: «Несмотря на обилие известных научных записей, история жизни додо продолжает от нас ускользать. Мы знаем больше о структуре популяции, гнездовом поведении, яйцах, детенышах динозавров и других доисторических животных, чем о птице, исчезнувшей совсем недавно из-за вмешательства человека».

В последние годы Хьюм был частью группы, изучавшей единственный полный скелет одной особи додо. Реконструкцию этого скелета приписывают профессиональному парикмахеру и натуралисту-любителю Этьену Тирио. Это произошло недалеко от Порт-Луи между 1899 и 1910 годами. Сегодня скелет хранится в музее естественной истории Порт-Луи на Маврикии.

В марте 2016 года, спустя 155 лет после обнаружения останков додо и после пяти лет работы, было опубликовано революционное исследование с созданием первого 3D-атласа скелетной анатомии. В его основе лежит артефакт, найденный Тирио, и другой почти целый скелет, который до тех пор не изучался более века. Позднее трехмерный атлас был опубликован в качестве пятнадцатого номера «Журнала палеонтологии позвоночных»[199]. Это необычное исследование было проведено через сто пятьдесят лет после того, как сэр Ричард Оуэн в 1865 году впервые описал анатомию додо на основе неполных и реконструированных скелетов, найденных ботаником и врачом Филипом Эйресом в 1860 году. В новом 3D-атласе впервые были представлены точные пропорции животного и несколько ранее неизвестных костей, в том числе кости коленной чашечки, лодыжки и запястья.

Благодаря исследованиям ДНК было установлено, что додо (Didus ineptus, позднее переименован как Raphus cucullatus, отряд голубеобразных) принадлежал к семейству голубиных и был близким родственником вымершего родригесского дронта и современного никобарского голубя. Он был умен, как голуби, и выглядел стройнее, чем на картинах, написанных европейскими художниками. По размеру додо был почти как лебедь-шипун. Биолог-эволюционист Ханнеке Дж. М. Мейера, принимавшая участие в этом новом исследовании, заметила, что череп дронта сильно отличается от черепа современных голубей. Он намного крупнее, с тяжелым клювом, а его форма претерпела значительные изменения. Стало ясно, почему первые натуралисты не хотели причислять рассматриваемую птицу к голубям, череп которой – это свидетельство ее уникальной эволюционной траектории.

Исследование 2016 года установило: «Додо чувствовал себя максимально комфортно на своем родном острове. Люди не занимались охотой на этих птиц, однако крысы и другие привезенные туда хищники, такие как свиньи и собаки, вероятно, оказали разрушительное воздействие на яйца и птенцов. Додо вымерли менее чем через сто лет после прибытия людей на Маврикий. У этих птиц были коленные чашечки, как и у нас. Большой крючковатый клюв использовался для добычи пищи, а также служил устрашающим оружием. Сильные конечности не только выдерживали вес додо, но и позволяли ему быстро передвигаться по густому лесу, а непригодные для полета крохотные крылышки помогали удерживать равновесие, когда он быстро шел или бежал»[200].

Еще более важно, что исследовательской группе удалось установить, как дронт и родственные виды реагировали на глобальное потепление. Как оказалось, островные особи подвергаются большему экологическому стрессу, вызванному изменением климата. Мы живем во времена шестого массового вымирания, при котором популяция многих животных сокращается на 60 %. При этом островные экосистемы являются наиболее уязвимыми и подверженными риску исчезновения. Существует еще множество видов, которые необходимо открыть и изучить, но, как когда-то додо, они могут погибнуть, прежде чем мы заметим их.

Журавли в цветных чернилах

Кацусика Хокусай. Два журавля на заснеженной сосне

Элегантно выгнув шею и длинный клюв, журавль расправляет перья на крыльях. Его длинные ноги расположены очень близко к нижнему краю изображения. За ним, словно в зеркальном отражении, стоит другой журавль, повернув голову боком к своему приятелю. Мягкие штрихи в области их спин передают роскошное оперение серого, синего и розового цветов. Животные изображены точно друг за другом, как если бы они были целым, выведенным единой линией. Даже их сухие, стройные ноги, кажется, являются частью общего орнамента, при этом черные ноги журавля на втором плане изображения как будто скрыты в тени.

В Японии одни виды этой птицы ведут оседлый образ жизни, другие в холодное время года мигрируют на юг и в центр империи Восходящего солнца. На гравюре представлен именно тот сезон, когда журавли сидят на узловатой ветке сосны, покрытой снегом. За ней пространство на рисунке меркнет между ясным светом и безмерной туманной тьмой; так изображена прекрасная зимняя пустота, слияние земли и неба. Эта сцена представлена в мельчайших деталях и в то же время неуловима, поэтична, как идеальное видение, явившееся в постоянно меняющемся пространстве. Неудивительно, что понять, к какому виду принадлежат эти журавли, непросто. Тот, что на переднем плане, может быть представителем журавля-красавки (Antigone vipio)[201], который прилетает на японские острова осенью, пережидает там самые холодные месяцы, а затем возвращается гнездиться на материк. Другой больше напоминает японского журавля (Grus japonensis), на сегодняшний день обитающего только в нескольких охраняемых районах острова Хоккайдо. Соседство этих видов в реальной жизни маловероятно, поэтому данное вполне реалистичное изображение вызывает некоторые вопросы. Наконец, над мелкими штрихами преобладает линейная элегантность и игра бликов, с помощью которых передана мягкость оперения птиц.