Ананда Банерджи – 12 животных в мировом искусстве (страница 15)

В целом это далеко не грациозная и не привлекательная птица, а скорее неуклюжая, невзрачная, причудливая на вид. Несмотря на это, она занимает почетное место среди других видов пернатых, размещенных в четырех углах изображения: двух куропаток, двух уток, попугая, а точнее суматранского лорикета, и редкого вида фазана – трагопана. На прозрачном аквамариново-зеленом фоне, плавно переходящем в голубизну неба, распускаются несколько пучков цветущих растений. Эта странная птица – додо, (Raphus cucullatus), дальний родственник голубей, но гораздо более значительных размеров – полметра в длину и массой, предположительно, 25 кг. Увидеть пернатого удалось очень немногим. Дело в том, что додо был первым животным (по крайней мере, из известных нам), которое вымерло по вине человека, прямой или косвенной. Эта большая птица, очевидно, не умела летать и обитала на острове Маврикий в Индийском океане. Прибытие туда португальцев и голландцев в шестнадцатом веке, а затем стабильное заселение территории острова в 1638 году, предопределило исчезновение додо с лица земли не позднее чем в 1690 году[179]. Когда Линней описал и классифицировал эту птицу в 1758 году, ее действительно уже долгое время не существовало[180]. Однако есть несколько изображений додо, которые были созданы в XVII веке. Самое древнее из них – гравюра на меди 1601 года: ее сюжетом стала деятельность голландских моряков на Маврикии во время экспедиции адмирала Якоба ван Нека в 1598 году. Вместе с додо, который роет землю с левой стороны рисунка, здесь есть и другие животные, некоторые из которых тоже вымерли – например, маврикийский чубатый попугай Lophopsittacus mauritianus.

В последующие десятилетия несколько живых особей погрузили на корабли, перевезли в дальние страны, и поселили в ботанических садах как экзотическую диковинку. (После смерти из этих пернатых часто изготовляли чучела.) Одного додо привезли в Прагу в подарок императору Рудольфу II[181], другого – в Лондон в 1638 году, а третий даже доехал до Нагасаки в Японии в 1647 году[182]. Кроме того, ранее, между 1628 и 1634 годами, английский купец Питер Манди[183] описал пару птиц, которых он увидел в индийском городе Сурат[184]. Возможно, это были те самые привезенные в Индию в качестве подарка султану Джахангиру додо, один из которых изображен на утонченной миниатюре, являющейся предметом данного исследования.

Джахангир был исключительным историческим персонажем. Он правил Индией до октября 1627 года, а после его смерти престол перешел к его сыну Шаху Джахану, будущему создателю Тадж-Махала. Джахангир «развивал персидскую культуру Индии Великих Моголов. Он питал слабость к природе, обладал тонким пониманием человеческого характера и эстетической чувствительностью, которая выражалась в содержании придворной художественной мастерской. Могольская живопись достигла очень высокого уровня изящества и богатства во времена его правления»[185].

Влияние любимой невесты султана, изысканной и образованной Нур-Джахан из семьи персидских аристократов, любовь к красивым вещам и незначительный или полностью отсутствующий интерес к предписаниям строгого ислама благоприятствовали деятельности мастерской, активно трудившейся уже во времена Акбара, отца Джахангира. Уникальность этого творческого объединения, сравнимая лишь со средневековыми скрипториями, состоит в том, что художники трудились над одним и тем же изображением группами. Таким образом, они избегали исключительного авторства и отражения личной позиции создателя, что было характерно для западных мастеров той же эпохи. При этом применялась модель «сотрудничества придворных художников – метод работы, который был установлен находчивым императором Акбаром. При такой системе написание картины обычно делилось на два последовательных этапа, например, создание эскизов и рисунка (t.arh.). Затем следовала работа над цветом (‘amal или rangāmezī). Один художник занимался композицией и прорисовкой, другой – оттенками. Иногда третий автор завершал основные фигуры (s.ūrat) или портреты (chihra или chihra nāmī)»[186].

В течение многих десятилетий эти мастерские работали постоянно, создавая миниатюры, украшения и рельефы, изображающие королей и сановников, сцены охоты и отдыха, дворцы и сады, а также множество растений и животных в «персидском» стиле, заимствованном из традиции Сефевидов и Тимуридов[187]. Одним из самых почитаемых среди художников творческой группы тех лет был Устад Мансур, то есть «мастер Мансур», которого император считал «уникальным для своего времени» – Nādir u’l ‘As.r[188].

«К сожалению, о жизни Мансура не известно ничего, кроме того, что он работал в мастерской Великих Моголов. Его карьера началась при дворе в 1589 году. В иллюстрациях „Акбар-наме“, выполненных по заказу императора Акбара, прослеживается его участие. Мастерская Великих Моголов, основанная императором Хумаюном (1508–1556), достигла пика славы как раз при упомянутом императоре Акбаре, который заказал художникам некоторые из самых впечатляющих произведений – „Хамзанаме“, „Акбар-наме“, „Анвар-и-Сохайли“ и даже переводы „Рамаяны“ и „Махабхараты“»[189]. Как и некоторые его современники, Мансур специализировался на цветочных и натуралистических изображениях. Однако он также оставил нам значительное количество портретов и иллюстраций к мифам, созданных по приказу его императора, страстного любителя растений и особенно животных, которых он держал у себя и изучал с неиссякаемым любопытством, преданностью, любовью и почти научным терпением. Интерес правителя не ограничивался природным миром великого и великолепного царства Индии. Император с энтузиазмом узнавал о животных и растениях Южной Азии, Африки, океанов и всех мест, откуда получал вести или дары – например, необычного туземного зверя или птицу. Из Персии Акбару привезли сокола, который, однако, прожил у него всего несколько дней: «В то время царь Персии послал с Пари Бегом Мир Шикаром (охотником за головами) сокола (shunqār) прекрасного цвета. […] Птица Шахи была растерзана кошкой из-за неосторожности Мира Шикара. Раненого сокола все же принесли ко двору, но он продержался не больше недели… Эта птица была такой необычной, что я приказал Устаду Мансуру, имеющему титул Nādir u’l ‘As.r („уникальный для своего времени“), изобразить ее и сохранить память о ней»[190]. А из Абиссинии Акбару привезли маленького слона. И император старательно изучил анатомические особенности, отличающие его от индийских особей. «По сравнению со слонами Индостана это животное имеет некоторые особенности. Его уши крупнее, чем у местных особей, а хобот и хвост длиннее»[191].

Очень немногие из этих животных долго жили в неволе, и Джахангир, который не хотел о них забывать, поручал своим художникам рисовать их. Такую задачу можно сравнить с тем, что делают фотографы и операторы телеканала National Geographic или BBC Earth в наше время. Художники должны были создавать точные и реалистичные изображения для иллюстрации письменных наблюдений султана. «Не секрет, что Джахангир интересовался живописью на тему флоры и фауны. Из более чем ста художников, работавших в его мастерской, не менее восьми посвятили себя портретному изображению животных и растений»[192]. В частности Устад Мансур часто получал особые задания. Так, вместе с императором он отправлялся в путешествие и создавал прекрасные рисунки растений и животных. При этом изображения не были лишены точности и реализма. В 1620 году, например, художник сопровождал Джахангира в Кашмир, где нарисовал не менее ста различных растений и птиц, включая редкую оляпку[193]. В этой особой тонкой алхимии реализма и изобретательности чувствуется признательность Мансура его господину и хозяину; при этом, подписывая работы, художник всегда определял себя как «слугу», что, возможно, соответствовало титулу «придворного живописца» в Европе[194].

Именно ему приписывается изображение додо, самое старое и точное из всех известных нам, чрезвычайно важное как для истории искусства, так и для естественных наук. «В 1958 году делегаты XII Международного конгресса орнитологов в Хельсинки обратили внимание на рисунок сейчас уже вымершего мавританского додо и посчитали, что это самая древняя и единственная сохранившаяся иллюстрация данной птицы. Картина, автор которой, к сожалению, пожелал остаться неизвестным, является важнейшим звеном в эволюционной истории изучения видов тропических фазанов»[195].

Не ясно, когда Устад Мансур выполнил знаменитую работу. Возможно, это произошло в середине двадцатых годов или, по другой версии, уже после смерти Джахангира, как раз когда Питер Манди увидел двух додо в Сурате. Но нам неизвестно ничего о жизни художника после смерти его султана и покровителя. Иногда увлеченный император сопровождал заказанные им картины точной характеристикой изображаемого животного, но о додо он ничего не написал. Конечно, правитель не мог предвидеть, что от этой птицы останется практически только данный симулякр, а от его безграничной власти – лишь произведения искусства, созданные по его повелению.

На протяжении сотен лет большой нелетающий голубь был предметом изумления, домыслов и часто насмешек. Вероятно, многим известно выражение «мертв как додо», которое часто употребляют в англосаксонском мире для описания чего-то бесполезного или исчезнувшего, глупого или неактуального. Однако недавние научные исследования показали, что все характеристики, которые веками приписывали этой птице, на самом деле совершенно неуместны. Оказалось, что додо не был толстым и глупым, каким его представляли на картинах XVII века и в сказках моряков. Из-за отсутствия археологических находок вся информация, касающаяся этой птицы, включая происхождение ее названия, остается в значительной степени гипотетической. В течение последних трехсот лет наши знания о данном пернатом основывались на рисунках и рассказах путешественников XVII века. Единственное, в чем мы можем быть уверены – додо – это первое животное, вымершее по вине человека.