Анаис Хамелеон – Одарённая нечисть (страница 9)

По оставленному проходу в центр круга пробирался толстый розовощёкий карлик в длинной рубахе, частично волочившейся по земле. Карлик путался в подоле, смешно подпрыгивал и вертел вихрастой головой на цыплячьей шее, пытаясь создать видимость строгого взгляда. При его появлении питомцы загомонили громче, а Живка шепнула, что это Хромыч. Сложно было бы не догадаться – что передо мной не Донка и не Смурник, я распознать сумела, а с госпожой Пульмонарией мы и вовсе знакомы.

Хухликов я в своей жизни повидала не так чтобы много, – они нечасто с прочими лесными обитателями общаются. И все как на подбор бестолковые. Или это мне так везло? Но об этом Хромыче Ньярка тоже нелестно отзывалась. А он и не противоречил такой оценке. Постоял-постоял в центре круга, обвёл всех мутными желтоватыми глазками и выдохнул:

– Тама, ну, на этих, как их… Ну, на Гиблых кочках – тама как бы ягоды есть. От, не знаю, съедобные аль нет, тока костей птичьих тама как бы много. Так вы ягоды те как бы изучите и мне доложьте. А опаски окружающим чтоб от вас как бы не было.

И всё так же, подпрыгивая и спотыкаясь, Хромыч отбыл из круга, на самый край поляны. А я даже не успела Живку ни о чём спросить, как перед нами уже стоял хмурый леший и, глядя куда-то поверх голов, рассказывал, что по питомнику разгуливает парочка мавок в обличье здешних обитателей. И если мавка разделит трапезу с кем-то из нечисти, то выпьет всю его силу, и останется он бодрый да весёлый, но к чарам более совершенно неспособный. Вот на этих словах у меня дыхание-то и перехватило: ничего себе, обучение! Ладно, я. Я и среди людей не пропаду, а куда в таком случае податься кикиморам с лешими, шуликунам да анчуткам?! Да и мне с силой, от рождения данной, расставаться совсем не хочется! И куда наставники смотрят?! Почему мавки здесь разгуливают? Как они сюда вообще попали?! Видимо, глаза у меня совсем квадратными сделались, потому что Смурник внезапно остановил на мне посветлевший взгляд, подмигнул и сказал, уже обращаясь только к Живке:

– А новичка мы одного не бросим, верно?

Кикимора просияла и изо всех сил принялась кивать наставнику, который продолжил знакомить собравшихся с заданием:

– Вспоминайте всё, что знали-слышали, о чём догадывались и что подозревали, расспрашивайте тех, кто может знать больше вашего, но мавок разоблачите и обезвредьте.

На смену лешему в круг вышла растрёпанная кикимора. Донка, стало быть. Если верить Ньярке, вредная. Если своим глазам и ушам доверять, ещё и опасная. Кикимора, прищурясь, зыркнула вправо, влево, дождалась, пока все умолкли, и заявила:

– На поляне двое про́клятых. Один над своей жизнью не властен, другой своей воли не имеет. Первый о беде своей знает и живёт здешним местам не во вред. Другой ни о чём не догадывается. И сроку у вас до полной луны, чтоб с чарами, лишающими воли, разобраться: кто наложил, как снять и чем грозит промедление.

И после зловещей паузы добавила:

– А, главное, что верней будет: пытаться снять эти чары или уничтожить про́клятого.

С поляны наставница уходила в гнетущей тишине.

На фоне заданий, полученных от Донки и Смурника, проблема, озвученная госпожой Пульмонарией, меня не слишком взволновала. Ньярка называла шишигу великой целительницей, так я и не удивилась, что задание её оказалось связано с этим важным для всех лесных, домовых и болотных существ искусством. До нашего сведения довели, что белки в человеческом парке расхворались. Орешки не щёлкают, семечки не грызут, к отдыхающим за угощением не пристают. Сидят в дуплах и шерсть теряют. Были уже прецеденты, когда абсолютно обнажённые белочки по соснам носились, пугая окружающих непристойным видом. Так нам, стало быть, и требуется белочку изловить (каждому свою), в болезни её разобраться и несчастное животное в кратчайшие сроки излечить.

Ну вот. Мало того, что в целительстве я не мастак, а так-сяк, так ещё и белку самостоятельно добыть требуется. А это ж из-под горы выберись, по парку пошастай, от всех людских взглядов укройся… Мне-то попроще: я и обликом человеку подобна, и с людьми общаться привычна. А как анчутка или коловёртыш будут пациентов добывать, я интересуюсь. Ладно, сами-то люди не больно глазастые, зато их эти… – гаджеты, во! – чего угодно срисовать способны. Телефонке же глаза не отведёшь. Не успел какой корягой прикинуться, пиши пропало. Всё же парк, даже кисловодский, это вам не лес: и деревья пореже, и людей побольше. Разглядят на снимке или видеозаписи и давай охотиться, покуда кто-нибудь поавторитетнее мистификацией не обзовёт.

Однако белки белками, а мавки на территории питомника обеспокоили меня куда больше. Ведь не вычисли мы их до заката, при свете луны они натворят куда худших бед. Но моя новая приятельница была настроена чересчур легкомысленно. Она практически отмахнулась от моих догадок и предположений и принялась рассуждать, к кому могли относиться слова Донки касаемо проклятия:

– Понимаешь, с мавками всё просто: не выведем до захода солнца, они самоликвидируются, а Смурник придумает, как нас наказать за нерасторопность. А ты что думала? Конечно, мавки – это его рук дело. Может, просто морок, а может, парочку куниц или хоть тех же белок зачаровал. Оно ж только до заката и продержится.

– Э-э-э… – Я очень многого ещё не знаю о питомнике и его нравах. – А лишение сил тогда как?

– Ну это смотря по его настроению. Может, тоже только до заката. Или на целую седмицу, чтоб урок накрепко вбить. Но не дольше – проверено. А вот Донка никогда таким не занималась. Она обычно два предсказания на будущий день изрекает, а мы должны до начала этого дня разобраться, где правда, а где ложь, по всяким признакам и приметам. А чтоб вот так, решать, кто тут проклят и не проще ли его уничтожить, – неслыханное дело.

– А насчёт первого проклятия? Это ж она про злыдня? Чтоб круг подозреваемых сузить?

– Ну ясное дело. И что он проклят, и что знает о том. Это всем известно. Круг значительно сузился. Аж до… – Живка беззвучно пошевелила губами, – аж до полста. Хотя нет. Она ж только о тех, кто на поляне был, говорила. А это значит, всего-то три десятка питомцев и все наставники.

Я непонимающе на неё уставилась. Наставники-то при чём?

– Мав, я уже говорила, что ты балда? Наставники тоже присутствовали на поляне. И исключать их никак нельзя. В том-то и может быть подвох.

– Стой-стой-стой! – Я всё равно не могла понять логику происходящего. – Задание Смурника – это сплошная фикция, так? И мавок никаких нет. А…

– Сплошная чего? – переспросила кикимора. – Мавок нет. И что? То, что имеется вместо них, ничем не отличается. И распознать этих созданий ты сможешь по тем же признакам, что и настоящих, и при неосторожности способность к чарам потеряешь. А если найдёшь способ от этих созданий избавиться, значит, тебе и сами мавки нипочём будут. Всё по-честному – ты здесь, чтобы учиться.

– Хорошо, – согласно кивнула я. – Но тогда и история с проклятием – такая же учебная обманка?

Но Живка только плечами пожала. Ничего похожего ей припомнить не удалось.

– Давай с другим сперва разберёмся, а? На проклятие времени больше всего отведено. Ещё успеется.

Но меня было не так легко унять.

– Жи, постой. Давай, ты уже всё разом объяснишь, чтоб я потом глупых вопросов не задавала. Ну вот кинемся мы все сейчас белок лечить. Или там ягоды изучать. Но кто-то же всё равно первым до истины докопается. И что? Выходит, другим можно больше не стараться?

– Пфе! Да с чего ты взяла, что тот, кто найдёт решение, нам с тобой доложится? И даже если так, один-единственный верный ответ существует крайне редко. Потому что мало вычислить, кто проклят, ведь снять тёмные чары можно по-разному. И за такое серьёзное дело сами мы не возьмёмся – только предложим свои варианты наставнице. И с белками так же: из-за чего они облезли, узнать необходимо. Но беде помочь всяк может по-своему. И с ягодами – ты одно полезное свойство обнаружишь, я три вредных. А на самом деле их окажется дюжина. Простые ответы если и есть где-то, так я их не встречала. Наше дело – учиться видеть, чувствовать. И природу, и её магию. Молчи, знаю, что это ты и без питомника умеешь. Но то, что видишь ты, не видит бродница, верно? И если она к тебе за советом обратится, ты подскажешь. В этом весь смысл. Ты не дашь ей готового решения, но поможешь нащупать ту тропинку, которой она сама не разглядела, если, конечно, она тебя спросит. И это очень важно – вовремя сообразить, чья помощь тебе сподручнее будет. Уфф… Хорош болтать! Айда к Гиблым кочкам!

Ага, хорошо ей говорить! А мне тут кто-то обещал вылазку к сытной лещине. Кикимора, совсем было навострившаяся заняться исследованием таинственных ягод, оценивающе на меня взглянула, испустила тяжкий вздох и кивнула: идём, раз такое дело. Живот мой немедленно отозвался восторженной трелью, и я его хорошо понимала. Последний раз я перекусывала около суток назад, ещё в поезде. Ну а как бы я ещё до Кавминвод добралась? Вратами в одиночку ходить у меня пока нос не дорос. Вот через пару веков куда как проще будет. А может, и раньше – вдруг научусь здесь и этой премудрости.

Глава шестая, в которой оказывается, что орехи любят ритм, а лесавка мечтает о радужнице