Анаис Хамелеон – Одарённая нечисть (страница 10)
Это просто не описать, как здорово, что в Подгорье сытная лещина водится. Орешек невелик, а сытней трёх ковриг. И не просто сытней, а и на любой вкус. Щёлкай орешки да представляй свои любимые яства: хошь, репу печёную, хошь, бруснику мочёную, аль пироги с грибами да кашу с желудями.
Пока мы неслись кормить меня завтраком, Живка не умолкала ни на минуту. И как ни странно, это вовсе не были восторженные писки на тему несравненности ненаглядного злыдня, потому что «я знаю, тебе хочется о Сьеффе послушать, обязательно о нём расскажу, но вначале нужно решить все задачи и желательно в числе первых, потом объясню почему».
Я не стала разочаровывать кикимору тем, что злыдень мне интересен чуть ли не в самую последнюю очередь – не опасен и ладно, – а просто внимала, кивала и поддакивала. Это очень рационально: пока толком ничего не понимаешь, лучше больше слушать. Оказывается, с ягодами нас непременно ожидает какой-то подвох. Не иначе, Хромыча занесло на те кочки, и он во что-то вляпался, с ним это часто случается. И теперь нам предстоит разобраться, насколько всё печально, и желательно без ущерба для себя и окружающих. А этот самый ущерб вполне возможен, потому что только задания Смурника и Пульмонарии при всей их сложности всегда безопасны. Да-да! И все неприятности, что с нами могут при этом произойти, всегда учтены и просчитаны. Донка тоже никогда активных действий не требует – только наблюдать и свои соображения высказывать. Зато из-за Хромыча кто-то из питомцев непременно оказывается в ситуации, когда без посторонней помощи не выкарабкаться. И это большая удача, что до сих пор никто серьёзно не пострадал.
Мои вялые протесты типа «да что опасного может быть в ягодах?» кикимора пресекла одним многозначительным «хм!», а тут и завтрак подоспел. То есть мы выбрались к горному склону, густо заросшему лещиной. Да не простой, а той самой – сытной. На вид орешник орешником, только плоды покрупнее, с яблоко-дичку. Таких орешков парочку съел и сыт. Но парочкой мы, конечно, не ограничились: я набила под завязку сумку, что болталась через плечо (никогда не выхожу без объёмистого рюкзака или сумки и сто раз убеждалась, как это правильно), а Живка – карманы длинной и изрядно потрёпанной жилетки.
– Ты не думай, я не от жадности, – пыхтела Жи, козой взбираясь по каменистому склону и пытаясь дотянуться до ближайшей ветки, густо усыпанной нежно-зелёными розетками, скрывающими в себе вожделенные орешки.
Сытная лещина хоть и растёт только вблизи сильных магических источников, сама чарам не поддаётся, и чтоб достать её плоды, изрядно попотеть приходится. Поэтому в жадности я кикимору и не заподозрила ни разу – сама предпочитаю один раз попрыгать вокруг вреднючих зарослей и седмицу после не вспоминать об этих мучениях. Лещина не яблоня, на её ствол не вскарабкаешься, слишком тонок. Вот и исхитряется кто как может, чтобы добраться до пропитания. В отцовском-то лесу этого чуда не водится, зато в Уральских горах меня научили, как до плодов удобнее добираться. Тут такая хитрость имеется: нужно деревце потрясти, но не абы как, а создавая определённый ритм. И если нигде не собьёшься, орехи сами осыпятся. Не все, конечно, а только самые спелые.
И я полезла к приглянувшемуся мне стволику, уворачиваясь от хлёстких веток. Ха! А здесь об этой уловке и не слыхивали! Живка ещё и посмеиваться принялась, когда я стала трусить деревце, – дескать, бесполезно, так ничего не… Ага! Получилось! Но научить кикимору полезному приёмчику не вышло – чувство ритма у неё напрочь отсутствовало. Да быть того не может! Она ж музыкант! А как же флейта?!
– Ну-у-у, скажешь тоже, – протянула расстроенная неудачей Жи. – Музыка, она целиком рождается. Я же мелодию не выстукиваю, её флейта поёт.
Ничегошеньки я не поняла, но натрусила орехов на двоих, попутно подкрепилась, и мы, наконец, отправились выполнять первое задание. Ещё на поляне, услыхав от хухлика о ягодах, я затаила надежду, чтоб это оказалась радужница. Только надежда была так себе, дохленькая. Радужница ведь хотя и редкая, но по описаниям вполне «ве́домая», ничего «неведомого», кроме того, где её искать, в этой ягоде нет. А найти её было бы здорово! Это ж столько возможностей разом открывается – хочешь, сам меняйся, хочешь, меняй мир вокруг себя.
Говорят, радужница имя своё получила оттого, что собранные днём невзрачные сероватые ягоды с наступлением ночи раскрашиваются во все цвета радуги. И никак не угадать, сколько каких окажется. И дают эти разноцветные ягоды разные возможности тому, кто их съест. Каждый цвет за что-то своё отвечает. Нужно что-то в своей внешности изменить – кидай в рот красную, хочешь завладеть чем-то материальным – съешь оранжевую. Чтоб к тебе отношение изменилось, требуется жёлтая, а зелёная позволяет проникнуть в чужие мысли. Голубая для новых знаний, синяя магическую силу увеличивает, а фиолетовая позволяет исполнить одно желание.
Конечно, есть определённые неудобства – реализовать эти возможности только ночью можно, пока солнце спит. Но тем продуманнее всё выходит. Да и хранятся ягоды сколько угодно, ничего им не делается. Одна беда – капризное растение само решает, кому в руки даться. Тут уж ищи не ищи – всё без толку. Цветок папоротника и то проще добыть. О том хотя бы известно, когда за ним охотиться следует.
Но радужница была лишь моей давней мечтой, а проблема от наставника озадачивала по-своему. Каким образом мы должны выявить свойства таинственных ягод, не причинив при этом никому вреда, я даже предположить не решалась, а потому была заинтригована и готова удивляться. И хорошо, что у меня был именно такой настрой, потому как действительность оказалась… ну, несколько более странной, чем даже я могла бы нафантазировать. Во-первых, выяснилось, что Гиблые кочки находятся аккурат на границе Тумана. А это по любым меркам далековато. Если вы, конечно, пока Вратами ходить не обучены, так, чтоб расстояния вообще не играли никакой роли. Но на это и взрослая нечисть не вся способна, а мы с Живкой, как ни крути, мелкие ещё. Поэтому нам был необходим транспорт. Не, не людской, не подумайте.
Можно было зачаровать платок и домчаться по воздуху. Да нет же, не сидя на платке. Скажете тоже! Просто держишься за него руками и летишь, как под куполом. Но на одном платке вдвоём не полетишь, а сама я дороги не знала. Так что этот вариант отпал сразу же: платку на словах дорогу не объяснишь и направление не покажешь. Путешественник должен чётко представлять, куда ему надо. Я поинтересовалась, почему нельзя кого-то попросить провести нас Вратами, и заработала очередную «балду». Никто не станет нам помогать, в том смысле, чтоб выполнить за нас часть задания. Научить – пожалуйста, а делать – ни в коем случае. Ну а раз с Вратами связываться самим нам ещё рановато, то и разговора о них нет.
Зато в нашем распоряжении был старый добрый способ путешествия верхом на китоврасах. Они, конечно, задаром не помогают, но зато безотказные. Свистнешь с вывертом по-особому, и вот к твоим услугам и транспорт, и проводник. Поговорить с ним не получится – не о чем, но дороги китоврасы отменно чуют, кратчайшим путём доскачут, куда требуется.
Живка сказала, что в Подгорье китоврасов живёт всего с полдюжины и очень может быть, свободных как раз сейчас и не окажется, но попробовать-то можно. И она свистнула. Она так свистнула, что я только охнула завистливо. Ну, после того, как дух перевести сумела. И к моему немалому изумлению, полуконь-получеловек не замедлил явиться. У меня аж в глазах зарябило: ослепительно-рыжая, какая-то апельсиновая шевелюра и бледная, усыпанная веснушками кожа китовраса совершенно не сочетались с вороной мастью его «лошадиной» половины.
Нетерпеливо перебирая передними ногами, китоврас разглядывал нас, склоняя голову то к одному, то к другому плечу. Руки его при этом жили своей, отдельной жизнью: длинные пальцы быстро-быстро переплетали пучок сухой травы, превращая его в плотный жгут. И не понять, делом китоврас занят или так, лишь бы что-то в руках вертеть. Кикимора шикнула мне, чтоб не высовывалась. И так мы и любовались друг другом, пока китоврасу это не надоело.
– Ну! – неожиданно тонкий голосок смешно контрастировал с могучей статью. – Чего звали?
Дождавшись вопроса, Живка спешно выпалила, что нам нужно добраться к Гиблым кочкам и как можно быстрее. Глаза загорелись, доплетённый жгут был отброшен в сторону (всё-таки это оказалась безделка!), и китоврас махнул рукой себе на круп, поторапливая нас. Вот это я понимаю: никаких капризов и увёрток. Надо – значит, поехали! Легко сказать! На него же ещё взгромоздиться предстоит. Но китоврас предупредительно опустился на колени, так что с этим проблем не возникло.
Я умостилась позади кикиморы, крепко обхватив её обеими руками. И скачка началась. Вроде бы копытами китоврас земли касался, по воздуху не летел вроде бы. Но такого галопа я бы и во сне не представила. Кларакоры, оставляемые за спиной, слились в сплошную стену, я только и утешалась мыслью, что, должно быть, дорожка ровная да пустынная, а то посшибали бы мы всё и всех встречных.
Не скажу точно, сколько мы так неслись, но мне показалось, не слишком долго. Туман встал на нашем пути непроницаемой стеной как-то уж очень неожиданно, и китоврас остановился так резко, что Живка с размаху ткнулась носом ему в спину, а я влипла ей между лопаток. Думала, всё, лицо так и сплющится. Лесавка с приплюснутым носом – такого ещё лес не видывал! Но, кажется, обошлось. Мы с Живкой ни живы, ни мертвы стекли на землю, а китоврас, взбрыкнув, развернулся и был таков.