Анаис Хамелеон – Без переплёта (страница 2)

– Людысик? – Дора слегка опешила от этого потока слов.

– А, ну заведующая – Людмила Петровна. Ты же с ней должна быть знакома, иначе, как здесь очутилась?

Дора понятия не имела, как она здесь очутилась, но Маша, которая Мария Ефимовна, ответа не ждала.

– Ты по коридорам не ходи. Коридоры для читателей. Между всеми отделами можно пройти и так. Тебя Швабра шваброй не стукнула?

Дора поёжилась:

– К счастью, нет. А могла?

– Ещё как! Она бы и читателей всех мокрой тряпкой гнала подальше, но тогда её саму Людысик в ведре утопит. Ой, что ж я не спросила, ты варенье будешь?

Мария Ефимовна нырнула за тумбу и выудила оттуда пузатую банку с вишнёвым вареньем. Дора помотала головой:

– Спасибо, не люблю сладкое.

– Счастли-и-ивая! – Мария Ефимовна с завистью вздохнула. – А я всё клянусь-клянусь не есть сладенькое, но без варенья жить не могу. Где ж тут похудеть?!

На первый взгляд, никаких диет ей не требовалось. На второй тоже. Маша никак не могла бы назваться не то что полной или полноватой, совсем наоборот. Дора вынуждена была признать, что даже джинсы с ультранизкой посадкой, обнажающие тазовые косточки, сидят на ней идеально. Вот если б не эти джинсы, не синие и зелёные пряди в рыжей шевелюре и не пара колечек в брови, совсем красоткой была бы. Дора критически подумала, что хоть Мария и выглядит очень молодо, но ей явно хорошо за тридцать. И это не тот возраст, когда подобное уместно.

– А что это за отдел? – Дора заинтересованно разглядывала огромные фолианты в кожаных переплётах. Такие ей никогда не доводилось держать в руках. Только в музее видела.

Мария мгновенно посерьёзнела.

– Это Хранилище уставших строк. Если хочешь полистать, обязательно надевай перчатки.

– Такие ветхие?

– Такие едкие!

Дора пожала плечами. Подумаешь, какое остроумие! А то она сама не знает, как обращаться с антикварными экземплярами.

Мария-Маша виновато улыбнулась:

– Ты извини, но пыль сама себя не протрёт. Дверь в следующий отдел за стеллажами. Аккуратнее, не споткнись о порожек. И не пугайся, если что.

Дверь за указанным стеллажом была не похожа на обычные, межкомнатные. Сверху донизу полотно из тёмного дуба украшала филигранная резьба с настолько тонкими завитушками, что дерево казалось не толще бумаги. Страшно было даже прикасаться к такому изяществу. Но как-то же сотрудники перемещаются из отдела в отдел?

Тихий скрип старых петель показался Доре похожим на шелест книжных страниц, а негромкий стук, с которым дверь за ней закрылась, – на недовольный вздох. Впрочем, всё здесь так или иначе казалось живым. К этому просто нужно привыкнуть: старые дома все такие. Даже столетнее здание будет скрипеть половицами, хлопать ставнями и гудеть ветром в трубе. А этот особняк куда старше на вид.

Оказавшись за дверью, Дора не смогла сдержать восхищённого вздоха. Огромный зал напоминал музейную экспозицию: стеллажей здесь не было, всё пространство, сколько хватало глаз, занимали аккуратные столики на изогнутых ножках. На каждом столике лежало по одному толстенному тому. Страницы под весомыми обложками не прилегали аккуратно одна к одной, а словно бы чуть коробились, делая книги ещё толще на вид.

Между столиками с пипидастром в руке деловито прохаживалась светленькая девчушка с забавной причёской, напоминающей афро. Она тщательно смахивала невидимую пыль с книг, при этом наклоняясь над каждой и что-то доверительно шепча. Гостью она не замечала до тех пор, пока Дора не подошла вплотную и тихонько не кашлянула.

– А-а-а-а!!!

Такой реакции Дора не ожидала. Ну вздрогнуть – да. Но чего так орать-то? Нервная библиотекарша замолчала, сделала страшные глаза и схватила Дору за руку:

– Бежим!

Они вихрем пронеслись по всему залу и, не останавливаясь, вылетели в следующее помещение. Девушка плотно захлопнула дверь и, тяжело дыша, закрыла её на засов. За дверью раздались сначала редкие хлопки, потом всё чаще, чаще, и вскоре началась такая какофония, хоть уши затыкай.

У девушки задрожали губы.

– Ну вот зачем было подкрадываться? Теперь снова всё по местам раскладывать.

Дора начала подозревать, что стала жертвой не очень умного розыгрыша. Её так грубо наталкивали на мысль о мистической подоплёке происходящего, что верилось всё меньше. Ладно. Пусть себе развлекаются. Она станет смотреть и наслаждаться представлением. А может, даже подыграет, поучаствует в спектакле. В конце концов, четвёртая стена должна быть разрушена!

– Я Рина, – как ни в чём не бывало сообщила девушка. – Ты новенькая, да?

Дора кивнула и в свою очередь представилась.

– В Зале спящих воспоминаний нельзя шуметь. От этого воспоминания просыпаются. Тебе инструкцию не выдали?

Инструкция – это интересно. Дора никогда не отказывалась от возможности изучить очередной циркуляр. А уж в подобных обстоятельствах это вдвойне волнительно. Это как подарок на приближающийся день рождения.

Дора замерла. А что, если всё происходящее сродни городским квестам, на которые так падки её коллеги с прошлой работы? Ну ладно, ладно, она и сама пару раз участвовала в чём-то подобном. Может, это попытка её расшевелить таким образом? Ей ведь все говорили в последнее время, что она совсем скисла.

– Ау! – Рина помахала рукой перед самым её носом. – Тебя в какую секцию определили?

– Недописанных романов.

– У-у-у! Скука смертная, – скривилась Рина. – Просись к Арсению Антоновичу в помощницы. Тогда точно не заскучаешь. А недописанки и без присмотра не шалят. Ну ты давай к себе, а то полдень скоро, Людмила Петровна дозором пойдёт. Увидит кого не на месте – мало не покажется.

– Да куда мне идти-то?

– Вон в ту дверь и налево.

«Вон та дверь» привела в каморку к тому самому Арсению Антоновичу, которого упоминала Рина. Оказался милейшим старичком. Даже проводил самолично, не отделываясь указаниями, куда новенькой пойти.

И, сама того не заметив, Дора погрузилась в привычную атмосферу санитарного дня. Протереть, смахнуть, поправить – обычная библиотечная уборка. Отдел был небольшим, стеллажи невысокими, а рукописи стояли ровными рядами, не пытаясь шлёпнуться на пол. Наведение чистоты заняло не больше пары часов, и оставшееся время до вечера Дора посвятила изучению каталога.

* * *

А санитарный день в Центральной библиотеке №4 всё не заканчивался и не заканчивался. Казалось, время, отведённое для наведения чистоты на стеллажах и в книгохранилищах, получило свойство растягиваться.

Дора нервно поглядывала на часы. Хоть и не ждёт никто дома, но пора бы и честь знать.

Густые осенние сумерки, с любопытством заглядывающие в окна, откровенно намекали, что рабочий день затянулся, а на часах стрелки никак не хотели показывать 18:00.

– Что, Дорушка, не утомилась ли?

Сухонький Арсений Антонович, неслышно возникший в дверях секции недописанных романов, устроился в кресле для читателей аккурат напротив Доры и шумно отхлебнул ароматный травяной отвар из огромной глиняной кружки. На правах старейшего библиотекаря Арсений Антонович всех сотрудниц величал ласково-детскими именами, так что и почтенная Людмила Петровна у него Милушка, и бойкая молодящаяся Мария Ефимовна Марусенька, а теперь и Дора Адамовна, которой до полувекового порога всего ничего, Дорушкой стала. Так ведь и не поспоришь. Старший библиограф ей в дедушки годится, не иначе под девяносто патриарху.

Арсений Антонович хитро прищурился и понизил голос до шёпота:

– Так что, Дорушка, как тебе первый день? Никто не напугал в нашем книжном царстве? Хотя… – старик сделал паузу, оглянулся и продолжил чуть зловеще: – Может, ещё испугаешься.

Дора перестала копаться в карточках, приподняла бровь:

– Арсений Антонович, если речь про сушёного паука в Антологии разрозненных отрывков, – я его вытряхнула. Согласна, безобразие. Мыши, надеюсь, у вас тут не водятся?

Библиограф покачал головой, сделал очередной шумный глоток и отставил кружку на ближайший стеллаж:

– Да что пауки… мелочи. Стра́ник, сталбыть, не пугал ещё?

Где-то в глубине помещения с грохотом упала книга. Дора вздрогнула, а старик расплылся в довольной улыбке.

Дора поджала губы и сухо спросила, видя, что библиограф настроен пообщаться:

– Это который «библиотечный домовой»?

Арсений Антонович оживился:

– Ну какой же он домовой? Скорее уж «страничный». Появился-то из старых страниц, которым бы пылью осыпаться, ан нет! Вместо пыли наш Стра́ник возник. Думаешь, почему санитарный день так тянется? Это ж он старается время растянуть, чтоб, значит, во всех уголках успели пыль протереть. Очень пыли не любит: боится, вишь, что конкуренты народятся. А Стра́ник-то привык уж, что это его владения.

Центральная библиотека №4 и без того не вызвала у Доры особенно тёплых чувств. Одно название чего стоит! «Центральная номер четыре». Это как понимать прикажете? В Стклянске что, ещё три центральные библиотеки в наличии? Но ведь так не бывает?

А уж если вместо работы придётся выслушивать всякие байки… Дора, перебравшаяся в захолустный Стклянск из города-миллионника, не привыкла к пустой болтовне во время рабочего дня. В областной библиотеке, где она проработала большую часть жизни, так было не принято.

Дора отмахнулась от мыслей о странностях, сопровождавших её нынешнее трудоустройство, и вежливо поинтересовалась:

– И чем же ваш Стра́ник так опасен? Почему я испугаться должна?