Ана Тхия – Все люди севера (страница 9)

– Неужели ты совсем ничего не чувствуешь, зная, что все они наверняка погибли в море? Что она погибла?

Улла отвела взгляд. Когда Скалль уже покидал помещение, вёльва услышала, как он тихо обратился к другу:

– Ты удивишься, когда вскоре мы увидим ее живой.

Ночью Улла проснулась от скрипучего протяжного вскрика. Раздался металлический грохот и стук по деревянному полу. В покоях стоял лютый холод и тьма. Провидица сильнее завернулась в меха и, высунув голову, осмотрелась. В комнате она явно была не одна – кажется, какой-то нескладный комок яростно возился в нескольких шагах от ее укромного логова.

Наконец клубок звуков расцепился на возгласы двух мужчин – один остался лежать на полу, а второй приблизился к Улле.

– Подойдешь ближе, и я проткну тебе глотку, – прорычала она, спросонья даже не узнав свой хриплый после сна голос.

– Тогда почему же мне пришлось тебя защищать? Ты, как погляжу, спала, когда враг пробрался, – насмешливо фыркнул Торгни.

Улла выдохнула и отстранила нож, который прятала под мехами. Решив было подойти и посмотреть, кто же все-таки пытался ее убить, она уже вытащила ногу из-под одеяла… Но тут, накренившись, в дальнем углу упал небольшой кувшин и глухо ударился о человеческое тело. Торгни напрягся, Улла медленно подтянула ногу обратно. Тишину больше ничего не нарушало, но девушка решила остаться в постели, словно маленький ребенок, боящийся темноты. Ни к чему рисковать.

В покоях не было окон, и Улла не понимала, далеко ли до рассвета. За ночь тепло очагов, согревавших медовый зал, успело рассеяться. Девушка куталась в покрывала. Сердце ее сильно колотилось, сон как рукой сняло.

– Кто это был? – прошептала тихо вёльва.

– Кто-то, кто желал тебе смерти, – Торгни постоял ещё немного, наблюдая за темнотой, и опустился рядом с девушкой. Он задумчиво покрутил перед собой клинок, добытый у врага, но ничего не разглядел. Впрочем, воин и не думал найти на нём какие-то знаки. Торгни провел рукой по лицу. – Скалль предвидел это. Завтра многие будут расстроены, что ты еще дышишь. И чем ты им так не нравишься?

Улла не ответила. Она поежилась от мысли, что за пределами этого крошечного убежища ее поджидали только враги. Раньше люди Скогли были ее друзьями, а многие даже семьей. Но все изменилось. Будь их воля, жители наверняка принесли бы ее в жертву богам еще три года назад, когда они с Сиббой впервые заговорили о Рагнарёке. Хоть ярл Лейв и заставил ее отречься от собственной матери, многие с тех пор не доверяли провидице. Они думали, что своими нашептываниями она приманивала беду. Все-таки зимы стали холоднее, а урожай беднее.

Улла отвечала им взаимностью. После казни матери ей было сложно видеть в них людей, а не чудовищ. Там, за деревянными стенами длинного дома, в котором она сейчас сидела, были женщины и дети, старики, на чьих глазах она росла, но Улле казалось, что все они обезумели от неизвестной болезни. Если бы всех жителей Скогли забрала внезапная смерть, вёльва не пожалела бы.

А завтра она посмеется им в лицо, потому что осталась жива. И вскоре они уже будут видеть в ней избранную богами спасительницу Мидгарда. Как и было предсказано.

– Это мог быть Ненне, он уже пытался убить меня после казни матери, – проговорила вёльва. – И прямо перед свадьбой с Лейвом. Он говорил ярлу, что я заберу его душу и буду играть с ней, как ребенок с соломенной куклой. Что даже Хель откажется от проклятого Лейва, когда я убью его своей страшной силой.

– А так и есть? – проворчал недовольно Торгни. – Ты забрала его душу?

– Что? – удивилась Улла. – Конечно, нет. Я ничего с ним не сделала. Только соврала ему о силе берсерка.

– Бедный ярл Лейв.

– Брось, – отмахнулась Улла. – Он хоть и взял меня в жёны, но тоже втайне желал, чтобы я поскорее умерла.

– Ты совсем никому не нравишься? – настороженно усмехнулся Торгни.

Улла какое-то время молчала. В её глазах Торгни был глупым мужланом, не заслуживающим того, чтобы вести с ним беседы. Но его голос в темноте звучал мягко, едва ли не убаюкивая девушку. К тому же Торгни только что спас ее от гибели. Не стоило быть такой неблагодарной. Она могла наградить его беседой.

– Моя мать взялась поведать людям о грядущем Рагнарёке. Сибба понимала, что никто не готов принять правду, поэтому сказала, что видения принадлежат ей. Но на самом деле видения были моими, – вздохнула Улла. – Лейв не поверил ни единому слову. Но он очень испугался, что могли поверить люди. Поэтому назвал ее ведьмой и приказал казнить, а меня оставил в живых, заставив отречься от матери.

Торгни запустил пальцы в бороду и задумчиво поскреб подбородок. В темноте Улла разбирала только массивный силуэт воина. Гораздо отчетливее был его запах. Пот и пыль смешивались с духом еды и пива.

– И после этого Лейв взял тебя в жены? – удивился Торгни.

– Это… неинтересная история, – пожала плечами вёльва. – Он ведь не знал, что видения принадлежат мне. Думал, что моя мать сошла с ума, а я – нет.

Торгни помолчал, а потом спросил:

– Значит, ярл был настолько глуп, что сначала казнил твою мать, а потом решил, что ты даруешь ему великую силу? – Торгни сдавленно хохотнул. – Как тебе удалось убедить его, женщина?

– Эту историю я приберегу на случай, если мне понадобится убедить в чем-то и тебя.

– Нет тех обещаний, ради которых я женился бы на тебе, ведьма.

– Даже обещай я сделать тебя бессмертным, как конунг Скалль? – в темноте Улла хитро прищурилась, но этого не было видно.

– А ты можешь? – выдохнул Торгни.

Улла тихо рассмеялась.

– Вот видишь, – покачала она головой. – Ты бы женился на мне ради любого чуда, которое я посулю. Как и ярл Лейв. Нынче каждый воин мечтает стать таким, как Скалль. Сделаться частью замысла богов, быть избранным самим Одином! И раз только я одна могу обратиться к богам, то и тебе, и Скаллю, и всем, кто хочет обрести силу, придется преклониться передо мной.

Торгни тяжело вздохнул. Он слишком хорошо знал Скалля. Знал его горячий нрав и жажду признания, скрытые за не менее сильным желанием спасти Мидгард. Часто ему приходилось одергивать друга, чтобы тот умерил свой пыл, но с каждым днем их странствия это становилось всё сложнее. Чем больше людей восторженно взирали на конунга, тем больше Скалль желал возвыситься над ними. Торгни понимал, что провидица только сильнее разожжет в конунге жажду власти.

Это была очень опасная связь.

Торгни в темноте потер свои глаза. Ему казалось странным, что теперь не только Скалль был избранным богами человеком, но и эта девчонка оказалась тесно связанной с высшим миром. Сколько же еще будет таких? Чем руководствовались боги, совершив свой выбор? Он погрузился в раздумья. Улла тоже молчала. На улице тихо провыл пёс, и девушка осмелилась прервать паузу.

– Ты совсем не спал? – неожиданно спросила она Торгни, вырвав воина из тяжелых дум.

– Кто бы тогда нас охранял? – хмыкнул мужчина, встрепенувшись.

Вёльва опустила голову на мягкие сбитые подушки, готовая вновь заснуть. Теплые меха на огромной кровати окутали ее со всех сторон. От них исходил запах ярла, который улетучится так же скоро, как и память о нём. Волоски с меховой накидки защекотали Улле нос, когда она втянула ноздрями спёртый воздух.

Улла повернулась на бок, лицом к рыжему воину, который в темноте был схож с громадным деревянным великаном-ётуном.

– Спасибо тебе, Торгни.

Он только промолчал в ответ. Его тяжёлое, медленное дыхание отчетливо слышалось в тишине. Могло показаться, что Торгни уснул, но на самом деле он пристально вглядывался в темноту.

– Завтра Тор услышит меня, не сомневайся, – уверенно произнесла Улла.

– Ты думаешь, что я сомневаюсь в этом?

– Все сомневаются. Кроме Скалля, – по тому, как изменился голос девушки, стало ясно, что она улыбалась. – И если ты веришь ему, то сможешь поверить и в меня, – Улла взволнованно сглотнула. – Наконец-то я могу произнести это вслух. Только подумай… Никто уже не попросит богов об удачной охоте и спокойном море. Теперь у богов остался только мой голос. У богов осталась только я одна, Торгни. Представляешь?

Не было слышно, как скрипнули стиснутые зубы мужчины. Сейчас ему вдруг стало неуютно рядом с ведьмой, которая с каждым новым словом возносила себя все выше и выше над людьми, облаками и даже Асгардом. По телу Торгни пробежали мурашки, он боялся, что ведьма способна наложить на него проклятье, перемолоть его кости прямо внутри тела или подчинить себе его разум. Ему очень хотелось теперь сбежать.

Тем временем вёльва продолжила:

– Я – последний человек, который слышит богов, увы. Их последние слова, последняя воля. Я услышу последний предсмертный вздох Одина, – она помолчала. – И последний вздох Тора. Ты бы хотел услышать его?

– Я бы хотел слышать даже как Тор храпит в своем чертоге, – вздохнул печально воин.

Улла вдруг положила ладонь на руку Торгни. Он вздрогнул, но прорицательница крепко сжала пальцы, и мужчина замер, ожидая, что прямо сейчас она заберет его душу. Торгни поймал себя на мысли: не должен ли он прямо сейчас снести ей голову взмахом топора?

– Уверяю тебя, – медленно прошептала Улла. – За то, что ты сделал для меня, Торгни, я в точности передам тебе последние слова Тора.

Мгновение тянулось бесконечно. Торгни ощутил, что прорицательница завладела его разумом, наложив страшные чары, заставляющие испытывать к ней благоговение. Такие люди, как Улла – шаманы и прорицатели, – всегда притягивали людей божественной таинственностью. Они балансировали между Мидгардом, Асгардом и Хелью, зависнув где-то на ветвях мирового древа. Отчасти люди, отчасти боги, отчасти чудовища. Торгни, конечно, встречал таких и раньше, но Улла была особенной. Она увлекла его, мгновенно обратив недоверие и раздражение в трепет.