Ана Тхия – Все люди севера (страница 53)

– Тор обратил свой взор на Уллу, когда она взывала к нему, – медленно произнёс конунг. – И тогда вернул нам море.

Но Ракель точно не собиралась сдаваться. Это Скалля и пугало.

– Или он обратил свой взор к тебе? К единственному избранному спасителю, который хоть что-то делает для людей?

Скалль испуганно распахнул глаза. Что, если она права? Ведь в ту ночь ему казалось, что Тор действительно смотрит на него. Но он так хотел верить Улле, потому что за три года страшной зимы ещё ни разу не встречал никого, кто подтвердил бы ему волю богов. Она нужна была ему больше, чем все люди севера. Но только при условии, что она не лжёт.

Скалль молчаливо смотрел на Ракель, обдумывая её слова.

– Она ведьма, Скалль.

– Назови меня ведьмой еще раз, и я…

– Довольно, – Скалль поднял вверх руку, призывая девушек к молчанию. Никто ему не перечил. В повисшей тишине вдруг завыли волки. Их протяжный вой запетлял среди скал и размножился на сотни завываний. – Норны уже давно определили наши судьбы. Думаю, если бы мы не увели волков, то наши люди не смогли бы вовремя покинуть Ставангр, – Скалль указал рукой в сторону моря. Там вдоль берега протянулась вереница из десятка уходящих прочь драккаров. К сожалению, несколько из них бесформенными обломками дрейфовали в гавани города рядом с остовами тех, что сгорели ранее. Скалль только надеялся, что на уничтоженных цепью кораблях не было людей. – Но назад нам путь отрезан. Нам не перебраться через руины города и ров, что оставила Глейпнир… – Скалль задумчиво сощурился и покрутил головой. – Обогнём скалу и выйдем к восточному берегу Ставангра, наверняка там есть где причалить. Уверен, Торлейв будет идти вдоль берега и искать нас, – Скалль взглянул на удаляющиеся в море корабли. – Уже скоро они войдут в пролив Скагеррак. И тогда назад дороги не будет, наши корабли уже станут заметны, – Скалль вздохнул и обернулся, оглядывая друзей. – Времени совсем нет. Без солнца холодать будет ещё быстрее, поэтому поторопимся. Постараемся найти кров, если не успеем добраться до берега через скалы. Эта, как ты? Идти сможешь?

Фюн и Эта переглянулись и кашлянули почти одновременно.

– Я ещё собираюсь посмотреть, как ты, северный зверь, станешь конунгом всех народов. Будь уверен, я доковыляю до этого дня, чтобы от души посмеяться, – ответил Эта.

– Обещаю, что тебе будет над чем смеяться, – Скалль выдавил из себя улыбку. – Торгни?

– Моя нога тоже донесёт меня до этого дня, – подмигнул друг, а потом посмотрел на Уллу таким взглядом, что та сразу и не поняла, чего в нём больше: осуждения или печали.

– Ракель? – Скалль подошёл к рыжей воительнице и пригладил её растрепавшиеся волосы.

Улла презрительно отвернулась, будто они делали что-то не совсем приличное.

– Со мной всё в порядке.

Ракель положила свою ладонь в массивной перчатке на щеку конунга. Скалль посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Это спокойствие стоило всего огня, который есть у богов. Во всяком случае Скалль надеялся, что Ракель и её рассудительность всё ещё верны ему. Он видел, как в серых с коричневыми пятнышками глазах воительницы плескалось осуждение. И он бы и рад был всё исправить, но не мог.

– Идём, – пресекая дальнейшие проявления нежности между ними, резко произнесла Улла и прошла мимо, двигаясь вниз с вершины.

Глава 6

Даже на юге зима уже была тяжёлой. Снег шёл часто и оставался лежать на земле. Вскоре Скалль заметил, что загребает ногами снежный покров, а раненым стало труднее идти. Торгни отказывался от помощи, а вот братья Трюггвисон только молчаливо пыхтели и хватались друг за друга, прыгая по скалистому спуску.

Восточный берег Ставангра был покрыт камнями, но кое-где им иногда удавалось идти по ровной местности, усеянной деревьями. Спускаясь к морскому побережью, Скалль и его друзья уходили всё дальше влево, пытаясь найти подходящие тропы. Вскоре они заметили, что просто идут вдоль моря, которое было видно с высоты. Драккары, которые вёл Торлейв, медленно двигались параллельно.

Вскоре Скалль и остальные вошли в рощу, и ровная линия моря с лежащим телом змея и погибшим Тором на время скрылась из глаз.

Путь освещали волки. Все это понимали, но не обсуждали. Большой волк Сколль сначала долго оставался за их спинами, но вскоре, когда свет солнца стал с трудом добираться до этих краёв, волк поднялся со своего места и зашагал ближе. Наконец он сел за скалами, делая мир светлее для Скалля и его людей.

Фенрир и Хати оставались далеко позади. Волки отдыхали, забравшись вглубь горных хребтов и выбрав место поровнее между скалами. Иногда шевелились, переворачивались на другой бок и отряхивались. Казалось, что им совсем нечем заняться, а Фенрир, вечность пролежавший в своей темнице, выбрался на поверхность только чтобы понежиться на свежем воздухе.

И даже казалось, что волки совсем не представляли угрозу для людей Мидгарда. Во всяком случае, пока сыты. Ведь не зря Один запер Фенрира под землей, страшась его непомерного аппетита.

Когда ещё огромные звери были видны, Скалль часто оборачивался, раздумывая о природе их гнева и голода. Эти чудовища хотели уничтожить богов и людей, они прибыли в Мидгард, чтобы творить зло, но Скалль зла не ощущал. Эти волки были частью замысла богов и их общей судьбы. Испытывать ненависть к ним или Ёрмунганду ему уже казалось неправильным. Все это часть неизбежного.

Из-за деревьев мельком показалось море и мёртвое тело змея. Тусклое солнце отражалось от поблёскивающей алыми всполохами чешуи. Как красиво! Там далеко, вероятно, снег уже покрыл безжизненные тела, и оттого теперь они искрятся всё больше. Скалль вспомнил слова Уллы о том, что ей жаль это огромное чудовище. Он родился, его отобрали у матери и отца, а потом Один сослал его в океан в одиночестве спать под водой. И змей очнулся только ради своего последнего боя, чтобы в нём умереть. Незавидная участь.

Скалль подумал, что, если бы не решение Одина предать Фенрира, волк бы никогда и не задумал сожрать кого-то из богов или поглотить миры. Но теперь он, конечно, был зол на Всеотца. И Скаллю должно быть стыдно за такие мысли об Одине и богах, ведь те даровали ему бессмертие… Но стыдно ему не было.

Скалль поджал губы, выныривая из раздумий. Он так долго стоял на скалистом уступе, разглядывая сквозь голые ветви деревьев мёртвого Ёрмунганда, что все его друзья уже давно ушли далеко вперёд. Конунг тяжело вздохнул и помотал головой. Ему очень хотелось быть нужным богам. Фенриру и Ёрмунганду хотелось, наверное, того же. Может быть, он, рвущийся быть нужным и важным кому-то, ничем не лучше обиженных чудовищ?

Увидев, что друзья остановились рядом с целым семейством густо разросшихся деревьев, Скалль поспешил их нагнать. За деревьями оказалась небольшая речка. Вода бежала по камням, создавая шум, похожий на шелест листвы на ветру.

За рекой стояло три небольших дома. Ни из-под одной двери не валил дым, а вокруг не слышалось голосов людей.

– Здесь никого нет, – вздохнул Скалль. – Поищем в домах, вдруг там есть еда. Я ничего не ел со вчерашнего дня.

Перейти реку им удалось не сразу. Люди, ранее жившие в домах, построили хрупкий мост в самом узком месте реки. Но ненадежная конструкция шаталась под шагами тяжёлых воинов, поэтому переходили реку все осторожно и по одному. Торгни оступился из-за своей хромоты и по колено погрузился в воду. К счастью, ни один острый камень не подлез под его стопу, поэтому он лишь промок.

Оставленные дома были занесены снегом, а ветер выл среди хижин одиноко и грустно. Когда все пересекли реку, к ним так никто и не вышел. Скалль отправился искать животных, которые могли бы здесь остаться, но никого не нашёл.

– Думаю, здесь все умерли, – Ракель вынырнула из дверей дома побольше. – В этом доме трое мертвецов. Их убили голод и холод. Жаль, что мы не оказались здесь раньше, чтобы увести их с нами.

– Скалль и не собирался заходить сюда, – выдохнула Улла, с вызовом глядя на конунга.

– Осуждаешь меня? – огрызнулся он. – Ты?

– Слышала, что ты направился в своё путешествие спустя год после того, как боги открыли тебе глаза на грядущее и даровали бессмертие, – пожала она плечами. – Если бы ты отправился раньше, то времени бы хватило обойти все земли.

– Слышал, что ты вообще никуда не направилась, когда боги показали тебе Рагнарёк, – Скалль остановился и повернулся к ней. – Не было на это времени? Готовилась к свадьбе?

Улла только обиженно засопела в ответ на его слова. Остальным же было плевать на очередную перепалку. Каждый был занят своими ранами или поиском еды.

– Уже темнеет. Переночуем здесь. Сегодня ночью ты обратишься к богам и узнаешь, какой путь они определили для нас, – приказал Скалль холодным голосом, не глядя на вёльву.

Он развернулся и направился в один из промерзших домов.

Конунг резким движением захлопнул дверь и остался наедине с трупами, лежавшими в обнимку в постели. Скалль вздрогнул, глядя на их высушенные тела, а потом присел на покосившийся скрипучий стул, упёрся локтями в колени и уронил голову на руки, уставившись в пол. Тяжкое бремя, которое никогда бы не согласился нести Торгни, давило на Скалля с такой силой, что ломило кости. Ему казалось, что он – ветвь Иггдрасиля, на которой держался весь Мидгард. Но на деле он был тоньше прутика, готового вот-вот переломиться. В животе урчало, ноги ныли, руки замёрзли и не слушались. Скалль запустил пальцы в свои чёрные волосы, надеясь, что сможет в них согреться. Но те были промерзшими и колкими, словно сосульки.