Ана Сакру – Мой самый-самый... (страница 35)
Завтра к Лизе в Питер. Завтра будет хорошо. Но это всего три дня…А что потом?
Открываю жалобно скрипнувшую кованую калитку и бреду по гравийной дорожке к дому, пугающему зияющими черными проемами окон. Отряхнув ботинки от налипшего снега, прохожу в дом, включаю свет в прихожей, кидаю ключи на полку. Мертвая вокруг тишина…Даже жутковато. Внутри нарастает беспокойство раньше, чем умом дохожу, что именно не так. Хмурясь, стягиваю куртку с плеч.
- Гор? Фьють! Гор, я дома!
Нет ответа. Безмолвие, не нарушаемое ничем, кроме моего учащающегося дыхания. Где глухой цокот лап по керамограниту, где глухое ворчание плетущегося ко мне, вяло виляющего хвостом, старичка? Где он?!
Волна колючего жара омывает, закладывает уши, пока, так и не сняв ботинки, почти бегу в гостиную, затем на кухню, и только под лестницей в углу у кладовки нахожу его.
- Гор…- голос хрипит и срывается, когда сажусь рядом и трогаю морду.
Теплая, но…уже не живая.
- Гор, эй…ну ты чего…Эй…- такая беспомощность накрывает, пока треплю его за леденеющее ухо, - Вставай, друг…
Но он не может, и я сам сажусь рядом на пол. Перед глазами расплывается всё. Ну пиздец.
- Эх, ты…- тащу его себе на колени, закрываю мутные глаза. Чешу лоб, шкирку, он любил так. Мой старый, добрый, невероятно умный друг.
Внутри такое творится. Хоть вой. И я почти…Все равно тут никто не услышит. Дом вокруг темный, пустой и внезапно совсем чужой.
46. Лиза
- Привет, папуль!!! - я кидаюсь на шею самому первому важному мужчине в моей жизни, рискуя потревожить его больную спину. Вспоминаю, что у него межпозвоночная грыжа была диагностирована недавно только, когда уже бессовестно повисаю на его смуглой шее, а мама рядом грозит мне пальцем, улыбаясь.
- Ой, пап, извини, забыла! - отступаю и целую в бородатые щеки, втягивая носом тяжелый мужской запах его парфюма с пряными восточными нотками, как и он сам.
- Я здоров! - хмурится недовольно отец и переходит к внукам, пока я кидаюсь в мамины теплые объятия - Привет, принцесса моя! Как на мать похожа, а! Лев, да ты выше меня что ли? Чем ты его кормишь, Елизавета?!
- Это тоже гены, пап, я не причем, - намекаю на Левкиного немаленького родителя и крепко прижимаюсь к маминому плечу.
Дышу нежностью, спокойствием и весенними цветами. Аромат, задевающий что-то глубинное в моей душе, дарящий чувство дома. Я обнимаю мамины хрупкие плечи крепче, чувствуя, как она гладит меня по волосам, шепча "привет, родная", и мне на секунду так жаль, что сейчас придется расстаться с ними.
Мои родители встречают нас с мелкими на Московском вокзале, чтобы просто перехватить детей, а я возьму такси и поеду в Пулково. Сашкин самолет прилетает через полтора часа.
- Идите ко мне, мои птенчики! - мама отпускает меня и кидается обнимать моих детей, - Совсем нас забыли, хоть бы приезжали почаще!
- Мам, я приеду их забирать и могу у вас погостить, можно? - решаю внезапно.
- Нет, нельзя, - театрально хмурится отец, - Могла бы и на совсем приехать. Что тебе эта Москва? Кто за детьми смотрит? Одна там совсем. Твой дом, где семья твоя, Лиза. Или мы уже не семья?
- Тигран, давай не на вокзале, - шипит на него мама, улыбаясь, а я закатываю глаза, вспоминая, почему я выбрала именно Москву.
С годами отец становится только ворчливей, а это очень сложно выносить, когда тебе и самой лет через пять будет сорок. Тем более, что методы борьбы с этим явлением у меня до сих пор подростковые, и приходится играть в капризную папину дочку.
- Папулечка, не злись, - обнимаю его талию, запрокидывая голову и смотря в упор в его черные пронзительные глаза, - Так получилось. Я на неделю приеду, хорошо?
Папа недовольно хмурит черные брови, так контрастирующие с его густо посеребренными волосами.
- Лиса, - ворчит, - Хорошо, что уж. Я же не указ тебе. Перед фактом ставишь. Давай хоть на неделю... Так, как четверть закончили, банда? Есть за что хвалить?
- Да! - дети наперебой начинают отчитываться перед дедом, пока его водитель подхватывает наш багаж.
Я в обнимку иду с мамой за ними. Мы слегка отстаем в вокзальной толчее, почти теряя детей с отцом из виду.
- Дочь, все хорошо? - спрашивает мама, мягко улыбаясь и внимательно меня разглядывая.
И я четко понимаю, что спрашивает в основном о Сашке.
- Да... - запинаюсь, прислушиваясь к себе.
- Да, - повторяю твердо, - Уже нормально...
- Я так хотела приехать, но по телефонным разговорам поняла, что ты не горишь желанием видеть меня.
- У меня был сложный период...- не отрицаю ее догадку, потому что она верная.
- Еще бы... Но ты отлично выглядишь, - она обнимает мою талию крепче, пока мы обходим группу детей со спортивными сумками, - Даже цветешь.
- Спасибо.
- Может заедете с Сашей к нам? Мы только завтра ведь улетаем.
- Нет, мам, не в этот раз, - качаю головой и выразительно киваю на впереди идущего отца, - Папа решит, что мы помирились, а это не так.
- А как, если ты с ним вдвоем отдыхать собралась? - с иронией выгибает бровь мать.
Показательно молчу. Вздыхает и понимающе смеется.
- Ладно, ясно. Действительно, еще не время тогда. Отец такого не поймет, ты права.
Прощаюсь с детьми и родителями на платной парковке. Обнимаемся, целуемся, и я еще раз обещаю, что, когда приеду за Левкой и Алиской, задержаться на недельку в отчем доме, а уж со школой, чтобы продлить детям каникулы, я без проблем договорюсь.
И только, когда минивен отца скрывается из виду, вызываю себе такси в аэропорт, куда через час прилетит Сашка. Пальцы нервно подрагивают, внезапно хочется курить и одновременно сделать какую-нибудь глупость - например, купить цветы. Даже убеждать себя не собираюсь в том, что не соскучилась. Соскучилась. Очень. Ничего не жду от нашей встречи, не думаю о будущем. Уже просто увидеть хочу.
Сашку среди толпы прилетевших я вычленяю сразу.
Высокий, широкоплечий, в спортивной одежде и с огромным рюкзаком за спиной, так как из Питера он поедет со мной в Москву, а оттуда сразу на Камчатку. Муж притормаживает, озираясь, и я делаю неловкий взмах рукой, чтобы заметил. Серые глаза застывают на мне, и больше он их не отводит. Улыбаюсь, пока идет ко мне, и чувствую себя по-дурацки. Потому что он не улыбается в ответ, смотря пристально и глубоко, и потому что в руках у меня цветок.
Не удержалась, а сейчас так хочется выкинуть его. Кручу нежный стебель в руках, кусая щеку изнутри.
- Привет, - мои губы вздрагивают в улыбке, когда муж останавливается в нескольких сантиметрах от меня.
- Привет, - у Сашки хриплый голос и какой-то невероятно пристальный взгляд.
А потом он меня крепко прижимает к себе и целует в висок, шумно втягивая запах моих волос, и меня отпускает.
Волнение, нервы, сомнения – это всё такая ерунда!
Мы в прекрасном городе, дети у родителей, у нас целых три дня, и я не упущу возможность быть счастливой. Остальное к черту всё! Потом.
Обнимаю Сашку за талию, просовывая руки под рюкзак. Становлюсь на цыпочки и нахожу его губы своими. Целуемся. Сначала ласково, осторожно, и по телу бегут колкие жаркие токи. Потом всё глубже, и я млею, начиная хихикать и пытаясь отстраниться, пока не прогибаюсь назад в пояснице чуть ли не пополам. А он все равно целует меня в шею, приятно и щекотно.
- Саш, прекращай! – бурчу, смеясь.
Отпускает наконец. Тоже улыбается, хоть и взгляд до сих пор какой-то необычно глубокий, и будто грусть плескается в самой глубине.
- Что за цветок? Это мне что ли?
- Это ранункулюс, - убираю прядку за ухо и кокетливо прикусываю нижнюю губу, - Или лютик садовый.
- Хм, он слишком нежный, скорее это ты, а не я, - щурится Сашка.
Я хочу было возразить, что я уже не Лютик, и неделю назад пришли документы о том, что нас развели официально, но…проглатываю эти ненужные слова.
- Значит, даришь мне? – Сашка забирает цветок из моей руки, не дожидаясь ответа.
- Да.
47. Лиза
Наш номер в камерной гостинице в самом центре города напоминает ожившее фото из журнала по дизайну интерьера. Белые стены, потолки в три метра, небольшой угловой балкон, много окон, за резной деревянной ширмой ретро ванна на изогнутых ножках и огромная кровать со стойками под балдахин.
Я с любопытством озираюсь по сторонам, сравнивая рекламные фото в интернете с реальностью, пока Сашка, скинув неподъемный рюкзак, разувается и без лишних прелюдий проходит внутрь и падает на спину на кровать. Матрас под ним идет волной, он прикрывает ладонями лицо и устало выдыхает, оставаясь в такой позе. Кажется, что сейчас прямо так и заснет.
Медленно раздеваюсь в прихожей, наблюдая за мужем. Я чувствую, вижу, что с ним что-то не так. От Сашки тяжелыми волнами исходит то ли грусть, то ли тревога. Мне не понять так. Чувствую только, что инстинктивно хочу его обнять, и это мало связано с сексом.