Ана Райт – Когда наступит рассвет (страница 8)

Томас возвращался домой из Академии. Задерживался допоздна он не впервые. Сегодня ночью ему пришлось поработать на славу. Новый исследовательский проект требовал много усилий, заставляя задерживаться на работе практически до утра и травить организм крепким кофе. Обычно, когда задерживался, Томас снимал себе номер в гостинице, чтобы не беспокоить свою девушку. Но сегодня он и вовсе остался без сна. На рассвете Томас выполнил часть проекта и шел домой, чтобы забрать пару документов, освежиться под струями холодного душа, чтобы после вновь отправиться на работу. Первой парой поставили занятие по основам актерского мастерства.

Оказавшись у подъездной двери, Уилсон взглянул в окно своей квартиры. Шторы в спальне были закрыты, значит, Рафаэла еще спала. Он улыбнулся, вообразив, как ее локоны струятся по подушке, одеяло подтянуто к подбородку, а колени поджаты к животу. Он часто наблюдал за тем, как спала его девушка. И готов был делать это постоянно.

Открыв дверь, Томас на носочках зашел в квартиру, чтобы не разбудить Рафаэлу. Его взгляд тут же упал на мужские туфли. Они точно не принадлежали ему. Уилсон инстинктивно сжал кулаки и направился к спальне, по дороге заметив еще и чужой черный пиджак. Злость захлестнула его мгновенно, стоило лишь подумать, откуда взялась чужая одежда. Ему хотелось верить, что Рафаэла забыла рассказать о существовании брата, который нежданнонегаданно нагрянул в гости и остался с ночевкой. Но нет.

Дверь в спальню была распахнута, и Томас увидел, как Рафаэла спит в объятиях другого мужчины. Она все так же мило подтянула одеяло к подбородку, поджала ноги к животу, ее волосы разметались по подушке. Но разница была в том, что рядом с ней не он, а какой-то незнакомец. Это зрелище причинило Уилсону сильную боль. К горлу подкатил тошнотворный ком. Томасу претила мысль о том, что девушка, которая клялась в вечной любви, хотела стать его женой и завести большую семью, спала с другим мужчиной.

В своей жизни Уилсон боялся нескольких вещей: измены, сильной влюбленности и смерти близких. Один страх стал исполняться за другим. Гнев буквально переполнил его. Уилсону хотелось крушить все на своем пути. Он ненавидел ее. Да, ненавидел, хотел выставить эту мерзавку за дверь и больше никогда не видеть.

Грязно ругаясь, Томас снес со стола вазу. Рафаэла проснулась и испуганно уставилась на него.

– Какого черта?! Почему?! Разве я проявлял недостаточно любви по отношению к тебе? Не дарил подарки?

– Томми, – Рафаэла встала с постели, прикрываясь одеялом, – прости, я не хотела. Просто… Ты все время на работе, а я одна. Понимаешь, мне тоже нужно внимание. Я просыпаюсь – тебя нет, засыпаю – тебя тоже нет.

Уилсон не хотел слушать оправдания, которые считал никчемными и нелепыми. Он сел возле стены, поджав под себя колени, и прислонился к ней затылком. Рафаэла ведь знала, насколько важным был этот академический проект. Знала, что Томас любил добиваться поставленных целей. Но почему-то не соизволила его понять. Выполнив этот проект, он должен был получить прибавку к зарплате, а после они с Рафаэлой собирались составить тур для свадебного путешествия. Но все мечты рухнули как песочный замок.

– Убирайся вон из моей квартиры, убирайтесь оба! – Уилсон бросил в них покрывало, лежащее на полу. – Наша помолвка расторгнута. Вещи пришлю курьером.

Повторять дважды не пришлось. Рафаэла быстро оделась и ушла со своим любовником, оставив ключи и помолвочное кольцо на столе. Никаких оправданий напоследок она не бросила.

Послышался хлопок входной двери. Томас остался один. Из глаз предательски покатились слезы. Он не мог поверить в произошедшее. Судьба будто сыграла с ним злую шутку, подбросив человека, готового пойти на предательство. Он думал, что Рафаэла – та самая женщина, с которой будет делить теплые ужины, квартиру и всю свою жизнь. И обжечься с выбором – самое нелепое, что могло с ним произойти.

Как же хотелось найти девушку, которая полюбит его так же, как он ее. Девушку, которая никогда не предаст и будет рядом в трудные минуты. Раньше Уилсон думал, что такие существуют. Но сегодня его вера канула в Лету.

Томас стоял возле окна, пытаясь отогнать плохие мысли. Ему не хотелось больше думать об этом. Он собирался начать жизнь с чистого листа, если такое вообще возможно. Уилсон смотрел из окна на первокурсниц, радующихся хорошей отметке по семинару, и улыбнулся. А ведь когда-то он так же сиял, когда видел в ведомости по успеваемости А+[6]. Когда-то он тоже был студентом этой Академии и остался здесь по просьбе высшего руководства.

В окружавшей его тишине раздался звук пришедшего сообщения. Гадая, кто бы мог ему написать, Уилсон отвел взгляд от окна и подошел к столу. Едва Томас коснулся телефона, как экран подсветился и проявился текст сообщения:

«Будь осторожен».

Глава 4

Эбби сидела под деревом во дворике Академии. Лучи палящего солнца пробирались сквозь крону, падая на зеленую траву. Легкое трепетание листьев создавало шум, гармонично сочетаясь с трелями птиц. Природа радовалась последним денькам сентября.

Длинный перерыв между занятиями подкрался незаметно, студенты толпами покидали корпус и искали себе места во дворике. В такой хороший день никому не хотелось торчать под крышей. Громкий смех доносился до ушей Эбби. Она, подложив под бумагу пару учебников, рисовала. Чаще всего Эбигейл изображала природу. Иногда на листах красовался какой-нибудь город или отдельный его участок. Но сегодня она решила нарисовать академический дворик, ландшафтный дизайн которого ее впечатлил.

Академический дворик был по кругу очерчен учебными корпусами и засажен высокими пальмами и огромными платанами. На прилегающей к правому кампусу территории, на зеленой траве были расставлены деревянные столики и лавочки, выкрашенные в белый цвет. В этой части дворика студенты поедали ланч, готовились к предстоящему занятию или устраивали посиделки. Левая же часть была окружена зелеными кустарниками. Там не было ни столов, ни лавочек.

Водя карандашом по бумаге, Эбби задумалась о предстоящей встрече. Что она ему скажет? Каков будет итог этого расследования? Эбби понятия не имела. Немного нервничая, она успокаивала себя, аккуратно выводя контуры платана, на ветвях которого сидели птицы.

Увлекшись, Эбби не заметила, как к ней подошла Мелани Купер и тихо села рядом. Долгое время она молчала, вероятно подбирая нужные слова, но спустя несколько минут все же сказала:

– Спасибо тебе, Эбби.

– За что? – не отрываясь от рисования, спросила она. Эбби старалась скрыть смятение – неожиданно было увидеть от Мелани доброту.

– Ну… – та немного замялась, – за то, что заступилась за меня на семинаре. Честно говоря, я этого не ожидала.

– Пожалуйста. – Эбби улыбнулась уголками губ.

– Знаешь, все в нашей группе думали, что ты выскочка. И я тоже, особенно после нашей первой встречи в коридоре. И потом, когда Юйлань и Кора над тобой насмехались, а я стояла рядом и не останавливала их. Но… – Мелани убрала прядь волос за ухо, – сейчас я так не думаю. В общем, если тебе будет нужна моя помощь, обращайся. Вряд ли мы сможем стать подругами, но я хочу попытаться наладить с тобой отношения и принести извинения за то, что делала. – Она протянула руку в знак примирения.

Эбби пожала протянутую ладонь и принялась рисовать дальше. Ее поступок на семинаре мистера Уилсона и впрямь не остался незамеченным. И хотя Эбби не знала, стоит ли верить словам Мел, но извинения все же приняла.

Несколько минут стояла тишина. Наконец, Мелани решилась прервать молчание:

– Эбби, ты занимаешься рисованием?

– Так, на досуге. Хотя пару моих работ отправили на выставку, но никакого результата от них нет, – немного огорченно произнесла Эбби.

– У тебя все получится, ты молодец. Кстати, мой папа может пристроить тебя в частную художественную школу, если хочешь. – Мелани дотронулась до плеча Эбби, отчего та немного вздрогнула. – Она находится в Пасадене. Примерно в десяти милях[7] от Лос-Анджелеса. Пусть это будет мой маленький вклад в нашу зарождающуюся дружбу.

Эбби невольно улыбнулась: она всегда мечтала, чтобы ее работы приносили хотя бы какой-то доход. Думала, если не сложится с карьерой актрисы, то можно будет открыть свою мастерскую и писать там картины. Или совмещать эти два занятия. Но как бы хорошо Эбби ни рисовала, ей всегда казалось, что опыта недостаточно. Профессионального обучения у нее не было, а силуэты на бумаге вырисовывались интуитивно. Поэтому, услышав про обучение в частной художественной школе, она бросила искрящийся взгляд на Купер.

– Спасибо, Мел. Я была бы тебе благодарна. – Миллер наконец оторвалась от своих набросков. – Но наверняка что-то потребуется взамен?

Мелани недоуменно покосилась на Эбби. Вопрос, похоже, застал ее врасплох. Замешкавшись, она выдавила надтреснувшим голосом:

– Эбби, ничего не нужно. Если ты думаешь, что из этого разговора я пытаюсь извлечь какую-то выгоду, то ошибаешься. Я… просто хочу все исправить. Ведь на самом деле я не такая подлая и мерзкая…

Купер перевела затуманенный взгляд на толпу студентов, нервно перебирая пальцами. И Эбби почувствовала себя виноватой. Ей не хотелось обидеть Мелани. Отложив карандаш и рисунок в сторону, она развернулась к Мел и коснулась ее руки.