Ана Менска – Фьямметта. Пламя любви. Часть 1 (страница 4)
Но радоваться ее присутствию в своей жизни маркизу пришлось недолго. В 1767 году произошел целый ряд несчастий, перевернувших его жизнь. Зимой при падении с лошади погиб младший брат Луиса Игнасио – Мануэль Бенхамин. Ему было лишь двадцать четыре года, и он готовился к свадьбе. Она должна была состояться весной.
Хоть Мануэль и не был кровным сыном отца, характером пошел именно в него. Брат вел себя в семье, как курица в чужом загоне. Дед называл его либо
Однажды в феврале, во время сильных заморозков, Мануэль отправился на прогулку верхом. Что конкретно произошло, никто не ведал. То ли голодные волки напугали лошадь, то ли сам брат пустил животное в галоп, но на замерзшей луже копыто коня поехало. Лошадь поскользнулась и упала. Вместе с ней упал и юный граф. Упал крайне неудачно, ударившись головой о стылую землю.
Когда Мануэля доставили в замок, он был без сознания, но всё еще жив. Однако через двое суток беспрерывной агонии молодой человек скончался. И это была первая смерть того черного года.
Летом, заразившись оспой, весьма скоротечно умерла жена Луиса Игнасио. Он, может быть, и стал бы оплакивать ее кончину, если перед смертью она не поступила бы сверхэгоистично. Пытаясь отомстить беспутному мужу, который никогда ее не любил, Анна Альварес заставила слуг привести четырехлетнюю дочь, в коей Луис Игнасио души не чаял. Предлогом для столь странного поступка смертельно больной женщины послужило якобы желание попрощаться с девочкой. Но Луис Игнасио знал: это была изощренная месть отчаявшейся жены. Умирая, она решила забрать с собой то, что было ему очень дорого.
Надо признать, у несчастной был повод мстить маркизу. Луис Игнасио не любил жену и даже не пытался скрывать это. Она отчаялась вести счет бесконечным любовницам мужчины, которого с детства привыкла считать своим. Жениться-то на ней маркиз женился, но полюбить жену-кузину так и не смог.
Столкновения характеров и мировоззрений становились чаще и острее. В пылу ссор между ними терялась всякая сдержанность. На поверхность выходило самое дрянное, что в обоих было.
Слова Анны Альварес, обращенные к мужу, делались всё более язвительными и ядовитыми. Ей хотелось побольнее ранить маркиза. Де Велада отвечал кузине новыми изменами. Он затыкал душевные дыры красивыми и не слишком женскими телами. Любовницы хотели от него проявления ответных чувств. Он же всего-навсего желал их тела, а в отношении жены не желал и его.
Семейная жизнь супругов Фернандес де Москосо и Арагон являлась красноречивым подтверждением общеизвестного: не прийти к согласию тем, кто истово презирает друг друга.
Когда Анна Альварес заболела, Луиса Игнасио не было дома. Пытаясь развеяться после трагической гибели младшего брата, он отправился с очередной инспекцией в Кастильо-Сомбрио[31]. Де Велада делал это ежегодно по соглашению с троюродным братом Адольфо Каллисто. Эта вотчина досталась ди Бароцци в наследство от испанской родни, и маркиз за определенный процент от доходов, которые приносили те земли, взялся присматривать за испанскими владениями итальянского родственника.
В поездку Луис Игнасио захватил с собой веселую вдову, с коей состоял тогда в отношениях. Анна Альварес каким-то образом прознала об этом поступке.
Луис Игнасио узнал о болезни дочери уже после ее смерти. Прощальный поцелуй матери стал для милой крохи смертельным приговором. Заболевание оспой у четырехлетнего ребенка было скоротечным. Как потом рассказали слуги, малышка Летисия сгорела в жесточайшей лихорадке буквально за три дня.
Маркиз де Велада все эти дни предавался винным возлияниям и разврату. Именно поэтому после похорон дочери Луис Игнасио впал в депрессию.
С той поры у него началась черная полоса. Смерть дочери наложилась на потерю брата, заставив маркиза отказаться от привычного разгульного образа жизни. Он был разбит и сломлен. Считал, что Господь проклял его за прегрешения. Запершись в одиночестве в родовом замке, де Велада принялся заливать горе алкоголем.
Сестры, наблюдая за тем, что происходит со старшим братом, попытались вытащить его из этого состояния. Хасинта Милагрос предложила отправиться втроем в Италию, чтобы навестить Бьянколеллу Маргариту, с коей она находилась в переписке.
Инес и Синта[32] скучали по умершей племяннице и собрались навестить семейство ди Бароцци, в котором недавно родился третий ребенок. Луис Игнасио, решив, что общение с Адольфо и Бьянколеллой пойдет на пользу и ему самому, согласился.
Там, в гостях у троюродного брата, Хасинта встретила свою судьбу – приятеля Адольфо Каллисто. Женихом сестры стал Джанкарло Мария Ринальди, шестой маркиз Гверрацци. На момент знакомства ему было тридцать четыре года, Хасинте – двадцать один.
Джанкарло Мария по материнской линии унаследовал банк, расположенный рядом с виллой Медичи в Риме. Не желая вести банковское дело самостоятельно, маркиз Гверрацци продал одну его треть графу ди Бароцци. У того имелся изрядный опыт деятельности в банковской сфере. Так Адольфо и Джанкарло стали деловыми партнерами и приятелями.
Вторую треть у Джанкарло Марии выкупил римский банкир Марино Торлония[33]. Выходец из Франции, благодаря имеющимся предпринимательской жилке и оборотистости, поднялся из ростовщика и торговца тканями до владельца долями в нескольких римских банках.
На суаре в палаццо ди Бароцци между Хасинтой и Джанкарло вспыхнула искра влюбленности. Маркиз Гверрацци использовал любой повод, чтобы повстречаться с понравившейся девушкой. Менее чем через месяц он попросил руки Хасинты Милагрос у брата.
Поначалу это сватовство Луис Игнасио воспринял в штыки. У него возникло ощущение, что чужеземный захватчик покушается на часть его владений, причем лучшую их часть, нужно заметить. Но он видел, каким огнем загораются всякий раз глаза сестры в присутствии Джанкарло.
Скрепя сердце маркиз де Велада всё же дал согласие на брак, однако у него было одно условие: свадьба должна состояться не раньше, чем закончится траур по брату и племяннице Хасинты. А потому через месяц семейство де Москосо и Арагон в полном составе вернулось в Испанию.
Весь следующий год Хасинта Милагрос переписывалась с будущим мужем. Целый год она готовилась к свадьбе. И вот это знаменательное событие наконец-то состоялось.
Но черная полоса никак не желала оставлять Луиса Игнасио. На сей раз она задела хвостом и Синту с женихом: на следующий день после их свадьбы от сердечного приступа скончался отец Джанкарло – Пьетро Винченцо Ринальди, четвертый герцог ди Маддалони.
Луис Игнасио огляделся. Он всё еще сидел в церкви на траурной мессе по свекру сестры. Присутствующие на панихиде, склонив головы, молились, а приглашенный хор напевал прощальное песнопение:
Траурные мессы в жизни Луиса Игнасио стали обыденностью, но он до сих пор не может привыкнуть к ним. Смерть отца и матери… Смерть одного и другого деда и бабок… Смерть двоюродной бабки доньи Соледад, забавной старушенции и милой чудачки, которую он по-своему любил и к которой был по-настоящему привязан… Смерть брата и смерть любимой дочери, ставшая кульминацией в череде злых, безвозвратных потерь.
Когда песнопение умолкло, священник произнес:
– Всемогущий Бог возродил тебя водой и Духом Святым для жизни вечной; да завершит он дело, начатое в святом крещении.
После этих слов церковник, творящий панихиду, троекратно окропил гроб святой водой. Наполнив кадило ладанными смолами, начал окаждать[34] последнее пристанище герцога, говоря нараспев:
– Тело твое было храмом Святого Духа; да примет Господь тебя в Свою славу.
По окончании каждения священник призвал присутствующих к молитве об усопшем.
– Боже милосердный, в руки Твои предаем нашего брата Пьетро и уповаем на то, что он вместе со всеми упокоившимися во Христе будет участвовать в Его Воскресении…
Луис Игнасио не выдержал. Ему стало казаться, что буквально задыхается. Он притягивает беды и несчастья. Смерть вьется вокруг него, пытаясь выгадать момент, когда сможет прибрать к рукам и его тоже.
Решив выйти на свежий воздух, маркиз поднялся со скамьи и, дабы не отвлекать молящихся, направился к боковому нефу, в котором неожиданно для себя столкнулся… с очень бледной заплаканной девушкой. Она была совсем юна. Из-под черной кружевной мантильи, укрывающей голову, выглядывали огненно-рыжие локоны. Роскошные волосы незнакомки были распущены. Они пламенели на траурных одеждах.
Луис Игнасио жадно облизал девушку взглядом, пытаясь запечатлеть в памяти малейшие детали потрясшего его облика. Он хотел впитать в себя образ странной незнакомки, пытался сохранить в сознании всю ее, до последней черточки.
Когда-то в юности Луис Игнасио прочитал древнеирландские саги о Кухулине[35]. Ему врезалось в память описание единственной королевы в списке верховных правителей Ирландии – Махи Рыжей Гривы[36]. Слова о рыжеволосой красавице оставили неизгладимый след в душе впечатлительного подростка.