Ана Менска – Фьямметта. Пламя любви. Часть 1 (страница 14)
– Конечно, подавать! Какие могут быть вопросы?! – ответил за герцогиню брат. – Молодой мамочке надо хорошо питаться, чтобы восстанавливать утраченные силы. Так что неси сюда всё, что кухарка наготовила, и проследи, чтобы ее светлость всё до крошки съела.
Камеристка смотрела на маркиза не отрываясь, как завороженная, поэтому ему пришлось спросить:
– Симона, кажется, если правильно помню?
Служанка зарделась и коротко кивнула.
– Ну и что же ты стоишь, Симона? Ждешь, когда придам шлепка для ускорения?
Камеристка хихикнула довольно и тут же испарились.
Хасинта Милагрос, наблюдавшая за этой сценой, лишь покачала головой:
– В этом мире может измениться что угодно, один маркиз де Велада остается самим собой.
– Я вижу, ты всё с бумажками возишься, – поддел мужа сестры вошедший в кабинет Луис Игнасио.
Герцог отложил письмо, которое читал, и улыбнулся.
– С приездом, куньято[118], – поприветствовал он вошедшего, поднимаясь из-за стола. Мужчины обнялись и дважды расцеловались: сначала в правую, затем в левую щеку.
– Как добрался? Надеюсь, дорога была не слишком утомительной, – спросил маркиза герцог.
– Как и любая дальняя дорога, – ответил тот.
– Мне доложили, что ты успел побывать в спальне моей жены?
– Я успел побывать в спальне моей сестры, – поправил зятя Луис Игнасио, – но вот сына вашего еще не видел. Кстати, дружище, прими самые искренние поздравления с рождением наследника!
Де Велада похлопал зятя по плечу.
– Когда покажешь племянника родному дяде?
– За поздравление спасибо, – поблагодарил шурина Джанкарло. – А насчет твоего вопроса отвечу так: мой сын слишком мал и слаб. Его кормилица и нянька в один голос твердят, что младенца стоит пару недель поберечь от лишних глаз. Ты же, как понимаю, не на денек к нам заскочил?
– Конечно нет. Я еще успею надоесть вам с Синтой.
– Это вряд ли случится. Мы всегда рады видеть тебя. И, если уж упомянули мою жену, хочу поинтересоваться: какой ты нашел ее? Когда я от Хасинты Милагрос уходил, она спала. Доктор сказал как можно меньше тревожить ее. Вот я и не беспокою.
Луис Игнасио вздохнул.
– Сестра бледна и слаба, но улыбается и шутит. Это хороший признак. А что ваш доктор говорит на ее счет?
– Когда Сангинетти уходил, он дал рекомендацию, чтобы она как можно больше отдыхала. Пару минут назад я послал посыльного за доктором. Наш врачеватель уверял, что обязательно навестит роженицу сегодня, но дело близится к полудню, а его всё нет. А мне за жену слишком тревожно, так что отправил слугу, чтобы поторопил доктора. Ну а сам тем временем занялся разбором корреспонденции. Это лучшее средство, чтобы отодвинуть пугающие мысли.
Джанкарло Мария указал рукой на стол. Там между двух стопок писем, вскрытых и невскрытых, лежало распечатанное послание со знакомым маркизу почерком.
Луис Игнасио, подхватил его пальцами:
– Это письмо с поздравлением от моего троюродного брата?
– Ах, если бы! Ты прав в одном. Это действительно письмо от Адольфо. Твой бискуджино задал мне задачку похлеще, чем Мишель Нострадамус в своих катренах[119].
Маркиз де Велада вернул бумагу на место и вопрошающе приподнял бровь.
– Что ты имеешь в виду?
Джанкарло Мария с силой провел ладонью по лицу.
– Да вот, Адольфо Каллисто пишет, что мне нужно срочно ехать в Рим. Наш партнер по тамошнему банку затеял какое-то новое дело с так называемыми
Адольфо пишет, что
Как выяснилось, наш римский партнер напечатал сертификаты, но, чтобы они стали действительными и начали функционировать, на них должны стоять подписи всех трех владельцев банка. Адольфо позавчера отбыл в Рим. Дело за мной, а я, как понимаешь, не могу поехать туда. Хасинта и ребенок очень слабы. Я не прощу себе, если уеду, а с ними что-то случится. Вот сижу и гадаю, что предпринять.
Будь Адольфо здесь, я оформил бы на него доверенность от своего лица, и он подписал бы эти треклятые сертификаты за меня. Но ди Бароцци уже укатил в Рим, считая, что я последую за ним.
Понимаешь, до планируемого срока родов Хасинты оставалось приблизительно три недели. Я вполне успел бы смотаться туда-обратно. А теперь прямо в тупике каком-то. И откладывать это дело тоже не резон. Наш римский партнер терпеть не может упущенную выгоду. Признаюсь честно, в такие минуты подумываю продать мою долю в этом злосчастном банке.
Луис Игнасио лишь поморщился.
– Зачем же так радикально? Из каждого положения можно найти выход.
– Какой, например?
– Какой?
Луис Игнасио потер пальцами подбородок, размышляя, а потом выдал:
– Ну, вместо тебя могу поехать я. Если требуется подписать эти ваши сертификаты, мне не составит труда сделать это за тебя. Оформишь на меня доверенность, и хоть сегодня могу выехать.
Джанкарло Мария оживился:
– Нет, ты не шутишь? Ты и в самом деле сможешь это сделать для меня?
– Не для тебя, а для моей сестры, – парировал де Велада. – Я прекрасно понимаю, что для Синты важно, чтобы в эти дни ты был рядом. Твоя поддержка много значит для нее. Так что да, я сделаю это.
От Неаполя до Рима около ста сорока мильо[123]. Если не менять лошадей, при хорошем раскладе их можно преодолеть за четыре, максимум пять дней. Двух-трех дней с лихвой хватит, чтобы уладить все банковские проблемы. Пара недель жизни – небольшая плата за то, чтобы дать сестре возможность перетерпеть непростой период при поддержке супруга.
Луис Игнасио, как обычно, прикрыл благородный порыв заботой о другом человеке, но герцог Маддалони со слов жены и рассказов Адольфо ди Бароцци прекрасно знал, что маркиз де Велада по отношению к друзьям честен, порядочен и надежен. Приятели никогда не сомневались в нем и были уверены, что на маркиза во всём можно положиться. Если понадобится, этот балагур поможет словом и делом, звонкой чеканной монетой и отточенным стальным клинком. Ему можно подставить спину и, в случае чего, прикрыться его собственной.
Зная это, Джанкарло Мария порывисто обнял шурина:
– Спасибо, дружище. У меня не найдется слов, чтобы выразить признательность. Знаешь, прямо-таки гора с плеч свалилась. Сейчас отправлю посыльного за поверенным. Сегодня оформим бумаги, а завтра сможешь выехать. А пока…
Герцог Маддалони не успел договорить, потому что Луис Игнасио его перебил:
– А пока ты познакомишь меня с сестрой. Хасинта сказала, что твоя новообретенная родственница гостит в палаццо Ринальди.
Джанкарло хмыкнул, подошел к стене и дернул за шнурок сонетки[124].
– Не думал я, что Фьямма заинтересует тебя. Кстати, помнишь, после траурной мессы по моему отцу ты расспрашивал всех о рыжеволосой девушке в черном? Так вот, это была как раз она, моя сестра. Фьямметта Джада Ринальди, маркиза Гверрацци.
Джанкарло Мария на миг задумался и прочесал пальцами волосы.
– Вот же ж черт! – воскликнул он. – Похоже, еще одна неувязочка выходит.
– Что опять? Снова какие-то проблемы? – поинтересовался маркиз. – Что на этот раз?
– Да вот, думаю, получил бы я письмо Адольфо пораньше, попросил бы сестру захватить из Поццуоли папку с банковскими документами. Во всей этой суматохе с родами Хасинты совершенно позабыл о них.
Джанкарло Мария прошелся по кабинету.
– Понимаешь ли, какое дело, не так давно была годовщина со дня смерти отца. Фьямметта Джада выглядела на поминальной мессе чрезвычайно расстроенной. Я предложил ей поехать вместе с дуэньей на мою виллу в Поццуоли. Посчитал, что отдых на природе пойдет на пользу. Да и смена пейзажей, как говорят, способствует психологическому оздоровлению. Она согласилась, и я сопроводил их туда. Но, как на грех, забыл на вилле папку с важными документами, которые, по-хорошему, тебе стоило бы захватить с собою в Рим.
Фьямметта, получив мою записку о родах Хасинты, прибыла сегодня утром из Поццуоли. Знал бы я, что всё так сложится, попросил бы захватить забытую папку. Но сегодняшняя тревожная ночь напрочь все мысли об этих документах вышибла. И теперь получается, что я должен специально гнать в Поццуоли посыльного. Пока он приедет туда, пока вернется – это лишняя трата времени.
Герцог замолчал и потер пальцами нос.
– Ну да ничего, – непонятно кого утешил он, – зато у тебя будет время отдохнуть немного и прийти в себя перед новой дорогой. А то получается не по правилу: вместо того, чтобы попасть с корабля на бал, тебе приходится, фигурально выражаясь, снова лезть на корабль.
В эту минуту в кабинет вошел мажордом.
– Вы меня звали, ваша светлость?
– Да, звал, Сальваторе. Прошу, отправь сейчас же посыльного за нашим поверенным. Пусть он как можно скорее явится. И передай, чтобы захватил с собой всё для оформления доверенности.
– Будет сделано, ваша светлость.