Ана Менска – Бьянколелла. Вино любви (страница 7)
Однако, как говорится, человек велик в намерениях, но часто жалок в их исполнении. Массимо Адалберто ди Бароцци, этот храбрый и отважный воин, так и не сумел полюбить чужое дитя, подарить ему хотя бы толику сердечного тепла. Не смог он и супруге простить ее невольную измену. Маленький Адольфито был болезненным напоминанием этого пренеприятного факта. Всё это уязвляло самолюбие честолюбца-графа и разжигало огонь беспричинной ревности.
Проблемы в отношениях между супругами усугубились, когда у Исабеллы на шестом месяце беременности случился выкидыш с последующим осложнением, и доктора объявили, что она больше не сможет иметь детей.
Вначале это обстоятельство не очень беспокоило графа ди Бароцци (все его помыслы были заняты военной и государственной карьерой), но чем больше подрастал неродной и нелюбимый сын, тем острее вызревало жгучее желание иметь кровного наследника. Оно-то и стало причиной частых ссор между графом и графиней. Они вылились в ту самую некрасивую сцену, которую и застал пятилетний Адольфито. Массимо Адалберто тогда объявил супруге о своем решении обратиться с прошением к папе Клименту XII о разводе по причине бесплодия жены. Попытка вмешательства маленького Адольфо в ссору родителей окончилась поркой и болезненными рубцами на спине от розог.
В течение двух лет Ватикан рассматривал это прошение. В течение двух лет, вдали от родины и своей родни, угасала красавица-испанка, пока, наконец, не скончалась на руках у свекрови. Исабелла Консуэло[36] не стала подлинным утешением гордому и властному графу ди Бароцци, но стала любимой невесткой его матери, графини Лучии Росальбы. В память о молодой испанке графиня ди Бароцци возвела на собственные средства капеллу в родовом замке. В ней и были захоронены останки матери ее единственного внука, пусть не родного, но любимого.
Глава 6
Все эти думы, которые блуждали в голове Адольфо мрачными тучами, сразу же развеялись, как только из окна кареты он увидел знакомый и любимый с детства пейзаж.
Впереди на вершине холма, превращенного в подобие плато, возвышался величественный замок Кватро Торри ди Бароцци («Четыре башни Бароцци») – немой свидетель могущества рода. Он был построен в XII веке основателем династии – славным рыцарем Стéфано Бароцци для возлюбленной супруги Матильды.
Как и большинство сооружений той эпохи, эту неприступную крепость по периметру окружали два кольца крепостных стен, соединяющих четыре квадратные башни. Но оберегали эти стены главным образом покой и взаимную любовь первых владельцев этого замка. Потомки украсили каменную кладку мощных укреплений остроконечными гибеллиновскими мерлонами[37].
Еще позже с восточной стороны крепостной стены была сооружена пристройка, где расположился шестиугольный бельведер, с которого открывался изумительный вид на окрестности.
Каждая из четырех башен замка имела свое название. Северная башня в честь герба ди Бароцци именовалась Торре дель Леоне («Башня Льва»), западная и южная в честь Матильды – Джильо Бьянко («Белая Лилия») и Санта-Матильда[38] («Святая Матильда»). Роскошно декорированная восточная башня – Торре д’Оро («Золотая башня») – служила любовным гнездышком, где семейная пара наслаждалась обществом друг друга. Балки, поддерживающие потолок в этой башне, были скреплены орнаментальными коронами и сердцами, покрытыми позолотой. Здесь же художник, создавший убранство башни, запечатлел клятву двух сердец: Simul in aeternum[39] («Вместе в вечность»).
Адольфо с юных лет знал семейное предание, связывающее его род со славной династией нормандского барона Танкрéда де Го́твиля.
У Танкреда было двенадцать сыновей от двух жен. Поскольку отцовские владения были невелики, делить их между таким количеством отпрысков не имело смысла. Сыновья Готвиля разбрелись по белу свету в поисках собственных земель.
Младший Рожер оставался в Нормандии, приглядывая за болеющей матерью, и только в двадцать с небольшим лет, после ее кончины, прибыл в город Мельфи, столицу южно-итальянского норманнского государства, расположенную у подножия потухшего вулкана Монте-Вультуре. Здесь он встретил старшего брата Роберта по прозвищу Гвискар, только что ставшего четвертым графом Апулии. Рожер оказал Гвискару помощь в завоевании Калабрии и захвате у арабов Сицилии. После смерти старшего брата младший получил титул Рожера I, Великого графа Сицилии.
Несмотря на два своих брака и высокую плодовитость, Рожер к шестидесяти годам так и не обзавелся наследником мужского пола. После смерти второй жены он без памяти влюбился в пятнадцатилетнюю красавицу-лигурийку Аделазию дель Васто, дочь савонского маркграфа Манфредо, известную как Аделаида Савонская. Аделаида все-таки родила Рожеру двух законных наследников-сыновей, а за три года до смерти мужа подарила ему еще одну дочку – малышку с золотистыми, как колосья пшеницы, волосами и голубыми, как сицилийское небо, глазами. Норманнская кровь всё же дала о себе знать в знойной и смуглой Сицилии!
Девочку назвали Матильдой, что в переводе означало «опасная красота». Несмотря на то, что у Рожера к тому времени уже было восемь дочерей, малышка с первых дней жизни пленила сердце стареющего воина и стала его любимицей.
Когда золотоволосой прелестнице с глазами цвета аквамарина исполнилось шестнадцать, овдовевшая мать вышла замуж за короля Иерусалима Балдуина I[40]. В его свите состоял молодой красавец, рыцарь-крестоносец Стефано Бароцци, прославившийся подвигами во время Первого крестового похода, возглавляемого Балдуином. Король ценил мужество и отвагу молодого Стефано и всячески покровительствовал ему.
Между юной Матильдой и храбрым рыцарем вспыхнули нежные чувства. Балдуин, вопреки возражениям Аделаиды Савонской, не желавшей дочери в женихи безродного, хоть и доблестного воина, поспособствовал их браку, наградив Стефано графским титулом. С этого времени и стал вести свой отсчет славный род ди Бароцци.
Спустя несколько столетий потомок Стефано, женившийся на Елизавете делла Ровере, дочери четвертого герцога Урбино, воспользовался услугами известного художника Аньоло Бронзино[41], бывшего придворным живописцем тестя, чтобы увековечить семейную легенду.
На полотне Бронзино красовались зачинатели рода ди Бароцци – жгучий брюнет, красавец-рыцарь Стефано и его юная жена, златовласая Матильда. Разумеется, это не был портрет в классическом понимании этого слова. Художник призвал на службу воображение и, дабы потрафить вкусам заказчика, изобразил эту пару во всей мыслимой им красе.
Этот парный портрет с детских лет был одной из самых любимых картин Адольфо. До краха первой любви романтик, живущий в душе юного виконта, именно таким представлял свой собственный брак: он, храбрый и мужественный, а рядом она, нежная и красивая, и их взгляды полны любовью.
Когда же незнакомый прислужник провожал Адольфо с молодой женой сквозь портретную галерею замка в кабинет старого графа ди Бароцци, виконт заметил знакомое полотно и иронично усмехнулся. До вчерашнего дня он был уверен, что браки бывают либо по любви, либо по расчету. Оказывается, существует еще и третий вид брака – по недоразумению!
В жизни Адольфо было много помешательств, которые он иногда принимал за любовь. Сегодняшний безрассудный брак положил предел множеству этих кратковременных безумств одним большим и, по всей видимости, пожизненным сумасшествием!
Глава 7
Адольфо отвернулся от окна, возле которого стоял в полном молчании последние минут двадцать, и вновь перевел взгляд на девушку. На бедняжку было жалко смотреть. Уже без малого два часа они торчали в малой гостиной, находясь в томительном ожидании аудиенции графа ди Бароцци.
По приезде в замок Кватро Торри виконту было сообщено, что его сиятельство серьезно хворает, поэтому доктора сейчас ставят ему табачную клизму от ревматизма. Так что гостям придется какое-то время подождать. Однако Адольфо был более чем уверен, что всё это лишь пустые отговорки. Просто старик в очередной раз хочет продемонстрировать, что сыну в этом замке совершенно не рады. Он здесь чужой.
Взглянув на жену, Адольфо отметил, как на ее уставшем лице нарастает тревога. Когда виконт сообщил о предстоящем знакомстве со свекром, щеки девушки вспыхнули от волнения яркими пятнами. Теперь же ее лицо практически потеряло краску, сделавшись мертвенно-бледным.
Во всем облике молодой супруги сквозило сильнейшее напряжение. Девушка то беспокойно потирала кончики пальцев, то нервно теребила подол скромного платья, то шептала что-то побелевшими губами – верно, читала молитвы.
Волнение жены отчасти передалось и Адольфо. Как старик примет их? Сын не видел отца около десяти лет. Конечно, до него долетали слухи, что граф ди Бароцци давно живет отшельником в родовом замке. Слышал он и о слабом здоровье некогда сильного и отважного воина. Однако виконт был уверен: ни время, ни болезни не смогли бы повлиять на характер этого человека. Измениться может что угодно: погода, времена года, мода, но такая скала, как граф ди Бароцци, останется незыблема. Подобные люди не меняются никогда.
Массимо Адалберто ди Бароцци всегда был бескомпромиссным и непоколебимым. Для него существовали лишь две точки зрения: его и неправильная. Что скажет и как поступит он сейчас, когда узнает о состоявшемся венчании сына?