Ана Менска – Бьянколелла. Вино любви (страница 27)

Творческая натура девушки растворилась в затягивающей синеве неба и прозрачности серебристых, расшитых солнечными бликами облаков. Безбрежной свежести воздушной стихии и осязаемой красоте и энергии человеческого тела. Всё это было создано с необыкновенным вдохновением и исключительным, не виданным ею ранее живописным мастерством и талантом.

Ни у кого прежде Бьянка не встречала такой светоносной силы. Ее поразило, с какой искусностью этот творец достигает эффекта совершенного, лучезарного света, тончайших вибраций светотени. Свет в его фресках льется, струится, как прозрачная родниковая вода, звучит, как мягкая красивая мелодия. Он воплощает красоту и радость бытия, одухотворяет краски, делает их живыми и в то же время таинственными, божественными.

Такая живопись, насквозь пропитанная светом, цветом, свободой, воздухом и ощущением полета, не могла не вызвать у нее восторга, ликования, душевного подъема и экзальтации.

Однако при всех достоинствах фресок Джамбаттисты Тьеполо, Бьянка отметила для себя их излишнюю пышность и подчеркнутую декоративность. Ее не покидало ощущение искусственности, театральности, напыщенности поз и жестов изображенных. У девушки создалось впечатление, что сюжет росписи, заполненный столь многочисленными образами, интересен художнику не как таковой, а только как повод впечатлить, сразить зрителя игрой света и цвета. Художник как будто настаивает: не принимайте всё это всерьез, это лишь прекрасные, волшебные декорации.

Бьянка-художница не обладала достаточным знанием тонкостей мастерства, но она интуитивно чувствовала, что для Тьеполо-старшего первичен именно свет, одухотворенный, преображенный его фантазией, обволакивающий фигуры и заставляющий их парить и трепетать. И самоценен цвет, неповторимый, яркий, причудливый, дарящий каждой фреске праздничное звучание. Именно поэтому для нее творения мастера создавали чересчур помпезный, излишне мажорный шум.

Чувству прекрасного, переполняющему душу девушки, в творениях этого, безусловно, потрясающего фрескиста не хватило лиричной интимности, душевности, простой человечности. Не хватило правдоподобия. Не хватило самой жизни.

Несмотря на роскошь живописи старшего Тьеполо, Бьянке были гораздо больше по сердцу камерные пастели его сына, Лоренцо Бальдиссеры. В них было столько правды, достоверности, столько характерности образов! В работах Лоренцо уже сейчас чувствовались дыхание нового времени, какой-то новый подход к изображению, новый взгляд на задачи художника.

Конечно, девушка не стала делиться этими ощущениями со столь маститыми творцами, однако позже, за столом (виконт ди Бароцци пригласил семейство Тьеполо отужинать с ними), когда беседа зашла о правде и правдоподобии в искусстве, она всё же не удержалась:

– Прошу простить мою некомпетентность, но мне кажется, что излишнее украшательство очень вредит живописи. Истинно великие творения просты по замыслу и сдержанны по форме. Правда, естественность и гармония – вот что, на мой взгляд, отличает большого художника. Разумеется, когда я говорю о правде, то не имею в виду слепое копирование натуры и жизни. На мой взгляд, правда в живописи – это творческое преломление, а иногда и переосмысление художником этой самой жизни.

– Да, но правдивое не всегда прекрасно! – парировал старший Тьеполо. – Ваша милость, в жизни и так слишком много несовершенства. Зачем же художнику заполнять им свои творения? Его задача – нести в мир красоту.

Однако и Бьянка не желала сдаваться. Она решила отстоять свою точку зрения:

– Может быть, я не права, но мне кажется, что подлинно великому художнику талант и какое-то внутреннее чутье подсказывают, как несовершенное сделать прекрасным, не вступая в противоречие с правдой жизни.

Знаете, я когда-то читала интересную притчу об одном талантливом художнике. Ему однажды заказали портрет короля, половина лица которого была сильно обезображена оспой. Правитель славился крутым и очень суровым нравом. Написать портрет так, чтобы тот остался доволен, было невероятно сложной задачей.

– Учти, – сказал на аудиенции король, – на портрете должен быть изображен именно я, а не какой-то придуманный тобой красавец. Не терплю лжи и подхалимства. Однако и уродом себя выставить не позволю! Пиши портрет так, чтобы было и привлекательно, и правдиво!

Художник долго думал, как же выполнить поставленную перед ним задачу.

Когда же представил законченную работу, король воскликнул:

– Гениально! Теперь я действительно вижу, что ты лучший в своем деле!

На портрете государь был запечатлен так, что поврежденная сторона лица была скрыта, а видимая часть отражала силу, волю, мужественность и решительность, то есть те качества, которыми и должен обладать настоящий правитель.

Понимаете, художник сумел найти золотую середину, создать прекрасное творение, удовлетворившее вкус заказчика, не отступив при этом от правды жизни.

Старший Тьеполо хмыкнул и снисходительно улыбнулся.

– Ваша милость, но искусство как раз и отличается от ремесла тем, что в ремесле можно держаться золотой середины, а в искусстве всё должно быть прекраснее, лучше, чем в жизни, – не сдавался старик. – Задача художника – создать впечатляюще красивое полотно, отвечающее именно вкусам заказчика.

Но и Бьянка не желала униматься:

– При всем уважении, маэстро, тогда и маляры должны называться художниками! Смотрите: они тоже работают с красками, чувствуют их, знают, как их надо смешивать и накладывать, умеют сделать свою работу поразительно красивой, удовлетворив при этом вкус богатого заказчика.

Адольфо, не слишком вслушиваясь в суть спора, молча улыбался тому, с какой юношеской горячностью молодая супруга отстаивает свое мнение. Ему очень нравилось наблюдать за ней. В момент спора она вся как-то раскрылась и невероятным образом преобразилась, как цветочный бутон, явивший миру сокрытую покровными листьями красоту. Лицо девушки разрумянилось, аквамариновые глаза зажглись задорным блеском, во всем облике проявилась обаятельная живость и какая-то притягательная настоящность.

В общении с ним Бьянка, постоянно опасаясь какого-то подвоха с его стороны, была напряженной, сдержанной и отчужденной. Однако сейчас расслабилась, как бы отпустила себя, говорила легко и свободно. То, что больше всего занимало ее в жизни, отражалось во всей сущности девушки и делало ее поистине прекрасной.

Виконт с удивлением отметил, что твердость и решимость в отстаивании своего мнения, которых он в Бьянке и не подозревал, естественным образом уживались с природной мягкостью и деликатностью, которые не позволяли оппоненту чувствовать себя в споре с ней некомфортно.

Однако Адольфо не мог не заметить за столом еще одной пары восхищенных глаз, которые жадно ловили каждое движение, каждый жест, каждое слово виконтессы. «Похоже, в голове младшего Тьеполо блуждают сейчас примерно те же мысли», – с неудовольствием отметил ди Бароцци.

– Ваша милость, как можно сравнивать ремесленника с творцом! – не сдавался отец Тьеполо. Умудренный опытом, старик был более подготовлен к ведению такого рода дискуссий. – Маляр не художник и никогда им не станет, потому что Господь не одарил его талантом живописца! Помните слова великого Леонардо: «Где дух не водит рукой художника, там нет искусства».

Видя, что Бьянка, немного растерялась оттого, что Тьеполо-старший призвал в свои союзники титана да Винчи, Адольфо поспешил придти ей на помощь:

– Господа, довелось мне слышать однажды один занимательный анекдот. Старый художник, оценивая работу ученика, который изобразил Елену Прекрасную[128] в богатых и помпезных одеждах, сказал ему: «Ты, мой друг, не справился со своей задачей: не сумел сотворить ее прекрасной, потому что сделал излишне роскошной». Думаю, мораль здесь ясна: не всё, что слишком красиво, поистине прекрасно. А вообще, на мой взгляд, высшая похвала художнику – это когда перед его творением забываешь обо всем на свете: и о правде, и о красоте, и даже о похвалах.

Сидящие за столом улыбнулись. Спорить с этим утверждением никому бы и в голову не пришло.

Перед сном Адольфо, прокручивая в памяти события первого после возвращения на виллу дня, подумал: «Как же все-таки забавно устроена жизнь: временное отсутствие мужа делает для него супругу чертовски привлекательной!»

Глава 21

Пару дней Адольфо встречался с Бьянкой лишь в столовой. Она, ссылаясь на необходимость закончить портрет падре Донато, старалась уединиться в хорошо освещенной малой гостиной.

Адольфо чувствовал, что девушка попросту избегает его, боится остаться с ним наедине. К ужину она всегда спускалась изящно и со вкусом одетой. За столом вела себя со слегка напряженным, сдержанным достоинством. Его шутки встречала робкой улыбкой, но дружескую беседу поддерживала не слишком охотно, стараясь при первой удобной возможности покинуть его общество.

«Забавная выходит ситуация, – думал виконт, анализируя происходящее, – месяц назад меня сочли виновным, хотя я не только не успел, но даже не пытался вкусить плоды своего преступления. А теперь у меня есть супруга и, казалось бы, вполне законные права на получение удовольствия от обладания ею, но для меня это настолько же недостижимо, как и загар для вампира».