Ана Менска – Бьянколелла. Вино любви (страница 17)

Виконт впервые широко улыбнулся и отбросил со лба неукротимую прядь красивых густых волос. Эта неожиданно открытая, искренняя улыбка, обнажившая ряд ровных белоснежных зубов, заставила Бьянку невольно улыбнуться в ответ.

Спустя какое-то время виконтесса ди Бароцци сидела в экипаже, навсегда увозившем ее из самого родного и любимого места на земле. Она дивилась тому, с какой легкостью и быстротой поддалась невероятному магнетизму человека, ставшего по воле Господа ее мужем.

Когда после очередных уговоров падре отправлялась на встречу с ним, была тверда в своем настрое никогда больше не покидать стены монастыря. Не проронив на свидании ни слова, Бьянка вдруг интуитивно почувствовала, что за дьявольски прекрасной и хищной оболочкой этого сильного, волевого человека скрывается глубоко ранимое сердце, изрядно потрепанное житейскими бурями.

В шутках виконта сквозила какая-то неутолимая горечь и недовольство собой. Он явно был не в ладах со своей совестью, а может быть, и с самим Господом Богом. Во время встречи с супругом в памяти Бьянки неожиданно всплыла одна из ее любимых иллюстраций из «Естественной истории животных» Жоржа-Луи Леклерка[90], на которой был изображен невероятно красивый волк с необъяснимой печалью во взгляде. Маленькой Бьянке отчего-то всегда было грустно рассматривать эту картинку.

Внезапная бессознательная ассоциация заставила девушку испытать искреннюю жалость и сострадание к этому несчастному человеку. Разве могла она, без пяти минут монахиня, оттолкнуть того, кто, смирив свою гордыню, попросил у нее помощи?!

Поддавшись порыву сострадания, Бьянка сама не заметила, как оказалась в экипаже, который повез ее обратно на виллу «Виньето». Всю дорогу, находясь в одиночестве, девушка пыталась предугадать последствия столь скоропалительного согласия вернуться к мужу.

Сердце Бьянки успокаивало лишь то, что с собой она захватила кисти, краски, холсты и альбомы. Любимое занятие позволит хотя бы отчасти отвлечься в чужом доме от тревожащих мыслей и ожиданий.

В это время виконт ди Бароцци, воспользовавшись одной из запряженных в повозку лошадей, также в одиночестве направлялся верхом в свой неаполитанский дом. Дело было сделано: он сумел уговорить девушку вернуться. Но что делать дальше?

Прощаясь с Бьянкой, он сообщил, что пробудет в столице неопределенное время, потому что не знает точно, сколько этого самого времени понадобится ему для завершения внезапно покинутых неотложных дел.

В действительности же Адольфо решил взять паузу, чтобы как-то осмыслить свалившиеся на него перемены и понять, как выстраивать свою жизнь впредь.

Глава 16

Граф ди Монтедоризио, партнер Адольфо по брисколе[91], поднял плечо, показывая виконту, что у него на руках конь. Ди Бароцци, уловив движение-подсказку, с нескрываемым раздражением сообщил о достоинстве собственной карты:

– Три ниже.

Шел последний, пятый раунд игры, два из которых они с графом уже провалили, в третьем с трудом набрали шестьдесят одно очко, а предыдущий и вовсе остался без победителя.

Сегодня Адольфо категорически не везло. Такое случалось с ним крайне редко. В светских салонах виконт пользовался репутацией беспроигрышного игрока. Иметь в партнерах Адольфо Каллисто ди Бароцци практически всегда означало одержать победу и существенно утяжелить кошелек.

Адольфо играл в азартные игры с университетской скамьи, выручая этим занятием довольно значительные суммы денег. Профессиональные игроки, заметившие потрясающий математический талант юноши, умевшего просчитывать игру на много ходов вперед, обучили этого самородка всяким картежным премудростям.

Соперники побаивались виконта ди Бароцци, подозревая, что того при рождении сам Меркурий[92], дотронувшись волшебным фоллисом[93], благословил на денежную удачу.

Адольфо не был алчным, играл с легкостью и некоторым небрежением, много шутил, когда выигрывал, был спокоен и не терял улыбки, когда проигрывал.

Он всегда умел вовремя остановиться, когда чувствовал (а случалось это крайне редко), что фортуна ускользает из его рук.

Если у Адольфо возникала острая потребность быстро разжиться деньгами, он легко мог объединиться с профессиональными игроками, однако никогда при этом не опускался до низкого шулерства.

По большей части карточная игра была для него не столько источником дохода, сколько средством приобретения связей для реализации иных прибыльных предприятий.

Частенько карточная игра превращалась для виконта в излюбленный инструмент флирта. Искусно сплетая за ломберным столом кружево светской беседы, он незаметно, как опытный охотник, сбрасывал карты, словно силки, на новую амурную пташку.

Однако этим вечером игра не доставляла Адольфо ни малейшего удовольствия: карта категорически не желала к нему идти, да и голова была забита совершенно иными проблемами. Мысли тяжелыми мельничными жерновами перемалывали один и тот же вопрос: что делать с жизнью в новом, семейном статусе?

Дамы и кавалеры, обычно с интересом наблюдавшие за ходом партии, не узнавали своего любимца. Куда подевалась атмосфера остроумного балагурства, витающая над ломберным[94] столом, за которым виконт ди Бароцци с мастерством настоящего виртуоза исполнял азартные каприччо[95] а-ля скопа, тресет, бассет, пикет, бириби, вист[96] или сегодняшняя брискола?

Оценив достоинство последней игральной карты, Адольфо помрачнел еще больше, закрыл глаза и шумно выдохнул, показывая тем самым партнеру отсутствие брисколы (на языке игры это означало, что виконт ди Бароцци пребывает «в пустоте»). Пятый, заключительный раунд они с Монтедоризио с треском проиграли.

– Не хмурьтесь, милый друг! – попыталась его утешить хозяйка салона герцогиня ди Но́воли. – Вы же знаете поговорку: не везет в игре, повезет в любви![97]

– Ваша светлость, благодарю вас за участие. Однако у меня на этот счет иное правило: не везет в картах – в любовь не суйся![98]

Адольфо учтиво улыбнулся герцогине и, склонив голову, поцеловал ей руку. Дама в ответ одарила его ослепительнейшей улыбкой.

Минутное затишье вспорол резкий мужской голос, насквозь пропитанный сарказмом:

– Не думал, что вы не только игрок, но еще и злостный нарушитель собственных правил.

Адольфо обернулся и увидел стоящего позади Филиппе Ипполито ди Граде, кузена своей жены.

– Впрочем, чего еще можно ожидать от человека, который не привык соблюдать никаких правил?! – добавил родственник Бьянки с нескрываемым презрением.

– Всегда считал, что правилам следуют лишь те, кого Господь обидел талантом их нарушать. Однако, Филиппе, вы явно пытаетесь мне что-то сказать. На что вы намекаете? – спокойным голосом с чуть заметной ноткой раздражения ответил ди Бароцци.

– А разве не ясно? Да и не намек это, а скорее констатация факта, – продолжил нападки ди Граде. – Вы проигрываете в карты, но при этом не гнушаетесь с головой окунаться в безрассудные амурные игрища, которые, как правило, оборачиваются для объектов вашего интереса полной потерей репутации.

Вот тут виконт ди Бароцци действительно напрягся, хотя виду постарался не подать. Он прекрасно понял, на что намекал кузен супруги, и был готов к словесной пикировке. Однако хозяйка сегодняшнего вечера, герцогиня ди Новоли, почувствовав сгущающиеся тучи, решила сыграть на опережение:

– Ах, эти мужчины! Всё бы им обсуждать свои амурные дела! Адольфо, друг мой, почему бы вам не переговорить с Филиппе тет-а-тет. Если хотите, я уступлю вам свой кабинет. Думаю, у каждого из вас найдется множество пикантных секретов, отнюдь не предназначенных для нежных женских ушей.

Адольфо и сам не желал обсуждать публично обстоятельства внезапной женитьбы, о которой в свете пока не было известно.

– Вы, как всегда, предусмотрительны, ваша светлость, – Адольфо послал хозяйке благодарную улыбку. – Что же, Филиппе, давайте посостязаемся друг с другом в амурных достижениях.

Виконт ди Граде хотел было возразить, но, заметив сдвинутые брови герцогини, молча проследовал за Адольфо в кабинет.

– Надеюсь, синьоры, ваше состязание не слишком потревожит покой моих гостей, – послышался вслед озабоченный голос хозяйки.

– Филиппе, вы прямо-таки из кюлотов выпрыгиваете в попытке оскорбить меня, – с мрачной ухмылкой на лице произнес ди Бароцци, когда за мужчинами закрылась дверь кабинета.

– Как бы я ни силился, мне всё равно не удастся нанести вашей чести урон больший, чем это делаете вы сами, – холодно ответил ди Граде. – Печально лишь то, что в водоворот ваших греховных страстей попадают чистые и невинные души.

– Полагаю, вы имеете в виду виконтессу ди Бароцци?

– Я имею в виду графиню Бьянколеллу Маргариту Сартори.

– Вам не кажется, что вы проявляете слишком большую заинтересованность в судьбе моей супруги?

– Искренне сожалею, что не успел проявить ее раньше. Если бы я только мог предположить, что у кого-либо хватит наглости столь беспардонно вторгнуться в жизнь кузины, клянусь Богом, не оставил бы ему ни малейшего шанса. Кто-кто, а Бьянка этого точно не заслужила!

Словесная пикировка перешла на новый уровень. Слова ди Граде задели какие-то потаенные струны в душе Адольфо.

– Вам не кажется, что после всего, что вы наговорили, мне до́лжно вызвать вас на дуэль? – ответил он резко.

– Как пожелаете. Я, конечно, не такой искусный дуэлянт, как вы, ди Бароцци. Скорее всего, наш поединок закончится моей смертью, но, признаться, я к тому готов. Об одном лишь хочу предупредить: Бьянколелла Маргарита никогда вам этого не простит.