Ана Мелех – Посмерт. Академия откупленных грехов (страница 5)
– Мал, я… – мне хочется много чего сказать. Хочется поделиться тем, что я чувствую, всей своей болью, разделить её с кем-то.
– Я понял, ты ничего не помнишь, – холодно говорит он.
– Да, – шепчу я, зная, что он меня слышит. – Я не помню, кто он мне. Я так хочу помнить, но нет, память… как туман, затопил всё, и я не могу ничего…
– С чего ты взяла, что мне можно доверять? – вдруг спрашивает Малахий, так и шествуя по моим пепельным следам след в след.
Оборачиваюсь резко, чувствуя странное. Словно бы какое-то незнакомое ощущение поднимается в теле. Уверенность поглощает страх, в груди растекается ощущение того, что я выше всего и всех здесь. И будто что-то тянет меня сказать именно так:
– Ты дал мне имя, Малахий, – мы сцепляемся взглядами, и напряжение чувствуется в воздухе, словно мой пепел и его чернила смешались коконом вокруг нас, пряча нас от чужих глаз. – Разве ты можешь теперь меня предать?
– Я предавал и после большего, Белая, – усмехается он.
– Не меня, – склоняю голову, и в глазах темнеет. Что? Это я сейчас так дерзко говорила с убийцей, который тут явно не на последних ролях. – Прости… Прости, Мал. Я не знаю, что со мной.
– Твоя власть – вот что это, – подходит он ближе, снова склоняет голову. Он так ещё красивее. – Твоя настоящая душа рвётся через то, что на неё налипло за последнюю одну или несколько жизней. Напоминает тебе, кто ты.
– И кто я? – смотрю на него во все глаза, как ни крути – пока он единственный мой источник информации здесь.
– Почём мне знать? – насмешливо вскидывает бровь он.
– Если ты узнаешь, скажешь мне? – спрашиваю я.
– С чего ты думаешь, что я хочу узнавать?
– Потому что ты хочешь, – снова несвойственная мне властность, пробивающаяся через страх.
Он притягивает меня за талию, склоняется и касается губами моей мочки, шепчет волнующе:
– Только ради того, чтобы запомнить, кого я должен найти и убить в следующей жизни.
– Хорошо, – шумно сглатываю я. – Хотя бы ради этого.
Да что мне следующая жизнь? Мне бы со своим посмертием разобраться.
Кажется, мы всё друг другу уже сказали, но он всё равно меня не отпускает. Вдыхает запах моих волос, его грудь вздымается тяжело, будто он дышит под землёй, закиданный комьями такой же грязи, которая с него течёт.
– От тебя пахнет не так, как от всех здесь, – задумчиво говорит он. – Что ты здесь делаешь, Влада?
– Ты же назвал меня по-другому, – хмурюсь я, стараясь унять сошедшее с ума сердце.
– Так то одно и то же, не заметила? Владеть, властвовать…
– Почему ты так добр ко мне? – отстраняюсь я, насколько он мне позволяет.
– Кто тебе сказал, что я добр?
– Ты добр, не спорь. Только я не понимаю почему?
Он смотрит на меня долго, будто решая, поведать мне эту тайну или нет, и наконец, выдавливает будто через силу:
– У меня чувство, что я тебя знаю. Знаю, как никто, – уточняет он, внимательно следя за моей реакцией. – Что я с тобой рука об руку иду все свои жизни. Иду ли? Не знаю.
– Ты так легко об этом говоришь…
– А чего или кого мне бояться? Кто есть здесь страшнее, чем я? Ты ли, Власта?
– Нет, – опускаю взгляд я.
– И я думаю, что нет. Пойдём. Нас уже ждут.
Я неловко киваю, отстраняюсь от него, обещаю взглянуть на него всего разочек, чтобы потом не смотреть как можно дольше. Поднимаю глаза и…
Визг застряёт в горле, не даёт вздохнуть. Паника сковала руки и ноги пудовыми цепями, не позволяя шелохнуться. Я молча стою и смотрю, как лицо Малахия трескается ровно так, как я себе и представляла. Из трещин вытекает густая кровь, а под ней обнажаются белые, как моё одеяние, кости. Чёрные глаза тухнут, как изжившие свой век фонарики, вытекают вместе с кровью. Мёртвые руки до сих пор лежат на моей талии, а в носу до сих пор стоит его аромат – пыли и мороза, – только теперь к нему примешался металлический ни с чем не сравнимый запах.
Ужас бьётся под рёбрами, пытаясь проломить грудную клетку, до боли терзает сердце.
– Мал… – единственное, что я могу прошептать, глядя, как некогда прекраснейшее из существ превращается в груду костей и плоти.
А потом отталкиваю его руки и бросаюсь бежать.
Глава 3
Х/ф “Легенда”
Смотрю на её испуганное лицо и морщусь. Он наложил иллюзию прямо на меня. Ярость заставляет сжать кулаки, резко обернуться к Тени, которого Влада, конечно же, не видит.
– Ты сказал, что я должен привести её к тебе, – выплёвываю я. – Ты должен был предупредить.
– Я ничего тебе не должен, грешник, – усмехается он. На нём белые одежды, но если от Белой фонит льдом, то от этого – тёплыми лучами. Мерзость. – К тому же ты молодец, ты же, по сути, всё равно привёл её ко мне.
– Не для твоей похвалы я это делал, ты знаешь, – цежу я, – обеспокоенно глядя вслед Белой.
Она не пройдёт Рассмотрение, я чувствую. Не попадёт к живым, и в лучший мир ей тоже дорога заказана. Но и здесь ей не место. Хотя какое мне дело?
– А зря, – пожимает плечами Тень, безразлично глядя на удаляющуюся спину в белоснежном платье. – Был бы ты посговорчивее, возможно, твои грехи уже давно бы откупились.
Я только зло зыркаю на него, но ничего не отвечаю. Ещё одна сотня лет в наказание мне не нужна. В это Рассмотрение я должен вернуться в мир живых. Я обязан вернуться.
– И почему ты так волнуешься за эту грешницу? – допытывается Тень язвительным тоном.
Но я уже не слышу его, потому что вижу невероятное. Влада несётся по длинному коридору, который для неё только увеличивается. Во все стороны от неё исходят ощутимые волны паники, такие, что даже мне становится не по себе. Тень растягивает реальность специально для неё, не давая ей убежать, пугая ещё больше.
Но в один момент всё меняется. Белая рвёт пространство прямо на бегу. Крошит его своими маленькими ножками, и его осколки летят прямо в небытие. Пространство трещит, шипит и пузырится от каждого её шага, белый пепел разъедает тонкую ткань мироздания, и…
– Тень! – рявкаю я, бросаюсь за девчонкой.
Он уже тоже заметил, что происходит, но успевает только вскинуть руку и больше ничего – Влада делает следующий шаг и исчезает.
Я бегу так быстро, как могу. Тонкая подошва балеток не способствует бегу, но я несусь несмотря на боль. Стопы словно режут тысячи ножей, я даже бросаю взгляд на свои ноги, думая, что все балетки уже пропитаны кровью, но нет. Это Посмерт со мной шутит, я уже поняла.
Ужас бьётся в висках, от него всё вокруг смешивается в кашу – грешники, стены, окна… Ничего нет. Есть только я и этот пол, да ещё проём впереди. Куда потом? Я же не запомнила дорогу. Я просто хочу быть как можно дальше отсюда.
ПАНИКА-ПАНИКА-ПАНИКА!!!
Посмерт должен отпустить меня! Я здесь лишняя! Лишняя!
Чувствую странный рывок, будто ветер толкнул в спину, а спереди кто-то дёрнул за пояс платья. Падаю в листву на колени, задыхаясь от быстрого бега.
Стоп. В листву?!
Смотрю, как под пальцами сухие листья осыпаются тленом. Вскрикиваю, поднимаю к глазам ладони и вижу, как с них осыпается пепел. Боже, что же это?.. Как я оказалась посреди двора?
Оглядываюсь загнанным зверем. Грешники держатся от меня поодаль, с опаской смотрят во все глаза на совершенно сумасшедшего вида меня. Никто не смеет даже шагу в мою сторону сделать, и от этого мне ещё страшнее. Я физически чувствую, что одна в этом ужасе. Никого нет со мной, кроме страха. Мал погиб, Жнец где-то, но не здесь, тот парень – Андрей – получает свои двадцать плетей, а я совсем одна.
Кто я? Кто?
– Влада! – окликает меня хриплый голос, и я оборачиваюсь.
На пороге стоит Мал. Живой и такой же красивый – без трещин на лице. Рядом с ним высокий мужчина в белых одеждах. Смотрит на меня нахмурившись. Мне плохо под этим взглядом. Страшно.
Смерть Мала – это шутки Посмерта? Так будет всё время моего пребывания здесь? Я зажмуриваюсь, снова падая в свой личный кошмар. Не понимаю, что происходит. Не могу тут. Не могу!