Ана Хуанг – Разрушительная ложь (страница 84)

В Италии я не была послом бренда или создателем контента в погоне за идеальным снимком. Я была просто девушкой в отпуске со своим парнем.

Это раскрепощало… когда парень не шутил по поводу моих навыков вождения.

– Это «Веспа»[18]. Что может быть трудного? – Я уперла руки в бока и оскорбленно посмотрела на Кристиана.

– Я и не говорю, что это трудно. Я говорю, в городе много пешеходов, которых можно сбить.

– Я не собираюсь никого сбивать. У меня на счетчике ноль убийств на дорогах, большое спасибо.

– А как насчет почти убийств?

Я не удостоила его ответом.

Это был наш первый день в Риме и вторая неделя в Италии. Мы прилетели в Милан, оттуда поехали во Флоренцию и вчера вечером прибыли в Рим.

Нас ждало множество планов, и я захотела передвигаться на «Веспах».

Вероятно, это клише, но как можно побывать в Риме и ни разу не прокатиться на «Веспе»?

К сожалению, мы с Кристианом разошлись во мнениях по поводу количества арендованных мотороллеров. Мне казалось, гораздо веселее будет передвигаться поодиночке, а он уверял, что я так кого-нибудь убью.

Судя по всему, он неверно воспринял инцидент на Гавайях. Я не виновата, просто отвыкла водить. Мне редко приходилось садиться за руль в Вашингтоне – я предпочитаю метро и автобусы.

Он вздохнул, когда увидел, что я упорствую.

– Предлагаю компромисс. Ты позволишь преподать тебе урок управления мотороллером, и если пройдешь тест, поедешь отдельно.

Я поворчала, но согласилась.

Втайне я обрадовалась его предложению – я понятия не имела, как управлять «Веспой». Это не слишком сильно отличается от езды на велосипеде, верно? Единственная разница – в наличии мотора.

Мы взяли мотороллеры в отеле и остались во дворе – Кристиан проводил обучение.

– Сядь прямо и немного согни руки в локтях… еще немного. Вот так. – Кристиан поправлял меня, пока я не села как следует. – Теперь найди равновесие, двигаясь влево и вправо.

Я следовала его указаниям, пока он не объявил, что я готова к тесту.

– Не переживай, – сказала я, пока он затягивал на мне шлем. – Все будет нормально. Я буквально проедусь по двору.

– Хм.

Я не оценила количества скептицизма в этом звуке.

Я завела мотор и двинулась вперед.

Видите? Не так уж плохо. Я отлично справляюсь. По булыжникам двигаться трудновато, но я могла…

– Дерьмо!

Повернув слишком поздно, я врезалась в гигантский цветочный горшок возле уличного кафе при отеле.

Я резко остановилась и заглушила двигатель, а Кристиан подошел ко мне.

Мы уставились на гигантскую трещину в терракотовом горшке. К счастью, было раннее утро и кафе еще не открылось, но рядом работал садовник, и он все видел.

Он покачал головой. Мне показалось, я услышала тихое «мио Дио»[19], прежде чем он вернулся к своим обязанностям.

Я слезла с «Веспы» и молча вручила Кристиану ключи.

Не считая пустячного инцидента с мотороллером, наше пребывание в Риме прошло максимально гладко до предпоследнего дня, когда мы отправились в один из лучших художественных музеев города.

Я не решалась включать в маршрут музеи, поскольку Кристиан – не поклонник искусства, но он настоял, чтобы мы посетили их столько, сколько я пожелаю.

Мы в Италии, Бабочка. Нельзя приехать в Италию и не посетить музеи.

Надо отдать Кристиану должное – он хорошо скрывал свое отвращение к искусству. Если бы я ничего не знала, я бы подумала, что он получает удовольствие.

– Неужели это портрет человека? – Я остановилась перед картиной и попыталась разобрать, что на ней изображено. – Существовали ли оптические иллюзии в восемнадцатом веке?

Я видела портрет дворянина. И одновременно – ярко сервированный стол с фруктами.

Тревожно, но при этом гениально.

– Кристиан? – Я обернулась, удивленная отсутствием ответа, и обнаружила, что он смотрит куда-то в другой конец галереи.

Я проследила за его взглядом – в углу стоял мальчик. Он настойчиво дергал мать за рукав, но та была слишком увлечена картинами и фотографированием, чтобы обратить на него хоть какое-то внимание.

Подбородок мальчика дернулся, но, вместо того чтобы заплакать, он стиснул зубы и окинул взглядом зал.

Его глаза встретились с глазами Кристиана, который смотрел с почти сочувственным видом.

Я положила руку Кристиану на плечо.

– Кристиан, – сказала я тише. – У тебя все нормально?

Он прервал зрительный контакт и снова посмотрел на меня. От него волнами исходило напряжение.

– Да. – Его улыбка не обманула меня ни на мгновение. – Я в порядке.

– Ты его знаешь? – Я незаметно указала в сторону мальчика, но когда посмотрела снова, их с матерью уже не было.

– Нет. Он… – Кристиан провел рукой по подбородку. – Он мне кое-кого напомнил. И все.

У меня закралось подозрение, что я знаю, о ком речь.

– Давай выпьем, – предложила я. – Я увидела здесь все, что хотела.

Он не спорил.

Мы вышли из музея и направились в ближайшее кафе. Спрятанное в тихом переулке вдали от туристов, оно пустовало, если не считать пожилую пару и невероятно шикарную женщину с короткими черными волосами.

Мы с Кристианом устроились на уличной веранде, в углу. Остальные клиенты сидели так далеко, что мы оказались практически одни.

Я дождалась, пока официант принесет наши напитки и исчезнет на кухне, прежде чем заговорить.

– Человек, которого тебе напомнил тот мальчик. Это ты? – мягко спросила я. Я не хотела, чтобы Кристиан почувствовал себя на допросе, но мы встречались достаточно долго, и я уже меньше осторожничала, касаясь его прошлого.

Он скрытный по природе человек, и я его понимала. Я тоже не люблю делиться подробностями своей личной жизни. Но если мы хотим наладить отношения, ему должно быть так же комфортно открываться передо мной, как мне – перед ним.

Я думала, Кристиан отмахнется от вопроса, как и обычно, но он удивил меня кивком.

– Скажу сразу, в детстве меня не игнорировали, – сказал он. – Не так, как ты могла подумать. Мои родители не были жестоки. Как я уже сказал, мы были типичной американской семьей, только…

Я ждала, не желая его торопить.

– Я говорил тебе, что отец был инженером-программистом. Но не рассказал, чем он подрабатывал. – Кристиан откинулся на спинку стула. – Ты когда-нибудь слышала о похитителе произведений искусства, Призраке?

Я сделала большие глаза, удивленная внезапной сменой темы, но кивнула.

Нам рассказывали про него на занятиях по криминалистике искусства в Тайере. Призрак – его называли так потому, что он похитил десятки бесценных произведений, не оставив никаких улик – был одним из известнейших воров искусства конца двадцатого века. Он проработал почти десять лет, прежде чем его наконец поймала полиция, и был застрелен при попытке бегства.

Подробности его смерти неизвестны, а украденные произведения искусства так и не были обнаружены.

Я говорил тебе, что отец был инженером-программистом. Но не рассказал, чем он подрабатывал.

Слова Кристиана прозвучали в голове, и у меня перехватило дыхание.

– Твой отец. Он был…