Ана Хуанг – Разрушительная ложь (страница 82)

Я любила его таким.

Грубым. Требовательным. Зверем, вырвавшимся из клетки.

Кристиан сдернул с моих плеч бретельки платья и стянул лиф, обнажая грудь.

– Когда ты кончишь… – Другой рукой он задрал юбку и зацепил пальцем край трусиков. – Мой член будет в твоей киске, а не в горле.

Я услышала, как рвется кружево.

Потом он оказался внутри и начал трахать меня так глубоко и жестко, что гостиную наполнили мои крики.

Я уперлась руками в окно, запотевшее от моего тяжелого дыхания.

Оно было сделано из специального тонированного стекла, но все же ощущалось нечто восхитительно грязное в том, что меня имеют возле него, а люди снаружи живут своей жизнью, не обращая внимания на происходящее над головами.

Кристиан яростно входил в меня резкими, жесткими толчками.

От утонченного генерального директора не осталось и следа. Никаких костюмов, никакого вежливого обаяния, только его член во мне, и его рука на моем горле, пока он трахает меня сзади, словно животное.

Я поднялась на цыпочки, пытаясь принять его еще глубже. Каждое касание затвердевших сосков о холодное стекло посылало новую искру в огненный смерч у основания позвоночника.

Тяжелое дыхание и жалобное хныканье смешивались со шлепками плоти о плоть и влажными, скользкими звуками пронзающего меня члена.

Эта грязная симфония закружила нас, поднимая все выше и выше, пока я не приблизилась к оргазму.

– Кристиан, прошу. – Его рука сжимала мне горло, превращая крики в хриплую мольбу. – Мне нужно… я хочу…

Остаток фразы потонул в новой волне наслаждения, когда он потянулся, чтобы погладить клитор.

Один раз. Другой. Достаточно, чтобы усилить ощущения, но недостаточно, чтобы подарить освобождение.

– Я люблю, когда ты так сладко умоляешь. – Он уткнулся мне в шею и прикусил кожу. – Тебе нужно кончить, да?

– Да, – всхлипнула я.

– Тогда будь хорошей девочкой и двигайся мне навстречу.

Я повиновалась. Выгнула спину и принялась трахать его в ответ, а он схватил меня обеими руками за бедра и дернул на себя. У меня вырвались визги и всхлипы, а тело затряслось от объединенных усилий.

– Вот так, – простонал он. – Ты так прекрасна, когда мой член растягивает твою тугую киску.

По венам побежало электричество. Оно освещало меня изнутри, и Кристиан разогревал его все сильнее с каждым толчком.

Он сильнее сжал мое горло, протянул руку и ущипнул за сосок.

– Кончай, милая.

Больше мне ничего не требовалось.

Оргазм наконец вырвался на свободу. Он поглотил меня целиком, посылая волну жара от макушки до кончиков пальцев ног.

Мое тело согнулось от наслаждения, и я бы рухнула на пол, если бы не Кристиан.

Я еще парила на пике блаженства, когда он развернул меня и поднял – я оказалась спиной к окну, обвив ногами талию Кристиана.

Он еще не кончил, но движения стали мягче.

– Обожаю чувствовать, как ты кончаешь на мне. – Он поцеловал меня в шею и в губы. – Ты идеальна.

Слова попали в самую уязвимую точку.

В горле встал ком эмоций, но я обхватила Кристиана руками за шею и задвигалась быстрее – проще было взять на себя инициативу, чем исследовать чувства, пробужденные его словами.

Дыхание Кристиана сбилось. Его мускулы напряглись, и я почувствовала, как он пульсирует внутри меня, а потом наконец с громким стоном кончает.

Мы обнялись и прижались друг к другу лбами, переводя дыхание.

– Итак, – выдохнула я. – Получилось расслабиться?

Его смех завибрировал на коже, вызвав у меня улыбку. Мне нравилось, когда он искренне смеялся. Это стало происходить чаще, но по-прежнему было предметом гордости.

– Да, Бабочка.

– Хорошо. – Я держалась за него, пока он нес меня в ванную.

Я бы никогда не нашла в себе смелости сделать нечто подобное с кем-то другим. Страх оказаться отвергнутой был бы слишком силен, даже в отношениях.

И именно это я любила в Кристиане. С ним я могла в равной мере быть собой и той, кем я стремилась стать.

Рядом с ним мне не было страшно.

Глава 37

Вечера со Стеллой были моим единственным умиротворением.

Дни были полны рабочих хлопот и хаоса. Я провел последний месяц, отсеивая подозреваемых в предательстве и выяснял, как, черт возьми, кто-то создал устройство, похожее на Сциллу, и в чем его связь со сталкером Стеллы, и пытался выследить самого ублюдка-сталкера.

У меня уже был список подозреваемых. От каждого имени холодела кровь, но мне следовало проявить осторожность. Нельзя делать публичный шаг, пока я не буду знать имя предателя. Доверие работает в двух направлениях, и ложные обвинения – самый быстрый способ посеять недовольство.

Я придумал идеальную ловушку, но нужно было дождаться ежегодного покерного турнира «Харпер Секьюрити». А пока я не мог доверить конфиденциальную информацию ни единому человеку.

Касательно Сциллы – я почти не сомневался, что за подделкой устройства стоит «Сентинель». Они копировали все, что я делал; логичным следующим шагом казалось копирование оборудования. Кроме того, нельзя исключать подкуп или шантаж, кто бы ни был предателем.

Подозрения не отпускали меня. Сначала я разберусь с предателем. Потом займусь «Сентинелем».

Единственный оставшийся вопрос – их связь с преследователем Стеллы и личность ублюдка.

Я прошерстил контакты Стеллы, но за прошедшие годы она общалась с таким количеством людей, что было невозможно сузить круг до приличного списка подозреваемых. Преследователем мог оказаться кто угодно – от старого коллеги до бариста, который каждый день делал ей напитки.

В глубине души я понимал: можно было продвинуться дальше во всех расследованиях, если бы я не отвлекался. Я хотел проводить время со Стеллой, а значит, никаких долгих часов и сверхурочной работы в офисе.

Я водил ее на свидания каждые выходные, ужинал с ней каждый вечер и трахал ее до беспамятства каждую ночь, постоянно осознавая, что должен был провести это время, занимаясь чем-то другим.

Способность Стеллы воздействовать на мои рациональные решения проявилась примерно через неделю после своевременной кончины Фрэнка Риверса.

Я щелкал ручкой, глядя на записку, лежащую передо мной на столе.

С момента поездки на Гавайи сталкер ушел в подполье. Никаких новых записок и контактов… до сегодняшнего дня.

Щелк. Щелк.

Два напечатанных предложения, доставленных в простом конверте без надписей. Он оказался среди остальной почты, хотя на нем не было адреса.

Ты не можешь защитить ее, и она НИКОГДА не будет твоей. Она моя.

Шепот ярости пронзил мое естество.

Само сообщение – ерунда. Его будто написал капризный ребенок.

Гораздо сильнее беспокоили три приложенные фотографии: Стелла завтракает в кафе рядом с «Миражом», фотографируется на Национальной аллее и выходит из продуктового магазина.

Все три сделаны после нашего возвращения с Гавайев.

Ярость сгустилась, покрыв мою кожу инеем. Возникло искушение отыграться на одном из многочисленных имен, которые я держал в своей базе данных именно для этих целей, но я подавил желание в пользу расчета следующего шага.

Я не мог доверить безопасность Стеллы никому, даже Броку. Он не входил в список подозреваемых, но не заметил, как сталкер подобрался достаточно близко, чтобы ее сфотографировать – а это большая оплошность.

Конечно, его работа – защищать, а не следить, но я все равно разозлился.