Ана Хуанг – Разрушительная ложь (страница 115)

Ее бриллиантовое кольцо сверкало при каждом движении. Прошлым летом они с Джошем наконец обручились, хотя еще не назначили дату свадьбы.

– Это не просто настольная игра, Рыжая. Это моя гордость. Мое достоинство. Мои…

– Фальшивые деньги? – подняла бровь Ава. – Ты каждый год говоришь одно и то же.

– Да, но это по-прежнему правда, – проворчал Джош. Он наклонился, оказавшись на уровне глаз своих трехлетних племянницы и племянника. – Ваш папа мошенник.

Но его обвинения не впечатлили никого из детей.

– Папа выиграл! – настаивала София.

– Верно, Солнышко. – Алекс бросил в сторону Джоша самодовольный взгляд, а потом обнял ее и поцеловал в щеку. Она хихикнула от удовольствия. – Твой дядя Джош – закоренелый неудачник.

Ее брат-близнец Нико уселся на корточки и принялся колотить по полю крошечными кулачками.

– Дядя – неудачник! Папа – победитель!

Детальки «Монополии» полетели во все стороны.

Я тихо выругался, когда одна из них попала мне в бокал. Ни за что не стану допивать остаток, испорченный грязной игрушкой.

Тем временем Джош игриво схватил Нико, который завизжал от смеха, и начал его щекотать.

– Не могу поверить, что ты меня предал, приятель, – прорычал Джош, хрипя от удовольствия. – Мы же команда.

Дочь Бриджит и Риса наблюдала за их возней с озадаченным видом, слишком зрелым для ее лет.

Маленькая Камилла фон Ашеберг, светловолосая и сероглазая, была миниатюрной копией родителей. В голубом платье и с бантом такого же цвета, она смотрелась на удивление царственно для двухлетнего ребенка.

Она нахмурилась, когда Джош и Нико случайно опрокинули стакан с водой.

– Папочка. – Она дернула отца за рукав и указала на беспорядок.

Я мог поклясться, что услышал нотки неодобрения.

– Не беспокойся, милая, – вздохнул Рис. – Случается каждый год.

– Никогда не думал, что такое скажу, но дочь Риса – единственный ребенок, который не повергает меня в ужас, – прошептал я Стелле. По крайней мере, у Камиллы хватало совести сидеть спокойно.

Я с ужасом наблюдал, как София играет с волосами Алекса.

– Папочка! Коса! – Она закрутила пряди во что-то, даже близко не похожее на косу. – Смотри!

– Просто великолепно, – снисходительно сказал он, и она продолжила терзать его идеально уложенные волосы.

Я был уверен: в тот день, когда обычно ледяной Алекс стал отцом, он поменялся телами с каким-то самозванцем. Иного объяснения не было.

Стелла рассмеялась:

– Близнецы очаровательны, и ты это знаешь.

– Ничего я такого не знаю, – проворчал я, хотя София и Нико были довольно милыми – насколько милыми вообще могут быть дети.

Я глянул на Риса:

– Мне казалось, наблюдать, как ты размяк из-за одной девушки, было ужасно, – протянул я, пока они с Бриджит ворковали над хихикающей Камиллой. – Из-за двух – еще хуже.

Теперь, когда игра закончилась, все разошлись по своим делам до ужина.

Джош по-прежнему пытался (безуспешно) заставить Нико сказать, что дядя Джош – победитель.

Ава фотографировала Алекса и Софию, которая лазала по отцу, будто он – гимнастический снаряд.

Стелла сидела рядом, с удовольствием наблюдая за нашим разговором. Она привыкла к нашей с Рисом странной дружбе.

– Ты говоришь многовато дерь… ерунды для человека, который однажды уже взял слова обратно, – он поправился, когда Бриджит бросила на него предостерегающий взгляд.

– Давай, милая. Пойдем посмотрим на цветочки, пока твой папа болтает с дядей Кристианом. Она подхватила Камиллу и понесла ее в сад, явно опасаясь, что мы в любую секунду скатимся к ненормативной лексике.

– Я тоже пойду, – быстро сказала Стелла. – Выпью воды.

Я дождался, пока она уйдет, а потом посмотрел на Риса, выгнув бровь.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Разумеется нет, мистер Я Не Верю в Любовь.

В груди вспыхнула досада.

– Все еще припоминаешь? Уже пять… – Я понизил голос, чтобы не услышали София и Нико. – Пять чертовых лет.

– О, я буду припоминать тебе это всю оставшуюся жизнь, так что привыкай, – сказал Рис. – А когда у тебя появятся дети, ты снова возьмешь свои слова обратно. – Он откинулся назад и скрестил руки за головой с самодовольной улыбкой. – Жду не дождусь.

Терпеть не могу этого засранца.

Прежде чем я успел ответить, из кухни показалась Стелла.

– Кристиан? Можешь подойти? Мне нужна твоя помощь.

– Уже иду. – Я встал и окинул смеющегося Риса холодным взглядом. – Пока я помогаю жене, подумай о том, как Камилла вырастет и начнет встречаться с парнями, – сказал я, стирая улыбку с его лица. – Наслаждайся.

И с удовлетворением услышал его низкое рычание.

Зайдя на кухню, я обнаружил, что Стелла пьет уже пятый стакан воды за вечер.

– Уверена, что не хочешь вина? – Она не очень любила алкоголь, но обычно выпивала бокал или два. – Отличный винтаж.

– Да, уверена. – Она поставила стакан и посмотрела на меня со странным взволнованным видом. – Сейчас я не могу пить алкоголь.

Ее слова прозвучали так многозначительно, будто я должен сделать какой-то вывод.

Она не пьет алкоголь, и что с того? Конечно, немного странно…

Сейчас я не могу пить алкоголь.

Я повторил про себя ее слова.

Не могу. Не не хочу.

Она не может пить алкоголь, и вероятная причина…

Мой пульс замедлился до одного длинного, изумленного удара.

– Я не хотела говорить при всех, но ждать тоже уже не могу. – Стелла понизила голос: – Кристиан, я беременна.

– Ты беременна, – повторил я.

Слова эхом прозвучали в голове – я был слишком шокирован, чтобы полностью их осознать.

Стелла кивнула, ее лицо сияло от радости и волнения.

Беременна. Дети. Наш ребенок.

Я забыл, как дышать.

Бросился к Стелле и яростно поцеловал ее, а сердце забилось так сильно, словно останется синяк.

Забудьте все недобрые мысли о детях.