Ана Хуанг – Нападающий (страница 49)

— О чем ты, черт возьми, говоришь? Конечно, хочу.

— Я не уверен. — Это было неподходящее место для этого разговора, но я не мог остановить поток, поглощающий то, что осталось от нашей вежливости. Именно здесь, в этой ярко освещенной комнате, с мониторами и стерильными полами, выплеснулись мои самые отвратительные мысли. — Я думаю, часть тебя тайно надеется, что я проиграю, потому что, если я проиграю, это подтвердит твои слова о том, что мне вообще не следовало покидать «Холчестер». Если я выиграю, это будет означать, что «Холчестер» проиграл, а ты никогда не болел против них. Так скажи мне, папа. В конце концов, если бы тебе пришлось выбирать, кто бы это был? Твоя команда или твой сын?

Я не повысил голос. Я не вышел из себя. Но мои слова разнеслись в воздухе с такой силой, что лицо моего отца вспыхнуло.

Багровый цвет омывал его кожу, словно кровь, просачивающаяся в снег. Писк кардиомонитора становился все более частым, пока не превратился в поток шума вместо разрозненных звуков.

Он не ответил. Ему это было не нужно.

Мы оба знали, каков будет его ответ.

Меньше, чем через минуту дверь распахнулась, и медсестра ворвалась с хмурым видом. Она отругала меня за то, что я повысил частоту сердечных сокращений у отца, и тут же выгнала меня.

Я пробормотал извинения и ушел. Мое собственное сердце с силой ударилось о грудную клетку.

Если бы тебе пришлось выбирать, кто бы это был: твоя команда или твой сын?

Любой, кто не знаком с культурой футбольных фанатов «Холчестера», скажет, что это нелепый вопрос, и что семья очевидный ответ, но я видел, как люди отправлялись в тюрьму за избиение другого безрассудного человека из-за нереализованного пенальти. Другие брали банковские кредиты, чтобы купить атрибутику и следить за командой по всему миру.

Для некоторых людей футбол значил больше, чем что-либо другое. У меня было смутное подозрение, что мой отец был одним из них.

— Что случилось? — спросила мама, когда я вошел в коридор. Ее обеспокоенные глаза переместились с моего лица на комнату отца и обратно. Должно быть, она услышала, как медсестра кричала на меня. — Что он тебе сказал?

Что он мне сказал, а не что я ему сказал.

Как бы она ни любила моего отца, она прекрасно знала его недостатки и наши давние взаимоотношения.

— Как обычно. — Я не смотрел на Скарлетт, которая тихо стояла рядом с моей матерью. Я был слишком смущен семейной драмой. — Извини, мне следовало сохранять спокойствие. Я знаю, каким он может быть, и у него только что случился сердечный приступ. Мне не следовало попадаться на эту удочку.

Моя мать снова взглянула в окно.

— С ним все будет в порядке. — В ее голосе слышалась тревога, но она не стала настаивать на дальнейших подробностях. — Я знаю, как твой отец может себя вести. — Она нежно коснулась моей руки. — Почему бы тебе со Скарлетт не пойти к нам домой и не привести себя в порядок? Нет смысла заставлять нас всех троих ждать, пока его состояние стабилизируется. Я останусь и позвоню тебе, если что-то изменится.

— Ты уверена? — Было бы неплохо переодеться в более повседневную одежду. Я держал запас одежды в доме родителей как раз для таких случаев.

— Да. Мне в любом случае нужен кто-то, кто принесет мне сменную одежду и обед. Не заставляй меня есть еду из больничной столовой.

На этот раз я выдавил из себя настоящую улыбку.

— Смена одежды и обед. Принято.

— Не торопись, — предупредила мама. — Мне не нужно, чтобы ты получил штраф за превышение скорости. — Она легонько подтолкнула меня в сторону Скарлетт. — А теперь иди.

И мы ушли.

ГЛАВА 25

Я не была уверена, чего ожидать от дома детства Ашера. Гигантского нимба в форме футбольного мяча, может быть, или какого-то другого знака того, что здесь когда-то жила будущая суперзвезда.

Вместо этого меня встретил обычный дом, который выглядел как все остальные в квартале. Белые оконные рамы, кирпичные стены, маленькая черная калитка, отделяющая палисадник от тротуара.

— Мне жаль. Вероятно, ты не так представляла себе субботу, — с сожалением сказал Ашер, отпирая входную дверь.

— У меня не было никаких особых планов, и я никогда не была в Холчестере, так что мне действительно нужно поблагодарить тебя за бесплатную поездку, — сказала я, заслужив себе быструю улыбку. Я помедлила, затем спросила тише: — Как ты себя чувствуешь?

Он не рассказал мне, что произошло в больничной палате его отца, а я не спрашивала. Однако спор явно на него повлиял. В его глазах не было обычного блеска, а усталость потемнела в морщинах на лице.

Я не привыкла видеть его таким подавленным. От этого зрелища у меня в груди неожиданно сжалось сердце.

— Когда я разберусь, я дам тебе знать, — сказал он с коротким смешком. — Возвращение домой — это всегда вызов. Надеюсь, моя мать не слишком напугала тебя своим допросом.

— Нет, она была прекрасна. — Пиппа напугала меня своим первоначальным шквалом вопросов, но мы мило побеседовали, пока Ашер был с отцом. Я могла сказать, что она действительно любила своего сына и хотела для него самого лучшего, даже если она была немного… напряжена из-за внуков. — Но она все время упоминала что-то обо мне и Хеди Ламарр?

— Знаменитая кинозвезда сороковых, — сказал Ашер. — Моя мама — большая поклонница классического Голливуда, а ты очень похожа на Хеди.

— Я приму это как комплимент. — Выглядеть как кинозвезда — это ведь хорошо, не правда ли?

— Тебе стоит это сделать. — Его губы изогнулись. — Она, вероятно, представляет себе маленьких клонов Ламарр, бегающих прямо сейчас по ее заднему двору.

Я фыркнула от смеха, хотя мое сердце сжалось от мысли о детях от него. Было слишком рано думать об этом, учитывая, что мы еще даже не прояснили свой статус отношений, но на кратчайшие мгновения я позволила себе предаться фантазии.

Перспектива замужества и рождения детей с Ашером оказалась не такой уж страшной, как я думала, что само по себе тревожило.

У нас был секс один раз. Я не собиралась быть тем человеком, который начнет планировать свадьбу в состоянии оргазменного бреда, поэтому я засунула образ маленьких зеленоглазых младенцев на задворки своего сознания, когда он показывал мне дом.

Он был уютным и очаровательно обжитым, с семейными фотографиями, разбросанными по разным поверхностям, и множеством безделушек из Франции, Италии, Австралии и других мест отдыха. Однако преобладающей темой декора был футбол, особенно в кабинете и холле. У меня было такое чувство, будто я иду по сувенирному магазину футбольного клуба «Холчестер».

— Ты не шутил, когда сказал, что твой отец фанат «Холчестера», — сказала я, одновременно впечатленная и встревоженная.

Стены украшали плакаты команды, края которых загибались и желтели от времени и износа. Футболка с автографами всей команды 2018 года была помещена в рамку и выставлена, как «Мона Лиза» в Лувре. Фотографии Ашера в его форме «Холчестера» выстроились на каминной полке вместе с миниатюрным золотым футбольным мячом.

Я заметила, что на выставке не было ни одной его фотографии в цветах «Блэккасла».

— Фанат? Скорее фанатик. — Ашер не взглянул на каминную полку, когда мы проходили мимо.

— Полагаю. В любом случае, похоже, сегодня как раз тот день, когда пора отправляться на экскурсию по домам, — небрежно сказала я, надеясь смягчить задумчивость, омрачившую его лицо.

Это не сработало.

— Думаю, да. — Мы остановились перед простой деревянной дверью в задней части дома. — Это комната моего детства. Не смейся над ней, а то обидишь меня.

Что-то внутри меня расслабилось от намёка на его обычный юмор.

— О Боже. Твои родители не меняли ее все эти годы?

Поморщившийся Ашер подтвердил мои подозрения.

Я вошла, разглядывая каждую деталь: синее стеганое одеяло, односпальная кровать, придвинутая к стене под окном, плакаты Армстронга, Бекхэма и других великих футболистов, украшающие стены.

— Это как музей, — сказала я, завороженная возможностью заглянуть в детство Ашера.

Я почти видела, как он сидит на кровати, смотрит футбол по телевизору и мечтает о том дне, когда на экране окажется он сам.

— Да. — Ашер огляделся. — Знаешь, я не был здесь уже много лет. Обычно я останавливаюсь в отеле, когда приезжаю в город, и у меня никогда не было повода зайти сюда, когда я навещал родителей. — В его глазах промелькнула нотка ностальгии. — Десять лет, а такое ощущение, что я и не уезжал.

— Это, должно быть, кажется сюрреалистичным.

— Немного. — Он провел рукой по лицу. — Я собираюсь переодеться. Можешь свободно осмотреться или сесть, где угодно.

Мне было некомфортно рыскать по его комнате, пока его не было, поэтому я ждала на краю его кровати, пока он не вернется. Он сменил свой прежний наряд на футболку и джинсы и выглядел немного более расслабленным, когда сидел рядом со мной.

Наступила тишина. Это была уютная, дружеская тишина, к которой я привыкла во время нашей поездки в Холчестер, но что-то кипело под поверхностью, ожидая возможности вырваться на свободу.

— Ты помнишь день шторма? — спросил Ашер. — Ты спросила, почему я перевелся в «Блэккасл». Ты сказала, что дело не могло быть только в деньгах.

— Конечно. — Я не смогла бы забыть ничего из того дня, даже если бы попыталась. Во многих отношениях это был тот день, который привел нас туда, где мы сейчас.