Ана Ховская – Рыжая (страница 52)
– И что дальше?– растерянно посмотрела я в темный висок мужчины.
– Кого ты ненавидишь больше всего?
Я нахмурилась. А ненависти было много! Но кого больше?..
– Большой список?– усмехнулся Данир, но на его лице столько умиротворения, что захотелось раствориться в этом чистом сиянии.
– Нужно называть имена?
– Мне они не нужны. Просто увидь их лица внутренним взором…
«Ненавижу ли я больше отца или Игната, хомони или тех, кто меня обижал? Кьени, Джаду и пол Кана, кто жалостливо косился на меня и называл «странной рыжей»? Кого я ненавижу больше? Имеет ли это значение?..»
– Закрой глаза,– тихо произнес Данир.
И я закрыла…
– Дыши глубоко…
И я задышала…
– Смотри внутрь них… Смотри внутрь себя…
И я словно провалилась в темноту… И падала… падала… пока не начала задыхаться… А потом ощутила теплые руки на плечах и услышала мерный низкий голос:
– Кто источник, Саша?
Я никогда не понимала, почему ненависть окружала меня всю жизнь. Отец так ненавидел хомони, Кан, весь порядок жизни, всё вокруг себя… Ненависть – вирус, которым я заразилась от него. Я ненавидела свою семью, ненавидела общаться, ненавидела всё вокруг… И хомони! Они сделали меня такой… Их правила… Их природа!
Но все жили в одном мире, где закон таков: сильный побеждает слабого. Тогда я выбрала быть слабой и долго подчинялась чужим правилам. А потом выбрала другую сторону, но ненависть по-прежнему не дает дышать и быть нормальной с теми, кто видит во мне милую рыжеволосую умницу…
«Но я – это сплошное желание крушить, наказывать и убивать… Я принесла ненависть с собой сюда – на «Моби», и теперь она разъедает меня… Я – источник ненависти, кто бы ни был вокруг…»
Открыв глаза, ощутила невероятную слабость, такую, что даже начала клониться набок. Данир подхватил меня сзади за плечи и прижал к груди. Он снова не спрашивал, просто был рядом.
– Найди свет внутри себя…
– Ничего не осталось,– прохрипела я от бессилия и откинула голову на его плечо.
– Ложь! Кто-то должен быть источником. Ненависть и страх – это защитная реакция. Где-то в тебе таится то самое светлое, что ты не можешь защитить никак иначе, кроме как яростью… Найди его… Вспомни! Это может быть всего лишь мимолетный образ… Но он есть…
Я отчаянно покачала головой, а Данир отстранил меня от груди и выпрямил за плечи.
– Дыши и продолжай смотреть!– настойчиво громыхнул его голос.
От слабости мошки мелькали перед глазами. Я снова закрыла их и запрокинула голову. Свет ламп с потолка ударил по закрытым векам.
В эту секунду в голове возник снимок мамы: длинные рыжие волосы, зеленое платье, чудесные добрые глаза и улыбка… Ее хрупкий нежный голос на той видеозаписи…
Вспышка тепла и света словно озарила все внутри меня. Это оно! То светлое, что я всегда оберегала…
Вдруг вспомнился рассказ нори Сновард. Я не симпатизировала хомони, но почему-то поверила, что мама могла передать ей такие слова обо мне.
«Мама не могла быть жестокой… Она любила меня… Она просила меня спасти… Она назвала меня защитницей, мужественной и надежной»,– я ласково улыбнулась, но сердце сжалось от горечи.
– Ты нашла его?– больше констатировал, чем спрашивал Данир.– Ты позволишь злобе и страху сожрать это?
От мощного внутреннего сопротивления я распахнула глаза.
– Я не позволю прикоснуться к нему!– прошипела я. Видимо, во мне еще остался неприкосновенный уголок души, куда не добраться никому. Хотя мужество иногда изменяло.
– Надеюсь, члены команды в безопасности?
– Что ты имеешь в виду?– прищурившись, оглянулась я, но уже знала ответ.
Данир лишь проницательно улыбнулся. А когда поднялся, чтобы уйти, я тихо сказала вслед:
– Я вам не враг.
– Научись не быть врагом себе,– ответил он и исчез в проеме двери.
* * *
На следующее утро я снова подпирала стену каюты Данира, а когда он вышел выспавшийся и бодрый, то ощутила себя разбитой, потому что не спала всю ночь. Я наполнялась каким-то новым знанием, чувствовала, что грядут большие перемены, но все это оставалось на уровне ощущений, а не четкого понимания. Поэтому голову распирало от хаотичных мыслей.
– Не очень бодрое утро, да?– усмехнулся Данир, завидев меня.
– Ты хочешь сказать, что можно научиться не испытывать страх и ярость вообще?– оставив без внимания его смешок, спросила я.
– Нет. Не этому я тебя учу… Ты должна осознать, что такие сильные чувства можно контролировать и направлять, а не пускать на саморазрушение… Без страха ты станешь глупо рисковать… Без ярости ты обессилеешь… Все должно быть в балансе, и каждая эмоция осознана…
Из соседней каюты вышла Ружена и обвела нас недоуменным взглядом.
– Пойдем, разомнемся в зале,– деловито сказала я Даниру и приветственно кивнула Ружене.
– Привет, Руж,– подмигнул Данир и последовал за мной.
– На завтрак не опаздывать!– процедила та и быстро ушла.
– Почему ты зовешь ее Руж?– свернув за угол спального отсека, поинтересовалась я.
– Потому что ее это бесит,– ухмыльнулся тот.
– И это ты мне говоришь не быть врагом?– фыркнула я и тряхнула головой.– Ты меня просто поражаешь!
– Могу же я получать удовольствие от таких невинных мелочей в этом замкнутом пространстве,– тихо засмеялся Данир.
Я иронично вздернула бровями.
– А от чего получаешь удовольствие ты?– неожиданно спросил он.
Ответ, который мгновенно возник в голове, озвучить не смогла. Но именно он расставил всё на свои места.
* * *
Глубокой ночью я заблокировала систему слежения и пробралась в инженерный отсек. Напрямую подключившись к системам «Моби», я просидела там до утра, но вынесла оттуда невероятную идею. От нетерпения передать ее Тадеско, я вприпрыжку вбежала в каюту и написала тому сообщение. Спать хотелось ужасно, но возбуждение от осознания того, чего могу добиться с таким знанием, не дало свалиться с ног.
То, что я получила, сдвинуло целый пласт знаний и дало огромный толчок в понимании уязвимости защитных алгоритмов всей системы. Это повлияет на все, что мы с Тадеско делали раньше, и, в частности, на то, что я уже умела делать с чипом контроля.
Здесь все оказалось гораздо легче понять, чем в альянсе: там я не имела доступа ни к одной высокотехнологичной инженерной системе. Но пока я понимала все это на интуитивном уровне, до практики еще далеко.
Раньше понимание, что многое упущу из-за невозможности следить за постоянно обновляющимися уровнями защиты, удручало. Ведь выйти в сеть альянса я не могла из-за удаленности от его границ, а мой канал с Тадеско работал только на шифровку сообщений и сокрытие самого факта контакта. Но теперь поняла, что больше не нужно шпионить: вскоре я буду внутри их системы.
А пока работала над одним, изобрела способ исключить специальное оборудование для подключения к чипу контроля, которым пользовалась ранее, и заменить его скрытой одноразовой программкой на коммуникаторе. Сделала дело, и следов не оставила. Это ускорит работу в разы. Тадеско сможет получать программку на свой коммуникатор и использовать для помощи кому угодно. Конечно, для этого нужна внимательность и опыт, но я всегда смогу его направить.
* * *
Постепенно жизнь на «Моби» пришла в тихий мирный порядок: все было понятно, предсказуемо и безопасно. Но дни походили на один. Иногда Тадеско обращался за помощью для корректировки чьей-то истории. Я не спрашивала, кому и зачем, просто высылала алгоритм действий, которым владела. У Тадеско не всегда получалось помочь, но когда он делился успехами, я получала хоть какое-то удовлетворение, потому что от бесконечных капсул, анализаторов и прочего высокотехнологичного оборудования клонило в сон.
С Даниром мы стали встречаться каждый день, заниматься «йогой» и много говорить обо всем: о его духовном учении, о теле, чувствах, мыслях, которые воплощаются в реальность и прочем… Данир всегда недоговаривал, основную часть я домысливала сама. Но мне нравилось размышлять над его загадками: так мысли работали продуктивнее.
Он показал упражнения, чтобы открыть какие-то там чакры… Пояснил, что это особое учение на Земле, которое развивает уравновешенность и создает баланс. А баланса мне крайне не хватало.
Данир Зиа был старше всех на «Моби», почти годился в отцы. Он много знал, разносторонне образован, с ним было легко, не нужно играть, поэтому я все больше погружалась в его мир, работая над своим. Я не все открывала ему, но он и не требовал откровенности, лишь давал зацепки, по которым я постепенно выкарабкивалась из пустоты.
Невольно я узнала и других членов команды. Каждый из них был по-своему интересен для меня и, находясь рядом, я прониклась той атмосферой, которую они создавали вокруг.
Самым привлекательным был Пол Адриано. Я знала его давно и, если бы захотела, мы были бы более близки, чем сейчас. Он по-прежнему относился ко мне со всей заботой и вниманием, но как наставник. Пол не мог перейти границу дозволенного, и я это знала. Мы все были друг у друга на виду. Поэтому он держал себя в руках. Но и мне пока не до него: я старалась найти себя, набраться терпения и самоконтроля.