Ана Ховская – Потерянная душа (страница 41)
– Когда увидишь его, ты будешь знать точно. А до этого момента не будь такой категоричной.
– Но ты же не оставишь меня сейчас, когда я больше всего нуждаюсь в подруге?!
Бикена Раи просто смотрела на меня.
– Неужели ты думаешь, что я поступила бы так с тобой? Ты можешь спросить его сама. Ты из его рода – имеешь право. Или я сделаю всё, чтобы он рассказал правду. Но я не заманивала его к себе и не заставляла делать то, что он сделал. Хотя я даже не знаю, что он сделал…
Бикена Раи грустно улыбнулась и покачала головой.
– Ты так думаешь, потому что считаешь, что я виню тебя. Но я не виню. Это нельзя контролировать. Что бы между вами ни произошло, оно произошло бы все равно. Ты знаешь историю о нэйадах, но ты так и не поняла сути.
От слов шэктэри не стало легче, хотя часть вины свалилась с плеч.
– А мне нужно какое-то время побыть одной,– сказала Бикена Раи, и шаттл неожиданно замедлился, а потом и вовсе остановился. Дверь открылась, и подруга медленно поднялась.– Я вызову другой, а ты отправляйся в жилище и хорошенько подумай.
– Могу я тебе позвонить?– хватаясь за надежду о доверии между нами, умоляюще спросила я.
– Я сама свяжусь с тобой,– тихо ответила она, и дверь за ней закрылась.
Я почувствовала себя жалкой и одинокой.
В жилище я вошла подавленная и опустошенная. Из колеи выбили разговор с Бикеной Раи, постоянные оглядки по сторонам на обряде, красноречивый взгляд снежного мерзавца, вопросы Киэры и общая какая-то ненормальная для меня атмосфера. Я не знала, куда спрятаться. А тут еще за дверью оказались Гиэ и Нэйя, явившись без предупреждения, ведь свой коммуникатор я так и бросила где-то на диване. Все равно средства связи в Круге единения не действовали.
– Что еще случилось?– не слишком вежливо бросила я, открыв дверь гостям.
– Кира, ты так стремительно сбежала из Круга единения, что я не успела с тобой поговорить,– сдержанно ответила Нэйя.
– Ох, всего лишь разговор? Я уж подумала, что мне сообщат о чем-то новом. Например, что теперь я мутирую,– усмехнулась я, чувствуя усталость во всем теле от того, что творилось в душе.– Переоденусь, а вы присаживайтесь…
В гостиную я вернулась в свободном платье в пол пудрового цвета с широкими рукавами и капюшоном. По всему платью, начиная с капюшона, шел цельный рисунок, словно смесь полинезийских и кельтских узоров, выполненный тонким ручным стежком коричневого цвета.
Нэйя и Гиэ сидели на диване. Я остановилась на лестнице и, посмотрев на их серьезные лица, не стала приближаться, а опустилась на предпоследнюю ступень позади.
– Я голодная, не хочу долго разговаривать,– прямо сказала я, желая уединения.
Нэйю не обрадовал мой тон, но она вежливо обратилась, слегка повернувшись на диване в мою сторону:
– Хорошо, я буду краткой. Нэйады Дожэн и Майриэ готовятся к обряду единения. Они хотели бы провести его, если у тебя нет пожеланий назначить других старейшин.
– Они – что?!– округлив глаза, резко поднялась я.
– Готовятся к обряду единения,– тихо повторила Нэйя, обращаясь взглядом за поддержкой к Гиэ.
– Но я еще не дала согласия!– возмутилась я, сжимая руки в кулаки.
– А ты можешь его не дать?!– удивленно округлила глаза Нэйя.
Я посмотрела на женщину с возмущением, но ее искренне-недоуменный вид немного остудил.
«Она-то в чем виновата? Тем более вряд ли знала, что между нами с Райэлом ничего не было, кроме…»
– Нэйя, я не могу выйти за него!– возмутилась я, теперь обращаясь взглядом за помощью к Гиэ.
Я спустилась к креслу и впилась пальцами в его спинку, настойчиво глядя в глаза психоадаптолога. Нэйя поднялась и растерянно поводила глазами по гостиной.
– В смысле, обручиться… обвенчаться или как там у вас это называется?– все нужные слова вылетели из головы.
– Обряд единения,– убийственно спокойным тоном проговорил Гиэ, будто вообще не замечал моего настроения.
– Я не понимаю твоего отношения,– смущенно спросила Нэйя, обходя кресло и становясь напротив.
– Гиэ, ты что, не сказал ей?!– недовольно спросила я, но тот лишь согласно опустил глаза.
Я схватила подушку с кресла и, размахивая ею в стороны, громко заявила:
– Я не буду всем и каждому разъяснять, что это какое-то недоразумение! Достаточно того, что об этом знают старейшина Майриэ и Гиэ.
– О чем ты? Это ведь так важно для всех нас,– начала Нэйя, но меня еще больше разозлили ее слова.
– Он даже не любит меня!– широко раскрыв глаза, воскликнула я.
– Откуда ты знаешь?– с усмешкой спросил Гиэ.– Ты ведь еще даже не говорила с ним.
– Он меня терпеть не может! Я уже говорила тебе об этом. Да и ты все прекрасно видел на протяжении всего обучения. У нас с ним сразу не заладилось.
– Глупости!– вмешалась Нэйя.– Ты не понимаешь…
– Прекратите меня уговаривать!– топнула ногой я.
Мы все были словно на базаре, как упрямые торговцы, спорящие друг с другом, лишь бы продать свой товар первым.
– Послушай, Кира, ты даже не даешь ему возможности поговорить с тобой. Как ты можешь быть уверена в его отношении к тебе?– заметил Гиэ.
– Потому что я видела, как он ведет себя со мной!– не уступала я, уверенная, что всё это какой-то нелепый розыгрыш.
– Мы все видели, но и ты выступала провокатором,– прямо озвучил Гиэ.
– Я?!– я чуть не поперхнулась воздухом от возмущения. Вот уж не думала, что и он будет против меня!
Взглянув на Нэйю, увидела полное согласие с коллегой.
– Все вокруг знают, что между вами что-то происходило. Только вы этого не замечали,– продолжил он.
– Все вокруг?!– повторила я и обратилась к Нэйе:– Почему же ты мне не сказала?
– Мы не обсуждаем такие вещи. Это личная жизнь каждого,– до сих пор находясь в растерянности от моего поведения, пожала плечами Нэйя.
– Да какая личная жизнь?!– все больше распалялась я.– Все вокруг говорили, что он имеет право приглашать меня на прогулки, на встречи наедине, на обеды и ужины, приходить ко мне в жилище… А теперь, оказывается, между нами что-то происходило?! Он раздражает меня! А я – его! Между нами разве что атомной войны не случилось! Меня даже никогда к нему не тянуло!
– Кира, я не помню, что такое «атомная война», наверное, нечто серьезное,– Нэйя осторожно дотянулась до моей руки,– но, думаю, вам нужно друг с другом поговорить. Один разговор, и вы все выясните.
– Пф-ф! Сомневаюсь!– дернула я плечами, бросила подушку и непримиримо скрестила руки на груди.– Что здесь выяснять, если у меня нет другого пути – только обряд единения. Я даже отказаться не могу, потому что это вызовет общественный резонанс, а такое недопустимо! Меня даже с планеты не выпустят…
Хотя сомневаюсь, что хотела исчезнуть с планеты, но сейчас и такая мысль была куда привлекательней какого-то ритуала связывания.
– Разве это может быть недоразумением? Гиэ подтвердил вашу связь,– терпеливо сказала Нэйя и сделала короткий шаг ко мне.
– Я видела его холодный взгляд в Круге единения,– глядя в глаза женщине, с болью в груди рассказала я.– Я ему безразлична. Уверена, что и он не горит желанием быть со мной, а исполняет волю Совета старейшин, потому что единственное, что его волнует, – это правила! И если думаете, что я позволю всем вам воспользоваться собой для решения вашей демографической проблемы, вы очень ошибаетесь!
– Кира, о чем ты?– обомлела Нэйя и, кажется, стала еще белее, чем слоновая кость.
– Это все неправильно! Я не собираюсь подчиняться вашим дурацким правилам!
– Думаю, ты понимаешь, как это оскорбительно звучит?– невозмутимо без укора и обиды заметил Гиэ, но взгляд его потемнел.
Вместе с резким выдохом пришло осознание, как груба и невыносимо жестока я была к ним сейчас. Я опустила голову. Стало стыдно. Эмоции не позволяли быть объективной. Райэл был прав: я всегда была субъективна и сопротивлялась всему. Но ведь и он не был святым.
Нэйя проявила чуткость и не стала дальше убеждать меня в чем-либо. Она просто присела на прежнее место и задумчиво разглядывала свои руки. Они оба молчали, не разделяя моего негодования.
– Простите… Я в смятении… Меня даже мысль о нем злит,– уступив место растерянности, устало проговорила я и, обойдя кресло, забралась в него с ногами.– О каком единении может идти речь?
– Но теперь ты можешь иметь то, чего раньше не могла,– проникновенно сказала Нэйя, будто это что-то было очень личным и много значило для нее.
– Что же?– без особого интереса откликнулась я и посмотрела на женщину из-под челки.
– Детей,– с волнением в голосе выдохнула она, и в глубине карих глаз мелькнула ее собственная мечта.
Я вдохнула, но выдохнуть не смогла, вмиг переместившись мыслями в будущее, в котором в ажурной белой колыбели лежит моя дочь… Эта картина настолько ярко проявилась в сознании, что захватила все мое существо и озарила его теплым светом. А потом и Гиэ сказал еще одну обезоруживающую фразу: