Ана Ховская – Потерянная душа (страница 136)

– Ни стыда, ни совести!

– Так, ну всё! Хватит!– не выдержал Николай, которому никогда особо не было дела, кого и как ругает мать.– Пойдемте пить чай в гостиную.

Мама изменилась в лице, но сдержанно выдохнула и поднялась.

– Дай, я тебя хоть обниму…– и кинулась ко мне.

У ног заверещала Машка, которой мама отдавила хвост, когда крепко прижала меня к груди. Я жалостливо улыбнулась и через плечо матери взглянула на котенка. Николай отдал поднос с чайником отцу и взял Машку на руки.

– Пойдем, Пушинка… Завела тебя, а теперь пинает по углам,– шутливо проворчал он и вышел вместе с питомцем.

Папа ласково подмигнул и понес чай в гостиную.

– А Ник повзрослел,– заметила я, сгибаясь все ниже.

«Какие же они все у меня низкие. Понятно, что я одна не из их рода и племени».

– Знаешь, сколько он побегал, пока мы искали тебя? Тут не только повзрослеешь,– посерьезнела мама и отстранилась, разглядывая меня.– Ох ты, какая стала… Ты у меня всегда была красивая детка. В кого ты такая?

– Спасибо, мам,– благодарно улыбнулась я.– Вся в тебя…

– А почему же ты прилетела одна? Где твой муж?– беря за руку и ведя в гостиную, спросила мама.

– Муж находится в командировке… поэтому я выбралась к вам,– наскоро придумала я.

– Тебя что же – не выпускают оттуда? А может, это он не дает тебе звонить и писать нам?!– вдруг всполошилась она, уверенная в своей правоте.

– Ма, без фанатизма, пожалуйста,– сморщила нос я.

– Ох, не к добру всё это, не к добру,– снова надрывно вздохнула она и посадила меня рядом с собой на диван.

Папа налил нам чаю и, подавая чашку с блюдцем, окинул меня соскучившимся взглядом. А я приняла чай и непринужденно пересела к нему на подлокотник кресла. Папа обнял одной рукой за талию, а другой взял свою чашку. Не сговариваясь, мы сразу чокнулись чашками и, беззвучно рассмеявшись, сделали глоток.

– Вы всегда понимали друг друга без слов,– с нотками зависти проговорила мама, любуясь нами, и откинулась на спинку дивана, а потом заметила:– Я видела в кухне на столе лежал кумкват. Откуда это? Коля, ты, что ли, стал есть цитрусовые? И еще какие-то продукты, которые мы сроду не едим…

– Это я купила,– призналась я.– Теперь я могу попробовать всё, что когда-то хотела.

– А что, в Новой Зеландии нет орешков, копченостей, чипсов?..– только сейчас поинтересовался Николай. И мама тоже подозрительно прищурилась.

Я озадаченно нахмурилась. Надо же было так сглупить… Но я непринужденно повела плечами и с умным видом проговорила:

– Есть, конечно, но это же все неродное…

– Стало тебе вдруг всё родное,– снова вспомнила обиду мама.

Я лишь закатила глаза и подмигнула хихикающему Николаю.

– Ну и расскажи, как же ты познакомилась со своим… как его зовут-то? Даже имени в письме не написала… Ничего, чтобы нам хоть как-то разыскать тебя…

– Ну… у него необычное имя – Райэл,– произнесла я и в груди болезненно кольнуло. В горле запульсировала кровь. Безумно захотелось, чтобы нэйад держал меня за руку.

– Раил?– исказила мама, делая ударение на «и».– Какое-то мусульманское имя. А хоть фото его покажешь?

Поправлять я даже не осмелилась и отрицательно покачала головой. И все же пожалела, что не продумала легенду. Все придется выдумывать на ходу, потому что мама-инквизитор не оставит меня в покое. С фантазией было неплохо, к тому же я помнила содержание письма, которое Марк передал родителям, поэтому еще пару часов пришлось буквально отбиваться от настойчивых вопросов и несносного любопытства. Но главный принцип киношных шпионских школ – рассказывать максимально приближенно к истине – очень помог. Я убрала высокие технологии, неизвестные человечеству знания и некоторые особенности культуры, в остальном всё звучало очень правдоподобно…

В университете познакомилась с генетиками Новой Зеландии, они в качестве эксперимента предложили избавить меня от аллергической болезни. Тут же без предупреждения отправилась с ними в Веллингтон. Затем случайно съела что-то из запрещенного и впала в кому. Вот в этой коме меня и вылечили в течение семи месяцев, а когда очнулась, был долгий процесс реабилитации. В это время и познакомилась с другом этих генетиков, и мы по уши влюбились друг в друга…

Рассказывая о знакомстве с Райэлом, я едва сдерживалась от усмешек, вспоминая, какая это была особенная «влюбленность» (до несварения!) на протяжении долгого времени, пока мы не стали нэйадами…

Письмо я написала сразу, как вышла из клиники и поняла, сколько прошло времени… А затем мы довольно быстро поженились и… в общем… Happy end!

Папа и Николай лишь слушали и переглядывались, а мама была дотошна до деталей. Спрашивала, спрашивала и спрашивала… Ее интересовали самые мельчайшие подробности от начала и до конца: окружение, быт, семейный бюджет, как прошла свадьба, тут же припоминая обиду, что не удосужилась пригласить родителей, ведь по моему виду можно было сделать заключение, что в меня вложены огромные средства, а денег на билеты родным – не хватило.

Всё в моем рассказе выглядело вроде бы складно, но объяснить многие вещи и причины поступков чаще было невозможно, например, почему я не могла позвонить, написать СМС или еще одно письмо или почему у замужней женщины нет кольца. Я замолкала, вздыхала и переводила разговор на другую тему. Сложно было чувствовать себя без вины виноватой. Папа смотрел на меня задумчивыми глазами, но в них уже не было той тоски и одиночества, которые я видела на фото в своем профиле, когда у меня еще был доступ к интернету Земли. А в глазах Николая постоянно сквозило осуждение за такую безответственность и эгоизм. Но ему ли было меня судить? Он сам едва ли был исполнительным и отзывчивым до моего исчезновения.

– А почему у тебя глаза другого цвета?– прозвучал вопрос и от мамы.

– Ну… вот в процессе лечения и позеленели,– складно ответила я.– Это же генетика… работа с клеткой… перепрограммирование. Вот и внесли какую-то зелень…

– Ты же сказала, это линзы?– вмешался Николай.

Я закатила глаза и посерьезнела. Лгать, так лгать.

– Да просто некогда было тебе все это рассказывать, вот и сказала, чтобы ты отстал…

Наверное, мама не поверила бы в рассказ о чудо-генетиках, в волшебное выздоровление, если перед ней не сидело живое доказательство. На каком-то очередном провокационном вопросе я решительно поставила точку в допросе:

– Всё! Я жива, здорова, счастлива! Я больше не хочу оправдываться и омрачать нашу встречу чувством вины и сожалением. Довольно. У меня немного времени, давайте просто порадуемся встрече? Я так рада вас видеть!

– Так ты снова уедешь?!– снова вспыхнула мама.

Я досадно уронила плечи и покосилась на Николая, сдерживающего улыбку от поведения матери.

– Конечно, я уеду, мама… Там мой муж и вся жизнь… Но давайте не тратить время на огорчения?– я живо поднялась и взяла папу за руку.– Па, пойдем гулять в парк? Расскажешь, какие у тебя новости на работе?

После короткой прогулки, Николай уехал уже в почти свою законную квартиру, а я осталась у родителей в бывшей комнате брата. В эту ночь совсем плохо спалось, несмотря на чудесный день с отцом. Настроение было замечательное, даже мама не смогла его испортить своими истерическими атаками. Я чувствовала, что исполнила еще один долг, и теперь мое сердце будет спокойно, даже, если больше никогда не увижу родных. Но на грудь будто положили камень, и дело было не в воздухе, а в моей связи с нэйадом и тревоге, растущей пропорционально уходящему времени. Ведь теперь весь смысл жизни был там – на Тэсании, там был мой воздух, мое сердце, моя душа – мой нэйад. Только там я могла дышать полной грудью.

У меня был еще один день, но я почти сожалела, что не попросила Марка сократить его. А потом и мысли о том, что тот каким-то образом узнал обо мне и Райэле совсем сбили сон. Я очень надеялась, что его осведомленность не окажет влияния на мое возвращение или не станет проблемой для Райэла сейчас.

Кое-как сомкнула глаза к рассвету. Но в родительском доме никогда не было покоя. Сначала разбудила Машка, привязавшись к моей челке, пытаясь вылизать ее своим шершавым языком. Потом на кухне загремела посуда – мама начала готовить завтрак. А я перевернулась на бок, положила подушку на ухо и одним глазом наблюдала, как за окном просыпается солнце, представляя, что где-то там и Райэл смотрит на рассвет и думает обо мне.

«Господи, как же мне плохо без тебя!– стонала душа. Сейчас я в полной мере ощущала, как натянуты связующие нас нити, что одно неосторожное движение Вселенной и связь оборвется.– Кто знает, когда в следующий раз мы найдем друг друга? Я больше не хочу искать, ждать, быть одна… Я больше никогда не покину тебя, клянусь! Только забери меня, пожалуйста…»

Когда кто-то коснулся руки, я вздрогнула и поняла, что рыдаю в голос и залила слезами всю подушку. Я распахнула глаза и хотела уже придумать, что мне приснился кошмар, но увидев лицо папы, расслабилась и положила голову ему на колени. Он сидел на краю матраса и гладил меня поверх одеяла.

– Трудная ночка,– усмехнулась я, вытирая лицо ладонями.– Такие кошмары мне давно не снились…

– Пойдем завтракать?– мягко сказал папа и поднялся.

– Ага, сейчас умоюсь и приду.

Я поднялась и взглянула на часы. Было девять утра.

– Вы не пошли на работу?

– Какая уж тут работа, когда ты у нас,– улыбнулся он и поцеловал в висок.