Ана Ховская – Потерянная душа (страница 138)
Папа, мама и Николай уже стояли рядом со столом и напряженно вглядывались в нас, но больше их интересовал необычный вид моего нэйада – тэсанийца. Они с изумлением рассматривали его: рост, цвет кожи, волос, ресниц и глаза необыкновенного цвета…
Я снова посмотрела на Райэла: его внешность была такой привычной и родной, в отличие от всех окружающих, и счастливо улыбнулась, смаргивая слезы с ресниц. Райэл был таким красивым, белокожим, с чудесными молочными волосами, завивающимися крупными локонами на макушке и затылке, его губы подрагивали в улыбке. И ничего, что он был бледен и под глазами образовались потемневшие полумесяцы – тоже страдал без меня.
– Мам, это мой муж. Ник, познакомьтесь…
– Мы это расслышали,– снисходительным тоном сказала мама.– Это вы украли нашу дочь и увезли ее к дьяволу на кулички?
Я закатила глаза, но больше всего хотелось смеяться от радости.
– Мам, к черту на кулички,– поправила я.
– Какая разница!– вспыхнула она.– Могли бы догадаться, как нам было несладко!
– Всего лишь устойчивый фразеологизм,– проворчала я себе под нос, как обиженный ребенок.
– Я рад познакомиться с вами, родители моей нэй…– Райэл чуть запнулся, но быстро поймал мой поддерживающий взгляд и продолжил:– Моей жены. Все случилось слишком неожиданно. Прошу прощения, что заставил вас волноваться.
Мама что-то ворчливо проговорила, косясь на папу. Но папа вел себя достойно. Он уважительно склонил голову и сделал шаг в нашем направлении. Я разомкнула руки, слегка отступила от Райэла, но обняла его за спину, крепко стиснув в пальцах край пиджака.
– Рад знакомству,– проговорил папа и протянул руку для приветствия.– Вячеслав.
Райэл смешался всего лишь на секунду, но потом протянул руку навстречу, и они обменялись крепкими рукопожатиями – совсем, как два обычных человека. Папа еще некоторое время смотрел ему в глаза, а затем разжал пальцы и отпустил руку.
– Если бы сейчас я не видел в глазах дочери глубокого чувства, как и в ваших, Райэл, то устроил бы вам хороший нагоняй за то, что так напугали нас.
– Принимаю ваш укор,– виновато склонил голову Райэл, а я сдержала улыбку, потому что мой нэйад проявлял еще какие артистические способности: ни капли вины, ни капли сожаления – счастье – безграничное, сладкое, сокровенное. Оно обволакивало пространство вокруг него, захватывая и меня в свой томительный плен.
– Людмила Гавриловна,– недовольно фыркнула мама и присела за стол, демонстративно отвернувшись к окну.
– Поужинаете с нами?– произнес Николай и тоже протянул широкую мозолистую ладонь Райэлу.– Николай, брат Киры. Можно просто – Ник.
Райэл пожал и ее, так привычно, будто жил здесь сто лет, и благодарно кивнул.
Николай поднял мой стул и взял еще один из-за соседнего столика. Райэл осторожно попробовал отнять мою руку от своего пиджака, ведь я вцепилась в него крепкой хваткой. Мимолетный испуг отдался резью в горле. Но призвав на помощь здравый смысл и понимая, что Райэл никуда не исчезнет, я все же разжала пальцы и прошла к стулу, не выпуская нэйада из видимости. Николай пересел напротив, рядом с мамой, а мы с Райэлом присели за одной стороной стола. Папа одобрительно улыбнулся и, косясь на все еще сердитую маму, расположился с торца стола по левую руку от меня.
– Райэл, вы хорошо говорите по-русски,– заметил папа,– но внешне не похожи на славянина.
Взволнованно открыв рот, чтобы оправдать нэйада, я не успела произнести и слова, тот мягко улыбнулся и вежливо ответил:
– У моего рода скандинавские корни.
Я с удивлением посмотрела на него, но, когда Райэл с особой нежностью во взгляде улыбнулся и мне, расслабилась и поняла: что бы ни произошло, он справится сам. Он хорошо подготовился и был на тысячу порядков сообразительнее даже самого высокоразвитого земного мужчины. Я уткнулась кончиком носа в его плечо и глубоко вдохнула родной запах.
«Как же я его люблю!»– сдерживая ликующую улыбку, подумала я, отпустив все тревожные мысли о Тэсании. Главное, быть рядом с нэйадом…
Наконец мы добрались до меню: после появления Райэла у меня разыгрался аппетит. Я заказала несколько блюд, которые мечтала попробовать, но никогда не могла себе это позволить. Их дурманящий аромат всегда волновал, но аллергия неизменно напоминала о себе яркими вспышками памяти.
– Кира, тебе нельзя лазанью с телятиной и болоньезе! Равиоли с рикоттой тоже противопоказаны. А маскарпоне и апельсиновое желе?!– возразила мама, когда услышала мой заказ, и ее щеки покраснели от волнения. Один бог знает, сколько она намучилась со мной в детстве, и до сих пор не могла привыкнуть к мысли, что с аллергией покончено.
– Мам, утром сестрица сжевала несколько немытых кумкватов,– с усмешкой сообщил Николай матери.– И, как видишь, жива и здорова. А вчера она, вообще, объелась шоколада.
Я посмотрела на маму так умиротворенно, что она несколько раз попыталась что-то сказать, хватая воздух ртом, но моя беспечность ее обезоружила.
– Это мне больше не страшно,– с мягкой улыбкой напомнила я и мазнула щекой о плечо Райэла, греясь в его ауре спокойствия и обожания.
– И ты собираешься все это съесть?!– продолжила мама, глядя на мой уверенный кивок.– Но нельзя же все это смешивать!
– Кира любит смешивать несочетаемые продукты,– с иронией заметил Райэл, вертя в руках бумажную карту меню.
– Вы знаете, она никогда не болела в детстве, да и потом я не могу припомнить ее болезней, даже простуд, не считая головных болей,– отмахнулась рукой мама,– но ее аллергия буквально на всё крайне обескураживала.
Мама начала диалог, а это значило, что агрессия отступила. Я беззвучно усмехнулась в плечо нэйада и украдкой посмотрела на взволнованного папу. Николай с некоторым сомнением кусал губу. Совсем, как я.
– Па, мне правда это больше не страшно,– снова повторилась я.
Райэл замер взглядом на карте меню и только спустя несколько секунд, я ощутила в его ауре нити замешательства и глубокой задумчивости. Виновато заглянув в глаза любимого, я не сдержала веселья и улыбнулась. Он ведь не понимал, что за каракули там изображены.
– Райэл плохо знает нашу кухню,– глядя на нэйада, но обращаясь к родным, сказала я и коснулась его пальцев.– Я помогу выбрать…
– Но язык вы знаете отлично,– похвально заметила мама.
– Я учился в России, и меня всегда привлекала русская культура,– сказал нэйад с такой непринужденностью, что даже я поверила в это.
Пока Райэл рассказывал о себе байки, я выбрала ему рагу из овощей, пасту с соусом песто и тирамису, а также чай из липы – мой любимый. Но, прежде чем отпустить официанта, лукаво прищурилась на одном из пунктов меню и, сверкая хитрой улыбкой, тихо спросила:
– Можно ли подать глазунью в конце ужина?
– Это меню для завтрака,– уточнил тот.
– Я знаю, и все же не могли бы вы ее приготовить?– очаровательно улыбаясь, попросила я.
Официант кивнул и ушел выполнять заказ. Я еще раз посмотрела на Райэла и шкодливо прикусила нижнюю губу.
«Сейчас я покажу ему яйца нобиуса!»– шутливо-мстительно подумала я.
Услышав, что Райэл охотно начал отвечать на вопросы о нашем знакомстве, я аккуратно посвятила его в свою легенду, чтобы «показания не различались». Но Райэл настолько грамотно преподносил любую информацию и ловко обходил острые углы, что вскоре я перестала контролировать ход беседы и просто расслабилась.
Под обаяние Райэла попала даже мама. К середине ужина ее было не угомонить. Она закидывала Райэла всевозможными вопросами и неустанно восхищалась его ответами. Папа и Николай периодически подмигивали мне и украдкой кивали на маму, мол, как разошлась. А я сидела, крепко прижавшись к плечу моего нэйада, поглаживая его руку или ласково перебирая пальцы, и млела от теплой атмосферы, царившей за нашим столиком.
«Он рядом! Я его чувствую! И больше ничего не нужно!»
– А вы знаете, что Кира окончила университет с красным дипломом, а потом достойно защитила кандидатскую,– с гордостью поделилась мама, и я услышала в ее голосе знакомые нотки сводничества.
«Как давно это было!»
– Мам, не надо меня сватать,– улыбнулась я и, не утерпев, коснулась ребром ладони скулы Райэла.– Я уже замужем.
Райэл мгновенно откликнулся стремительным потоком желания, но я лишь внутренне ощутила это: на его лице по-прежнему светлела доброжелательная улыбка, а спокойный взгляд перемещался от меня к моим родным и обратно.
Мама неодобрительно сжала губы, но промолчала. Крыть было нечем. Да и мне казалось, что, глядя на нас с Райэлом, невозможно было долго оставаться в обиженно-возмущенном состоянии.
Приятный вечер затянулся, мы долго пили чай и разговаривали, вспоминая прошлое. А потом ко мне подошел официант и тихо спросил:
– Вы еще не передумали насчет глазуньи?
– О-о,– вспомнила я и, заметив, что Райэл давно уже ничего не пьет и не ест, поманила официанта пальцем, чтобы он склонился ближе, и сказала:– Да, и, пожалуйста, сделайте так, чтобы весь желток был жидким…
– Разумеется, шеф-повар готовит глазунью как положено,– ответил парень.– Через несколько минут принесу.
И через несколько минут официант непринужденно поставил небольшую чугунную сковороду с аккуратно запеченной глазуньей, декорированной лепешкой и соусом песто перед Райэлом.
Мама недоуменно переглянулась с папой и не преминула высказать свое мнение:
– Кира, ты что, заказала мужу яичницу?!