Ана Ховская – Потерянная душа (страница 133)

– Э-это я,– разведя руки в стороны, смешливо сказала я и поджала губы.

Николай пересек холл широкими шагами и остановился передо мной в нескольких сантиметрах. Брат был чуть ниже меня, а сейчас и того меньше, потому что я была на каблуках. Он изменился: похудел, повзрослел, а легкая небритость ему шла.

– Хм, борода,– улыбнулась я, коснувшись пальцами его колючего подбородка, и снова посмотрела в глаза.

– Откуда ты?– сиплым голосом произнес брат, рассматривая меня ошалелыми глазами.

Я облизала губы и, сморщив лоб, пожала плечами.

– Прилетела недавно… Э-э, не помню, во сколько…

– Это ты была дома?

– Ага,– созналась я.

– Как ты туда попала?

– Ну…– тут же зачесались затылок и щека, всякие ответы пришли на нетрезвый ум, но выбрала самый невинный из всех:– Прилетела же, говорю…

Николай несколько минут разглядывал меня, не веря своим глазам, а потом осторожно взял за локоть и сказал:

– Пошли отсюда!

– Там вещи мои…– вспомнила я.

– Я заберу. Стой здесь! Никуда не уходи!– приказал брат.

– Угу,– пьяно улыбнулась я, а когда Николай вошел в зал, повернулась к зеркалу и, взбивая пальцами волосы на висках, проговорила:– Да-а, хорошо, что выпила. Как-то прям легче стало…

Через пару минут мы с Николаем ехали в его машине к Цветочному бульвару. Он напряженно молчал, но я понимала его, и сама не хотела говорить, дала время привыкнуть и ему, и себе.

По пути к дому мы проезжали мимо красивых витрин, большого парка со скульптурой мальчика с собакой, кольцо с трехликим памятником, небольшой мост над еще замерзшей речкой. Я и вспомнила, как любила гулять по ночному городу. И все-таки Земля была прекрасна по-своему, и были здесь места, которые мне нравились. И были люди, которые всегда оставались для меня якорем, который удерживал от неуемного желания оставить всё это и уйти в неизвестность. Но я всей душой приросла к Тэсании. Сердце сладко сжималось, когда представляла свое возвращение туда: к Райэлу, Бикене Раи, Нэйе, Киэре, Боуну, Гиэ, Шаоле… и болезненно содрогалось от страха, что это окажется невозможным. Однако алкоголь делал свое дело: снижал тревожность и зацикленность.

Припарковавшись во дворе дома, Николай вышел и встал перед капотом, а я ждала, что дверь сама откроется, но она упрямо не сдвигалась с места. Кряхтя, как старушка, я выбралась из низкого автомобиля и, кутаясь в шарф, поежилась.

– Как у вас холодно!

– Где ты была, твою мать?– произнес Николай с таким выражением, словно спрашивал: «Как твои дела, дорогая?»

Голова стала соображать лучше, с глотком свежего воздуха поняла, что действие алкоголя прекращается. Тоскливо посмотрела на брата и потопталась на месте, будто действительно провинилась. Яркий свет фонаря над подъездом бил прямо ему в лицо, проявляя круги под глазами и морщины, которых год назад у него не было. Николай точно повзрослел на несколько лет. Он стал таким серьезным, взгляд цепким и сосредоточенным. Былая беспечность исчезла. Это придало ему по-настоящему мужской привлекательности.

– Н-да, как время меняет людей,– грустно улыбнулась я.– Ты совсем другой…

– Это не время, а события,– опуская глаза, ответил Николай.– И это мне надо заметить, как изменилась ты. Я тебя практически не узнал.

– Ну-у, не так уж и изменилась,– отведя глаза и расчесывая волосы растопыренными пальцами, протянула я, а потом медленно подошла к нему и провела пальцами по его взъерошенной макушке.– Ты хорошо выглядишь…

– Сама-то, как куколка,– усмехнулся брат, но улыбались только губы, глаза оставались серьезными, а взгляд настороженным.

Я отняла пальцы от его головы и опустила ладонь на плечо, а потом и погладила по груди.

– Я скучала по тебе…

– Ты расскажешь, что с тобой было?– смущенно морща лоб, поинтересовался он.

– Ох,– тяжело выдохнула я и с непривычки покосилась на облако пара.– Не хочу два раза рассказывать… Мы же завтра пойдем к родителям?

– Мама будет в шоке,– покачал головой Николай.

– А папа?– настороженно сдвинула брови я.

– По крайне мере он тебя не выпорет,– горько усмехнулся в ответ брат, а потом как-то болезненно поморщился и выдохнул:– Но ладно, я – балбес, но от тебя такого никто не ожидал! Как ты могла просто так исчезнуть?!

Уголки глаз зачесались от надвигающихся слез, голос грозил задрожать. Я намеренно широко улыбнулась и, опустив глаза, прижалась щекой к виску брата.

– Прости, Ник. Я вас всех очень люблю, правда. Не заставляй оправдываться в том, в чем я не виновата…

«Я же не виновата, правда?»– спросила я свой внутренний голос. Но что он мог ответить? Что мне бесконечно жаль?

– И я скучал, Кир,– как-то сдавленно произнес брат, на него это было не похоже, и по-медвежьи неуклюже притянул к себе.

Когда по уху вдруг потекло что-то горячее, моя защита рухнула. Из-под ресниц брызнули слезы и вмиг пропитали его пуховик. Николай почувствовал мои всхлипывания, но ничего не сказал, только крепче обнял. Удручало то, что вновь придется скоро исчезнуть из их жизни, но я чувствовала себя виноватой лишь за то, что не испытываю истинного сожаления, только грусть.

Но пора было утереть слезы и мокрый нос: мороз щипал влажные щеки и ресницы слипались. Мы поднялись в квартиру. Еще некоторое время мы сидели на кухне и пили чай с шоколадками, это единственное, что понравилось из всех моих покупок. Николай пил коньяк и рассказывал про то, как они искали меня, подняли всех знакомых, даже моего Пятого, который был напрямую связан с МВД, как папа перенес микроинфаркт, но быстро оправился после получения письма от меня.

Чувство вины накатывало волнами, но я не могла злиться ни на себя, ни на Райэла, даже на Марка не могла, потому что, даже слушая о самом дорогом человеке на Земле – отце, мысленно обнимала моего нэйада и представляла нас в нашем жилище.

А мама, казалось, пережила бы еще одно татаро-монгольское иго, а может, и была бы его предводителем. В этом вся она: построить всех по стойке смирно, дать нагоняя, вымотать нервы кому хочешь, добиться нужного результата и с чувством выполненного долга за день спокойно спать ночью. Но именно на ней и держалась наша странная семейка. Кто бы смог сделать для меня больше, чем она, с моей неизлечимой аллергической болезнью. В том, что я довольно неплохо и разнообразно питалась, была ее заслуга: мама умела заводить нужные связи, общалась с известными диетологами и аллергологами и многому научилась сама, а затем обучила и меня. Но до Новой Зеландии она не добралась, видимо, из-за того же письма. Узнав, что я жива и здорова, занялась привычными делами… Наверное… Но, скорее всего, у них не было таких финансов.

Потом мы улеглись на кровать, и в потемках я долго наблюдала, как пытался заснуть Николай, а затем сон сморил меня.

Утренние процедуры стали очередным испытанием. Мало того, что после бутылки шампанского почему-то болела голова, я еще и не выспалась. Кто-то из соседей начал или продолжил ремонт – понежиться в постели не удалось. Так еще на несколько секунд я замирала над каждым предметом, который требовался, чтобы привести себя в порядок. Волосы торчали в разные стороны, электризуясь от любой расчески, зубная щетка выпадала из рук, измазав пижаму пастой, завтрак подгорел, потому что из головы напрочь вылетело, что в сковороду нужно было бы налить масла.

Сегодня дышать стало легче, но я все еще ощущала тяжесть в теле от гравитации. Общая атмосфера Земли удручала, да и неспокойно было на сердце: мысли о Райэле и риске не вернуться перемешивались с мыслями о том, как появлюсь перед отцом. Но я старалась не унывать. Даже была в настроении.

Сам Николай вернулся после десяти утра, взяв на работе отгул.

– Ты еще не сообщал родителям обо мне?– с надеждой глядя на брата, спросила я.

– Что ты тут натворила?– проходя к окну и открывая форточку, усмехнулся он.

– Я разучилась готовить,– засмеялась я, переминаясь с носка на носок и все еще беспокойно ожидая ответа на вопрос.

– Нет, конечно, не говорил. Такие вещи по телефону не стоит сообщать, а то отца Кондрат хватит. Но я узнал, что он будет после обеда дома. Так что начнем с него…

– Ладно,– задумчиво отвернулась я к плите и вывалила все содержимое сковороды в мусорное ведро.– Ник, я должна кое-что сделать, хочу, чтобы ты помог…

– Всё, что смогу…

– Надо срочно попасть к нотариусу, я оформлю на тебя дарственную на квартиру и закрою банковский счет.

Николай задумчиво прищурился:

– Ты хоть знаешь, где твой паспорт?

– Нет,– мгновенно солгала я и изобразила невинную улыбку.– Но он же здесь?

– Здесь,– подозрительно не сводя с меня глаз, кивнул он.– Я вот не могу взять в толк: как ты без обоих паспортов оказалась в Новой Зеландии. Тебя что, в контейнере вывезли?

Шутка была так себе, но я рассмеялась громче, чем требовалось. А зная, что с памятью у брата было не очень, тут же непринужденно пожала плечами:

– Ты, наверное, ошибся, но именно загранпаспорт и был при мне. Все остальное я забыла… Ну, просто очень срочно нужно было улетать…

– Я помню, что он был в комоде,– не поверил Николай.– А что у тебя с глазами?

– А что с ними?– догадавшись, о чем он говорит, все равно уточнила я. Рассмотрел-таки при свете дня.

– Они у тебя позеленели, что ли?– намереваясь подойти ближе, спросил он.

– Ладно тебе, детектив,– засмеялась я, хлопнула его по руке и вприпрыжку поспешила в спальню, чтобы одеться.– Это линзы, если что… Просто баловство… Давай зайдем в «Шоколадницу», нормально позавтракаем, а потом в супермаркет, купим что-нибудь папе к обеду? Повар из меня никакой…