Ана Ховская – Потерянная душа (страница 130)

Перед выходом из подъезда на улицу я остановилась в нерешительности. Потопталась на месте, набрала в легкие воздух, размяла шею и только решилась сделать шаг вперед, как испуганно отшатнулась к стене. Дверь широко распахнулась без моего участия – вошел седовласый мужчина. Он хмуро глянул на меня, коротко кивнул и, проходя к лестнице, проворчал:

– Надо же, явилась. Родители ее потеряли, весь дом искал…

Я смятенным взглядом проводила ворчуна вверх по лестнице, узнав в нем дядю Славу с пятого этажа, и выскочила в дверь, не успевшую закрыться.

– Так уж и весь,– в ответ проворчала я уже снаружи.

В лицо дохнул прохладный ветер с резким запахом табачного дыма, а яркий свет ослепил. Я поморщилась, потерла кончик носа: давно не чувствовала таких мерзких запахов, и, спрятав нос в объемный шарф, поежившись, зашагала в сторону центральной улицы. Кажется, супермаркет был в той стороне…

Проходя по Цветочному бульвару и узнавая знакомые здания и деревья, наблюдая за спешащими людьми, проезжающими автомобилями, я смотрела и удивлялась, какое это всё родное и чужое одновременно. Люди были такими маленькими, мрачными, хмурыми, некрасивыми. А когда ловила на себе случайные взгляды прохожих, то ощущала, какой чужой была здесь сама. Будто и не было всех этих тридцати пяти лет одиночества и отчаянного поиска себя на Земле – все было ночным кошмаром, однажды приснившимся мне на Тэсании. А ведь я не так много времени провела в Эйруке, но сейчас тосковала по нему, как по истинному дому. Погода для осени показалась странной, листьев совсем не было, как и травы. Наверное, было начало октября…

Супермаркет встретил яркой вывеской и обильно заставленными полками в витринах. Стеклянные двери разошлись, впустив в теплый холл помещения. На улице было непривычно холодно, но и здесь воздух оказался таким же тяжелым, словно каждая его молекула весила несколько граммов. Скованно вздохнув, я расправила плечи и взяла красную корзинку.

От голода глаза разбегались, я не представляла, что могу выбрать. Всё было странным, и я терялась, что из всего ассортимента безопасно для меня. Из чайного отдела потянуло знакомым ароматом.

«Кофе!»

Так хотелось его попробовать. Он всегда дразнил своим ароматом. И я пошла на запах…

Рядом с кофемашиной стояла невысокая курносая девушка. Она предлагала попробовать кофе и новый фирменный шоколад… молочный шоколад – цвет глаз тэсанийцев. Так хотелось есть, а от запаха кофе сводило живот, что, не думая о последствиях, я выбрала сорт «Ирландские сливки» и две шоколадки с разным наполнителем. Встав у высокого столика напротив чайного отдела, я немного погрела руки о бумажный стаканчик с горячим напитком и с удовольствием пригубила его. Божественный аромат пропитал легкие, а вкус кофе на языке доставил невероятное наслаждение. Шоколад был волшебным на вкус!

Допив до конца и съев обе шоколадки, я только потом настороженно оценила свое самочувствие. Даже спустя несколько минут, ничего, кроме полного блаженства, не ощущала: ни судорог, ни головокружения, ни отека языка, губ или лица. От осознания неуязвимости я едва не завизжала на весь зал. Ошалелыми глазами посмотрела на вывески отделов и стала набирать в корзину всё, что привлекало взгляд и что когда-то мечтала попробовать.

Уже на кассе я осознала, что не укладываюсь в имеющуюся сумму и с сожалением отложила особо дорогие продукты.

– Возьмите еще конфеты, они по акции. Восьмое уже прошло, а их больше не берут. Но они очень вкусные,– предложила продавец и кивнула на стойку у кассы, где стояли шоколадные конфеты с праздничной этикеткой к восьмому марта.

«Восьмое марта?»– подумала я и усмехнулась:– Чуть-чуть опоздала».

Взгляд машинально поднялся к цифровому табло над кассой. Различив дату, я едва не выронила пакет с продуктами, так и застыла с открытым ртом, ошеломленная увиденным. На табло высвечивалось 11 марта 2019 года.

Я с трудом оторвалась от монитора и перевела глаза на продавца.

– Сейчас две тысячи девятнадцатый год?!– выдохнула я и едва не подавилась воздухом.

Женщина посмотрела на меня взглядом «еще-одна-не-просохла», но вежливо ответила:

– Кажись, так. Так берете или нет?

Я растерянно посмотрела на сдачу в ладони и покачала головой «нет».

После ворчания продавца, что задерживаю очередь, я вышла из супермаркета и остановилась на крыльце. До сознания никак не доходило или я не могла поверить в то, что прошло больше года, как меня не было на Земле – год и три месяца. Я все еще плохо ориентировалась в пространственно-временных расчетах.

Вернувшись в квартиру, я нашла клочок бумаги и карандаш и, сосредоточившись на том, что помнила из обучения, рассчитала время. И действительно по земному времяисчислению я пробыла на Тэсании примерно четыреста тридцать пять дней. Но ощущение времени там было совсем другим: день немного длиннее и ночь тоже, но не в три раза!

Я надолго зависла в состоянии прострации, не понимая, как после такого можно заявиться в родительский дом и сказать: а вот и я?! К этому нужно подготовиться морально, ведь я не представляла, как посмотреть им в глаза.

Когда пришла в себя, заметила, что аппетит пропал сам собой. А я уже не смогла усидеть на месте, нужно было чем-то себя занять, чтобы успокоиться, и начала выкладывать продукты из пакета. Я набрала столько всего, что можно было бы накормить целую студенческую группу, да только не знала, что съесть самой. Передо мной лежали все виды орехов, нарезки из нескольких сортов колбас и сыров, какие-то каперсы, которые даже никогда не нюхала, оливки, маслины, ананасы в банке, соусы, икра, чипсы, шоколадное масло, прозрачные мармеладки, йогурты, бигмаг из отдела Макдонольдса… Всё то, что пахло очень вкусно, ели все вокруг, а мне было нельзя. Много чего оставила на кассе. Жаль, что отдел фруктов был еще закрыт, а то набрала бы и их.

В четырех стенах тяжело было сосредоточиться: не хватало воздуха, света и пространства. Я чувствовала себя запертой в кирпичной коробке, а ведь моя квартира была гораздо больше, чем родительская… Но намного меньше, чем одна моя гостиная в жилище Эйрука. Но все это было мелочью по сравнению с тем, как не хватало моего нэйада. Я ощущала это буквально физически. Я задыхалась без него, а страх, что могу не вернуться, только усиливал дискомфорт.

Поев немного одного, другого, запив йогуртом и заметив, что всё это ни капли не вкусно, я снова оделась. На этот раз нашла перчатки Николая и вязаную шапку и отправилась туда, где мысли всегда находили покой и равновесие. Я должна была достойно завершить свой путь здесь, а для этого требовалось быть сильной.

Оказавшись на знакомой остановке среди толпящихся людей, едущих на работу, я почувствовала себя так, будто приехала за границу, вышла на неизвестной станции и теперь стояла и озиралась по сторонам. Вокруг все было таким чужим и диким. А люди, косящиеся на меня, как на чужачку, рождали новые опасения – остаться здесь навсегда. Сердце дрогнуло от ужаса и жалости. Я посмотрела в небо с непроглядными облаками и взмолилась:

«Боже, пожалуйста, пусть меня заберут отсюда скорее!– я сжала губы, подавляя истеричный смешок.– А ведь я жила здесь когда-то… И в первые дни в Эйруке даже мысли не допускала о том, что никогда не вернусь сюда. А теперь это настолько чужой мир: мрачный, бездушный, дикий… Единственное, что согревает – надежда на скорое возвращение к нему – моему снежному человеку… Только надо набраться смелости и найти родителей… Чтобы все эти переживания были не зря…»

От лучика надежды, что всё так и случится, тепло разлилось внутри. Я вспомнила, куда направляюсь и куда пойду потом.

Я дождалась нужный автобус и села в него. Все те же дедушка с внуком привычно сидели на первых местах. Я даже обрадовалась таким приятным знакомым лицам. Дедушка кивал носом, а чуть повзрослевший мальчик разглядывал пассажиров. Его взгляд остановился на мне, и маленькое личико озарилось светлой улыбкой.

– Привет,– прошептал одними губами он.

– Привет,– одними губами ответила я и улыбнулась.

Я вспомнила тот судьбоносный звонок из пакета, как дедушка и мальчик указали мне на него, и вновь сожаление тяжело заворочалось в груди. Отвернув голову к окну, я снова устремила взгляд в глубины неба.

«Где-то там мой дом… и Райэл… А вдруг я не попаду туда?!– страх резью прошелся по телу, кровь запульсировала в горле.– Боже, мне надо скорее туда… Что я тут забыла?!»

Из чувства вины я торопливо отбросила последнюю мысль и, кутаясь в теплый шарф, стала рисовать узоры на запотевшем окне.

За год на Оляпинском кладбище появилось много новых могил с резными памятниками и ажурными оградками. Хлипкие саженцы стали стройными деревцами, а редкие кустики – высокими и плотными кустарниками. Это место все так же было прекрасно в своей нетронутой городской суетой тишине.

«Март, а весна еще не набрала силу. На деревьях только набухают почки… Да, это не дардэны»,– заметила я и вновь поразилась своим ощущениям. Теперь я сравнивала Тэсанию с Землей, совсем не чувствуя себя предательницей.

Я бродила по красивым дорожкам между оградками и размышляла обо всем, что пришлось пережить, о невероятности и, очевидно, неизбежности судьбы, о том, что сейчас могло происходить в Эйруке без меня, и безумно не хотела это пропускать.