Ана Ховская – Потерянная душа (страница 105)
Между окнами располагался столик и два зеленых кресла. На столе стояли блюда, накрытые прозрачными крышками, и стаканы с белой жидкостью. Сама гостиная была пуста. Дверь в противоположной стороне, наверное, была в комнату Райэла, но проверить не решилась. Пройдя через всю гостиную, остановилась у окна и еще раз взглянула на город, потом на стол и с подозрительным прищуром на белую жидкость.
Состояние было так себе: дискомфорт во всем теле, в висках ныло, в позвоночник словно вогнали кол, аппетит тоже отсутствовал. Я тяжело вздохнула и присела на край кресла. Положив руки на столе, как школьница, я опустила на них подбородок и без энтузиазма рассматривала всё, что лежало на ближайшей тарелке под прозрачной крышкой.
Боковым зрением заметив движение справа, сразу подняла голову. Райэл вышел из комнаты напротив моей и направился прямо к столу. Я выпрямилась, убрала руки и положила их на колени. Райэл молча подошел, исполнил знак приветствия и присел в другое кресло. Он был серьезен и не настроен на любезности.
– Доброе утро,– тихо проговорила я, а взгляд сам упал на его губы. Но я тут же дала себе мысленный подзатыльник и опустила глаза.
Райэл взглянул в окно и снова повернулся к столу. В этот короткий момент я мельком окинула его лицо и от желания сделать утро более добрым, взяла в руки стакан и, морща нос, спросила:
– Это фиис?
– Нет, это напиток из корня водяного дерева,– вежливо ответил Райэл, открывая свое блюдо и берясь за приборы.
Я подумала, что он не хочет со мной говорить, так как пауза затянулась, но с едва заметной улыбкой Райэл продолжил:
– Ты забыла, что у фииса зеленоватый оттенок?
– Да, забыла, но очень хорошо помню отвратительный вкус,– охотно продолжила разговор я и беззвучно улыбнулась. Напряжение немного отпустило.
На лице Райэла появилась понимающая улыбка, но он все так же был сдержан. И было странно, что я совсем его не чувствовала. Зато очень хорошо чувствовала свое тело: дискомфорт не проходил. Скованно поведя плечами, я снова потянулась к своему стакану и понюхала напиток: пахло вкусно. А дальше, чтобы не выдумывать, чем разбавить сложное настроение обоих, я настроила коммуникатор на громкую связь и включила приятную мелодию из своего сборника.
Как и говорил Гиэ, с каждым днем мне становилось хуже. И причина была не только в том, что я скрывала от Райэла свою тайну, а главным образом в том, что не позволяла себе открыто чувствовать нашу связь и не разрешала чувствовать ему, словно лишая нас обоих воздуха, здорового питания и положительных эмоций. Я все больше сковывала себя, не хотела чувствовать боль, но только усугубляла состояние, а взглянув на Райэла более внимательно, вдруг заметила, что мы оба выглядели уставшими, изможденными, будто нас сослали на каторгу, а не в романтическое путешествие по городам Тэсании. Ведь таким оно могло стать…
Райэл все чаще выглядел уставшим, как и я, боролся с собственными желаниями и чувствами. А меня все больше душило чувство вины и сожаления, но решения не находилось. Я не доверяла никому, теперь даже себе. Я даже не знала, могу ли я обсудить то, что знала, с кем-то, кроме Шаолы. И было ли с кем? Кому я могла доверить эту тайну и разделить свои опасения, просто испросить совета или в ответах других найти понимание, чем это всё обернулось бы для меня… Вряд ли я могла рассказать такое Бикене Раи или Боуну. Я бы хотела, но они тоже были частью Тэсании и преданы ей… Куда катился мой мир? Во что я превращалась сама?
Я вспоминала картину захвата девушки, одной их найденных Тэс, которая нарушила правило, и какая ее ожидала участь. Волосы вставали дыбом от представления, что могло с ней быть на Цротэне. Я встряхнула головой и поежилась от колючих мурашек на коже.
«Нет, нет, я не буду думать об этом и притягивать ненужное. Я другая! Я черт знает кто, но я другая, и я это вынесу. Если нужно – буду скрывать это всю свою жизнь! Но я буду бороться за свою жизнь здесь! Пусть даже и такой ценой: никогда не быть со своим нэйадом, разрушить то малое, что между нами есть, лишить его права быть с той, кто теперь занимал все его мысли…»
На прогулку я отправилась без переодевания. Любимое платье защищало меня от еще более скверного настроения, чем после пробуждения.
Диодон уже из окна комнаты создал определенное впечатление, которое только усилилось, когда я оказалась на его улицах. Все в нем двигалось слишком быстро, было максимально автоматизировано, не хватало уютности и размеренности. Ведь это был город, где разрабатывались и создавались все наноустройства, делающие Тэсанию технологически высокоразвитой планетой. И сами тэсанийцы выглядели собранными, деловыми и серьезными, казалось, здесь не было места развлечениям и душевному отдыху. И хоть народ и обычаи у всех были одни, словно единый организм жил и развивался в едином пространстве и времени, тем не менее каждый новый город отличался от предыдущего своим колоритом, атмосферой и кухней. Но тэсанийцы, слава богу, не имели ни голубой, ни золотой, ни красный цвет кожи или волос, что было бы довольно странно.
На фоне этой скорости и настроения я не могла расслабиться. После такого умиротворения в Кэйлане, Диодон казался огромным мегаполисом со слишком энергичным ритмом жизни и выбивал из колеи.
Мы с Райэлом посетили несколько мест, на которые он хотел обратить внимание, а я, наблюдая за всем, старательно изображала хорошее расположение духа, проявляла вежливый интерес, но голова все время была занята своими мыслями. Отвлечься практически не удавалось.
Проходила ночь, и я остывала от предыдущих переживаний. День начинался сначала, и возникали новые. Вслух Райэл не напоминал о вчерашнем, был собран и, как всегда, обходителен и заботлив. Он не пытался мной манипулировать, вызвать жалость и даже сочувствие, он говорил не все, но спокойно и достойно. И я восхищалась его стойкостью и титаническим терпением, но все равно не могла выбросить из головы наш поцелуй и чувствовала себя виноватой.
После случая в гардеробной, Райэл, похоже, выставил свой щит, через который мне уже не удавалось считывать его эмоции. Возможно, он что-то почувствовал или каким-то образом узнал что-то обо мне и поэтому скрывал это, – возникала паническая мысль. Но я смотрела на его предельно спокойное лицо, когда он общался с кем-то или рассказывал о месте, в котором мы находились, читал что-то в планшете или просто пил чай и пыталась прислушаться к ощущениям, однако ничего не находила. Будто стеной отгородился.
От появившихся подозрений тяжелело в груди, но, когда Райэл оборачивался и смотрел внимательным взглядом, на долю секунды сомнения развеивались, я даже вздыхала полной грудью. А как только отводил глаза, тут же тучи закрывали солнце. И я снова приказывала себе не паниковать: знай бы он то, что знала я, не вел бы себя так невозмутимо.
Сегодня я понимала, что могу держать чувства под контролем: без его эмоций, все время просачивающихся через мои щиты, было легче, к тому же он сам перестал касаться меня. Но это не было абсолютным выходом из ситуации.
К приему у старейшин Диодона настроение у обоих слегка переменилось. Я была утомлена прошедшим днем и своими размышлениями и тиха от этой усталости. А Райэл внутренне успокоился, и периодически я ощущала от него слабые волны разных эмоций.
Надев свое красное платье и туфли на высоком каблуке, собрав волосы в высокий хвост и закрепив их серебристой заколкой из Кэйлана, я почувствовала себя лучше, вполне соответствуя настроению этого города. А мой нэйад выглядел сногсшибательно в строгом костюме стального цвета, где жакет, казалось, был литым: не было ни пуговиц, ни каких-либо застежек, а в треугольный вырез у ворота и у запястий выглядывала алая шелковая сорочка.
Мы обменялись искренними комплиментами и восхищенными взглядами и отправились на ужин.
Жилище старейшин располагалось на берегу океана, но не выглядело романтично, уютно или хоть сколько-нибудь притягательно. В течение дня никто из представителей этой семьи не связывался с нами и на пороге встретили только сами старейшины. В самом жилище к нам присоединился сын старейшин – нэйад Лоэ и его нэйада, Кайми, остальные дети были в разъездах и не смогли вовремя успеть на прием.
Не могу сказать, что кто-то из них был недружелюбен или проявил какое-либо равнодушие, однако так спокойно и душевно, как с семьей Дэйм-Софна в Кэйлане я себя не чувствовала. И место для ужина было выбрано слишком официальное и практичное: небольшой зал для приема гостей – красивый, в стиле тэсанийского хайтэка, ничего лишнего, но не живой. Сидели мы все парами на приличном расстоянии друг от друга, будто делегаты из разных стран. Хотя Райэл чувствовал себя вполне комфортно, возможно, это была особенность именно этого города и ее старейшин. Вскоре и я перестала напрягаться по этому поводу.
Успокоившись и откинув все смутные мысли, я заметила и приятные моменты: стол был украшен цветами, похожими на лилии, разумеется, красными, блюда вкусными, а напитки необычными. Освещение было мягким, и звучала легкая музыка. Райэл по-прежнему был рядом во всех смыслах. Его рука всегда лежала рядом с моей, а при беседе он часто с теплотой смотрел на меня, и я проявляла должное внимание к своему нэйаду: была приветлива, уравновешенна, смотрела в глаза… хотя так хотелось смотреть на губы, а еще больше целовать их.