Ана Ховская – Потерянная душа. Том 1 (страница 17)
Я опустила глаза на ее ладонь и поразилась тому, насколько у нее была светлая кожа и такая изящная кисть с красивыми длинными пальцами и полированными ногтями, как у модели, рекламирующей лак или крем для рук. Я потянулась и коснулась ее руки пальцами: кожа была очень теплой и нежной.
Женщина помогла мне подняться с кровати. Это было нелегко. Вестибулярный аппарат работал так же плохо, как и слух вчера: меня раскачивало в разные стороны. Но, как только стопы коснулись пола, я тут же подпрыгнула, а потом замерла на месте. Я ощутила необычное теплое гладкое покрытие, но вместе с тем будто утонула в нем, как в траве. Я взглянула на пальцы ног – они никуда не проваливались, а располагались параллельно полу. Осторожно потоптавшись на месте, повела плечами и широко раскрытыми глазами уставилась на женщину-медика.
– Сейчас для вас все будет в новинку. Привыкайте, Кира.
– Странные ощущения!
– Сейчас увидите себя в зеркале, убедитесь, что с вами все в порядке, и я накормлю вас завтраком,– дружелюбно отозвалась Нэйя.
Первый шаг был невероятно легким, я не ощущала веса своего тела. Да, походка еще была неуверенной, но никакой тяжести и дезориентации.
– Нэйя, а вы кто?– спросила, следуя за женщиной.
– Я врач. И буду следить за вашим восстановлением. Я могу обращаться к вам дружественно?
Я недоуменно нахмурилась:
– Разве вы проявляете враждебность?
– О нет, нисколько. Чтобы обращаться к вам не так официально, я предлагаю дружественное обращение. Так нам проще будет взаимодействовать. Имеется в виду обращение на «ты», по имени, и сократить расстояние для беседы.
– Безусловно, вы можете называть меня по имени и на «ты», я не против,– растерянно пожала плечами я.
– Благодарю, ты можешь быть так же дружественна взамен.
От этой нелепой ситуации во мне начало закипать нетерпение.
«Где же было это чертово зеркало?!»
Мы остановились у противоположной от кровати стены. В растерянности не заметила, где Нэйя провела рукой, панель в стене из матового стекла отъехала и открыла высокое зеркало. Я взглянула на себя в полный рост и… замерла с разинутым ртом.
На меня смотрело знакомое лицо, но изменения были поразительными! Я все еще была смуглой брюнеткой за метр восемьдесят с насыщенно-голубыми глазами. Однако не заметила ни одной морщинки под глазами и в носогубном треугольнике. Лоб был абсолютно гладким, как в семнадцать лет. Мышцы лица подтянуты, легкий румянец на скулах, кожа чистая и светилась здоровьем. Губы розовые… а за ними прятались белоснежные зубы.
Оскалившись, я даже припала к зеркалу и ощупала лицо руками. Кожа была гладкой и бархатистой, как у младенца.
Изумленный взгляд опустился на шею, зону декольте, грудь… тут кожа тоже светилась словно изнутри, а грудь у меня всегда была высокой и упругой. Я чуть сбросила вес, может быть, пару-тройку килограммов, об этом сказал мой подкачанный живот с легкими рельефами мышечного тонуса. Я повернулась в одну сторону, оценивая себя с боку, потом в другую: никакого апельсиновой корки на бедрах, казалось, что все мышцы подтянулись. А также не увидела ни одной родинки на теле, кроме той, что была под правым глазом ближе к виску.
– Родинки?!
– Да, их нет. Можно убрать и на лице,– сообщила Нэйя.– Но мы не хотели, чтобы ты не узнала себя в зеркале.
Я нахмурилась и, не веря своим глазам, передернула плечами.
«Мы?!»
А потом снова повернулась боком и увидела ту самую косу, которую ощупывала вчера перед сном. Она действительно была густой, длинной, намного ниже бедер. Я подняла руку к затылку и потянула за косу.
– Она настоящая?!– пискнула я.
Нэйя звонко засмеялась и кивнула.
– Я не видела такого плетения!– проговорила поражаясь самому факту существования косы.– Но как?!
– Это эргосское плетение,– поведала женщина и появилась в отражении вместе со мной, и я сразу отметила, что она выше на полголовы.– Тебе нравятся изменения?
– Это невероятно! Что вы со мной сделали?
– Это следствие взаимодействия твоего организма и нанотехнологий,– ответила Нэйя будто это что-то объясняло.
– Такое впечатление, будто я здесь несколько лет пролежала в коме и вдруг очнулась. Поэтому это место никак не ассоциируется с медицинским учреждением… Хотя это нелогично, тогда бы мое тело не было бы в таком отличном состоянии!
– Ты действительно в отличном состоянии,– подмигнула женщина, и я невольно восхитилась ее белыми махровыми ресницами.
– И вы сделали мне эпиляцию?!– спросила, снова переводя взгляд на себя, разглядывая руки от локтя до запястья и мельком косясь на низ живота.– И ноги тоже?!
Утвердительный кивок женщины привел в абсолютный восторг, но за этим восторгом скрывалась и нарастающая тревога. Слишком невероятны были изменения, и, главное: какую они укрывали интригу? Я начинала допускать мысль, что могла тронуться умом.
«Нанотехнологии?! О боже, это эксперимент! Нанотехнологии еще не развиты, и нет никаких достоверных результатов! Вот и ответ! Слава богу, я не сумасшедшая! Только от этого совсем не легче…»
– И кто же платит за эти нанотехнологии?
Нэйя задумчиво поводила глазами по моему отражению в зеркале, отвела руки за спину и, будто вспомнив ответ, сказала:
– Это бесплатная процедура. Не беспокойся, Кира. В наше время это не проблема.
– В какое время?– медленно оглянулась я.
Нэйя склонила голову набок и слегка улыбнулась, стараясь выглядеть доброжелательной. Но меня это не успокоило. Она, определенно, умалчивала информацию. Но зачем?
Все смешалось в голове. Столько ощущений, впечатлений, вопросов, и ни одного логичного ответа. Я не могла просто принять все изменения в себе, не имея объяснений этому.
«А что я скажу маме?! Что я сделала пластику?– всплыли глупые мысли.– Нет, об этом я вообще не хочу думать. Хотя…»
– А моим родителям сообщили, что со мной?
Нэйя повернулась в сторону полки с подносом и, кажется, ушла от ответа:
– Завтрак ждет тебя. Ты давно не ела. Садись и поешь. А потом мы оденем тебя.
Я совсем забыла, что была обнажена. Скрестив руки на груди, частично прикрывшись, я неодобрительно громко вздохнула и пошла к кровати, отмечая невероятно приятные ощущения от каждого шага по полу.
– Знаете, все, что вы мне сказали, отнюдь не объясняет того, что со мной произошло,– недовольно заключила я.– Меня это пугает!
– Поешь, Кира. Я загляну к тебе позже.
Нэйя исчезла за дверью, навеяв слова песни «Летящей походкой, ты вышла из мая…»
Сдернув с кровати тонкое одеяло, я завернулась в него и села, подперев спиной стену. Подтянув колени к подбородку, я обняла себя за голени и прищурилась: «Все же странная эта палата! Светло, чисто, пусто… Кровать без спинок и поручней, полка прямо из стены, зеркало… и нет окон! Кира, вспомни, что с тобой случилось?»
Напрягая мысль, вспоминая последние события своей жизни, я чувствовала, как из памяти вырван целый кусок, связывающий все эти эпизоды, но никак не могла ухватить нить, чтобы размотать клубок. И состояние было странным: я, определенно, должна была быть шокирована многими обстоятельствами, поражена своими физическими ощущениями, но паника отсутствовала. Беспокойство ворочалось в груди, как нечто фоновое, легкая настороженность, раздражение от отсутствия ответов на вопросы, но страха и ужаса я не испытывала. Давно не чувствовала себя так комфортно физически. Тело словно подменили непостижимым образом. Никогда прежде не дышала так легко и свободно: здесь явно отсутствовала пыль и другие раздражители.
Я уткнулась носом в одеяло и принюхалась: оно ничем не пахло. Поводив ладонью по простыне, поразилась невероятной нежности материи и отсутствию малейших помятостей. На синтетику не похоже, но материал определить не смогла. Окинув кровать внимательным взглядом, не обнаружила на ней подушки, вместо нее было плавное возвышение, словно подушка и матрас были единым целым, вылитым в определенной форме, и покрыты натяжной простыней.
От наклона головы тяжелая коса упала на плечо, и я взяла ее за кончик. Внимательно присмотревшись к волосам, заметила, что и они были абсолютно здоровыми при такой длине: не было ни сеченых кончиков, ни тусклости; ровный черный цвет и тот самый бриллиантовый блеск, как в рекламе красок и шампуни «Гарньер»; а еще волосы были густыми, как никогда прежде.
В животе жалобно заурчало, и я улыбнулась знакомому чувству голода – хоть это было привычным. На работе часто не позволяла себе перекусить. Я освободила плечи от одеяла и взглянула на поднос с завтраком. Подползла к полке и взялась за крышку подноса. Она оказалась легкой, как показалось, сделана из смеси стекла с пластиком. Планшет рядом издал глухой клацающий звук и погас. Я помедлила секунду, но потом поставила крышку на полку, а поднос с содержимым взяла к себе на колени.
На подносе стояла необычной овальной формы миска с массой, напоминающей протертую овсянку с молоком (мама любила такую кашу по утрам), высокий стакан с ярко-зеленой жидкостью, матерчатая салфетка и прозрачная ложка. Я поднесла миску к носу и вдохнула. Запах неизвестный, но ничего неприятного. Однако там было молоко. Стакан с зеленым напитком тоже не вызвал неприятных ощущений, но идентифицировать, из чего он мог быть сделан, не смогла. Рисковать пробовать неизвестные продукты не хотела.
Отставив поднос на краю кровати, я огорченно вздохнула: