Ана Ховская – Мой снежный роман (страница 9)
– Кажется, в доме стало заметно теплее. Пойду переоденусь, а вы тут аккуратнее. Жуля, следи!
Глава 5
Сняв слой одежды, я зачесала волосы в высокий хвост и спустилась в гостиную.
Ёлка уже подмигивала разноцветными огоньками, а Иван с Жулей на руках стоял у окна и вглядывался наружу.
С той стороны у нас лес и горы – красотища невероятная. Но сейчас сплошная снежная пелена.
– Высший пилотаж! – хлопнула в ладоши я. – Предлагаю пообедать и начать готовить новогодний стол!
Иван отпустил Жульку и запрыгал следом за мной.
– Может, мне вам палочку придумать? Поищу после обеда в сенях, может, что и найду.
Но Иван отмахнулся.
– Как хотите, – развела руками.
Пританцовывая под Jingle Bells4 из телефона, я быстро отварила рис в пакетиках – гениальное изобретение для нерадивых домохозяек, открыла венгерскую закуску, соленья и по очереди выставила на стол. Иван же нарезал хлеб ровными тонкими ломтиками, чего у меня никогда не получалось, а Жулька деловито приютился на его коленях и внимательно следил за всем происходящим в надежде, что и ему что-то перепадёт.
Но ещё заметила, что всё это время Иван наблюдал за каждым моим движением, пока не села напротив.
– Вот, скромно, но питательно, – вежливо улыбнулась я. – А к новогоднему столу мы уж с вами постараемся.
Как только взялась за вилку, Жулька тут же заёрзал, водя носом в воздухе и еле слышно поскуливая.
– Так, твоя миска у камина, – строго прищурилась я и указала на пол: – Дай нашему гостю спокойно поесть.
Жулька спрыгнул с колен, убежал, но вернулся с мячиком и стал катать его под столом, задевая наши ноги.
Иван уже ел спокойнее, видимо, начинал отходить, но всё же осторожно, иногда морщась и заглядывая под стол.
– Простите, он не всегда такой непоседа, – оправдалась я: уж слишком навязчиво Жуля возился под столом, порыкивая.
По жестам Ивана прочла, что мы с Жулькой похожи.
– Мы? – округлила глаза.
– Я о-очень дисциплинированная!
В глазах Ивана плясали весёлые искорки.
– Что, не верите? – беззлобно возмущённо прищурилась. – Я правда дисциплинированная. Именно поэтому долго терплю выходки…
Иван вопросительно наклонил голову вперёд, явно ожидая продолжения.
– …пассажиров, – закончила фразу я.
«Представляю! – закивал понимающе. – Но заметно, что любите свою работу».
– Очень! – расплылась в улыбке. – Хотя иногда, сложно сохранять вежливую улыбку, когда кто-то пытается доказать, что ты неправильно разливаешь сок. Или когда пассажир уверен, что его место у окна, хотя на самом деле у прохода.
Он снова понимающе закивал и чуть растянул уголки губ.
– Я многое видала, но до сих пор поражаюсь некоторым нелепостям.
Иван с любопытством вскинул брови. Но меня долго просить не надо: люблю поворчать на пассажиров со странностями.
– Например, пассажиры просят плед, а потом жалуются, что он слишком тёплый! – поделилась, делая круглые глаза. – Или вот: как-то пассажир из бизнес-класса потребовал подушку, потому что его аристократической шее, видите ли, неудобно. А когда я принесла, заявил, что она не бархатная и не из хлопка. Ну вы представляете?! Потом накатал на меня жалобу в авиакомпанию, отчитывалась перед начальством, почему не угодила пассажиру. А вот иностранцы, особенно европейцы, дисциплинированнее, но много пьют…
Жуля, понимая, что его игнорируют, стал сдирать с себя свитерок. Но и правда – в доме стало тепло. Я наклонилась, чтобы помочь, но Иван первым помог манюне освободиться. А потом хитруша снова попросился к нему на колени и притих.
А я всё говорила и говорила, рассказала кучу смешных историй, вспомнила особо нелепых персонажей, и было так легко и непринуждённо, будто мы с Иваном знакомы сто лет, будто сама сто лет хранила обет молчания, а тут дали высказаться. Хотя, возможно, так действовали магия новогодних дней и уют нагревшегося дома.
Мне всегда здесь нравилось: дом строил папа, когда его списали на пенсию, чтобы подарить его мне. И видимо, он вложил в эти стены столько души, что они всегда хранили умиротворяющую атмосферу, не тронутую городской суетой. Здесь даже время как будто замедлялось.
В какой-то момент я затихла, вспоминая уже ушедшего папу, и посмотрела на Ивана. Тот практически не двигался всё это время, давно съев свою порцию, и, подперев голову ладонью, участливо слушал. Жуля удивительно спокойно сидел на его коленях, важно положив одну лапу на столешницу.
– Я смотрю, вы такой болтун, прямо рот не закрывается, – смущённо заметила я и поднялась, чтобы убрать посуду.
Иван закашлялся от смеха и так сморщился, что у меня дрогнуло внутри – аж вытянулась, сопереживая его состоянию.
– Ой-ой, простите, не смейтесь! – виновато тронула его руку. В ответ он неожиданно накрыл мои пальцы ладонью, тёплой, сухой, крепкой.
Приятно, когда мужчина не истерит.
– Давайте я травяного чаю заварю, угу? – пробормотала смущённо, вытягивая руку из-под его ладони.
Он мигнул обоими глазами, и всё же слабо улыбнулся. Проявились такие чудные ямочки на щеках. Я прямо засмотрелась… Но Жулька вдруг гавкнул, и я тут же отвернулась к раковине и скривилась.
– Чёрный чай с ромашкой и мятой – мой любимый, – поставила перед ним блюдце.
«А что особенно нравится в профессии? Это ведь только с виду она такая романтичная», – вывел на экране Иван.
– Вы правы, – охотно согласилась. – Бывает трудно физически, но уже после. А так… не знаю… нравится момент подготовки к взлёту, когда все пассажиры на местах и ты читаешь приветствие. Когда решаешь какие-то вопросы с командиром… Когда готовим с девчонками тележки с обедами и напитками. Вот не поверите, обожаю горячие обеды, но не те, что для эконом-класса, а для бизнеса. Там такая рыба с овощами, м-м, язык проглотишь… Что, тоже облизнулись? – улыбнулась на его сжатые губы.
Я подняла плечи, мечтательно закатила глаза к потолку и усмехнулась:
– Да не знаю… всё. Как говорят, мы
«Ни о чём не жалеете?»
Я поводила глазами по потолку и пожала плечами:
– Иногда… что нельзя выставить пассажира за дверь во время полёта.
– Ну а вы почему стали сантехником? – перевела тему я.
Иван медлил с ответом, как-то пристально изучая моё лицо. Я старалась не поддаться его обаянию и не смутиться. И наконец, написал: «Считаете зазорным?»
– Не-ет! – отклонилась на спинку стула. – Кто-то же должен эту работу выполнять. И не каждый умеет хорошо. А кто бы мне помог тогда? Я уважаю работников ручного труда.
«Люблю работу руками, настоящую, мужскую… Чтобы юбку в офисе не просиживать», – с усмешкой ответил он.
«Мужчины в офисе становятся мягкими, поэтому и люблю работать в поле. А почему вы стали именно стюардессой? Почему не моделью? Не ведущей новостей?»
– За скрытый комплимент спасибо, – смущённо хихикнула. – А вы мне сейчас о школе напомнили. Я и правда тогда мечтала об этом. Но больше про ведущую. Даже не знаю, почему не сложилось, – и задумчиво опустила глаза.