Ана Фармиго – На перекрёстке чувств (страница 4)

– До завтра, девчонки.

Расстелив постель и пожелав Ноа спокойной ночи, я выключила свет и плюхнулась в свою мягонькую кроватку. Не знаю, каким образом он пробрался в мои мысли, и зачем я вообще о нём вспомнила – но в голове вдруг возник этот чёртов Дин Миллер.

«Скоро увидимся». Что бы это могло значить?

И ещё: как он вообще узнал, кто я такая? Где я живу? Кто пустил его в кампус? Мы же только столкнулись на улице… Или… он спросил у кого-то? У Бриджет? Или, что хуже, у Криса? Я немного поёжилась. Конечно, это всего лишь платье и записка, ничего страшного. Но всё равно – немного жутко. Или… волнительно? Чёрт. Прекрати, Ронни.

Это была последняя мысль перед тем, как я окончательно провалилась в сон – с сердцем, стучащим немного чаще, чем обычно.

Глава 3

Наутро меня разбудил истошный крик Ноа.

– Ронни, мы проспали! – орала она, бегая по комнате с расчёской в руках.

– Чего?.. – пробормотала я, не до конца проснувшись.

– Мы проспали! Поднимай свою сонную задницу и бегом умываться!

Я кое-как поднялась с кровати и поплелась в душевую. Резкий поток холодной воды вернул меня к реальности – каскады прохлады смыли остатки сна и суеты.

Когда я вернулась из душевой, посреди комнаты стоял Крис – в белоснежной рубашке, черном, безумно дорогом костюме и с той самой фирменной ослепительной улыбкой. Он выглядел просто сногсшибательно! Мысли о Дине Миллере испарились в ту же секунду.

– Боже мой! Да ты – красавчик! – воскликнула я.

– Боже мой! А ты – нет, – с улыбкой отозвался он. – Давай приведём тебя в порядок, Ро?

Я только благодарно кивнула.

Собрав всю косметику и кучу прибамбасов для волос, Крис с серьёзным видом принялся за работу. Я провела полтора часа под его волшебными руками – и, когда он, наконец, развернул меня к зеркалу, я ахнула.

На меня смотрела девушка… незнакомо красивая. Словно это была не я, а кто-то другой – утонченная, сияющая. Моя прическа представляла собой изящные кудри, собранные на затылке в изогнутый узор. Милые белые цветки были вплетены так, будто спускались каскадом – от макушки до плеч. А ещё – платье. Изумрудное, глубокого насыщенного оттенка, будто сотканное из теней леса перед закатом. То самое, что он мне прислал. Я сначала хотела отнести его обратно или спрятать куда подальше – пусть пылится до лучших времён. Но потом… потом я просто надела его. Вместо того, что сама выбрала в секонде. Даже не потому, что оно красивее. А потому что в нём я чувствовала себя как-то иначе, не той, что вечно на нервах и в спешке, а женщиной, настоящей, почти счастливой.

– Ты – волшебник, – прошептала я.

– Я знаю, – без тени смущения ответил он.

В знак благодарности я обняла его и поцеловала в щёку.

Ещё полчаса мы ждали, пока соберется Ноа – хотя, по иронии, именно она бурчала на нас за медлительность.. Ноа, конечно, сияла. Она выбрала платье оттенка шампанского – короткое спереди, длинное сзади, с расшитыми пайетками рукавами и открытой спиной. Её рыжие волосы были собраны в небрежный, но идеально выверенный пучок, а тонкие золотые серьги мерцали в свете солнца, словно подчеркивая каждое её движение. Ей даже не нужно было ничего говорить – она уже выглядела как главная героиня вечера.

Выпускная церемония должна была начаться в шесть. Потом – долгая речь ректора о том, какую сложную мы проделали работу, закончив университет, и что это наш путь в светлое будущее. Следом выступали ребята из университетской газеты, те, кто получает красный диплом, волонтёры и прочая свита. Я их называла отшельниками – никакой личной жизни.

Когда Ноа закончила возиться, ей пришло смс. Потянувшись к телефону, она сказала:

– А! Я вызвала такси. Наверное, уже ждёт нас.

Мило улыбнувшись и взяв сумочку, она потащила нас за собой. На такси мы быстро добрались до парковки западного кампуса нашего колледжа.

Когда Ноа наконец закончила возиться, ей пришла СМС. Потянувшись к телефону, она сказала:

– А! Я вызвала такси. Наверное, уже ждёт нас.

Мило улыбнувшись, взяла сумочку и с радостью потащила нас за собой. На такси мы довольно быстро добрались до парковки западного кампуса.

Сегодня он казался каким-то особенно важным. Я вдруг ощутила себя так же, как тогда, в самый первый день здесь. Может быть, потому что теперь я ухожу отсюда навсегда. И всё выглядело иначе. Даже красивее. Здесь прошли мои лучшие и, одновременно, самые нелепые годы.

– Ладно, пора выбираться, – сказала я, выдыхая.

Мы вылезли из машины и направились к входу.

– Я так волнуюсь! – лепетала Ноа.

– Что? Крис, ты слышал? Ноа Дикинсон волнуется!

– Да-а! Это как комета Галлея! Раз в семьдесят пять лет, – усмехнулся Крис, слегка подтолкнув Ноа локтем.

– Да бросьте вы! Просто у меня дурное предчувствие.

– Ню, ты же сама помогала всё организовать. Всё будет отлично, обещаю.

– Да, знаю… но всё равно кажется, что что-то пойдёт не так. Ладно, идём веселиться! – резко переменившись в лице, с широкой улыбкой сказала она – как умеет только Ноа.

Мы шли долго – или мне так казалось. Особенно в туфлях на каблуках. Даже пять минут превращаются в вечность, когда ступни болят уже через два шага. Но, услышав оглушительный шум толпы, мы поняли – мы на месте.

Трибуны пестрели сине-белыми шариками, повсюду были баннеры, музыка, крики выпускников, шум, смех. Я невольно улыбнулась – и одновременно почувствовала лёгкую грусть.

– Ну что? Пойдём поздороваемся?

– Да, вон Скарлетт – мы вместе ходили на испанский.

– Девчонки, я вас догоню, – пробормотал Крис и исчез в толпе своих знакомых.

Мы направились к Бриджет, но у меня зазвонил телефон.

– Алло?

– Доченька, я у шатра с выпивкой. Ты не могла бы встретить меня?

– Конечно, мам. Отличное место, стой там, я иду.

Я поприветствовала Скарлетт:

– Покажешь наши места? Я только встречу маму и сразу вернусь.

Мама ждала у стойки с фужерами дешёвого шампанского. Её было невозможно не заметить: высокая, стройная, сдержанно элегантная, она выглядела совсем не на свой возраст. Тёмно-синее платье до колен подчеркивало тонкую талию, а короткий пиджак с изящной брошей на лацкане придавал образу собранности и утончённости. Волосы были аккуратно уложены, макияж – минимальный, но безупречный. У неё была та самая спокойная красота, что не кричит, а просто существует – уверенно и достойно.

Увидев меня, мама расплылась в такой тёплой, искренней улыбке, что я на миг снова почувствовала себя маленькой девочкой, бегущей к ней с рисунком на криво вырванном листе.

– Милая… – тихо сказала она и обняла меня, поцеловав в макушку. Затем, чуть отстранившись, оглядела меня с головы до ног. Её взгляд остановился на изумрудном платье.

– Ты выглядишь… просто невероятно, Вероника. Я так горжусь тобой. И тем, кем ты стала. – Её глаза блестели, и в этот момент мне вдруг очень захотелось, чтобы этот вечер запомнился нам обеим надолго.

– Мам?

– Что, милая?

– А папа? Он приедет?

– Звонила ему. Сказал, что подъедет позже. Мол, у него срочные дела… Наверное, досматривает футбольный матч.

– Ха, точно. Надеюсь, обойдётся без сюрпризов.

Забрав маму, я нашла девочек, и Скарлетт проводила нас до мест на трибуне. Я показала маме сектор для родителей.

Противный писк микрофона заставил всех вздрогнуть. Видимо, кто-то случайно коснулся его. На сцену вышел старый мистер Джефф – и начал свою ободряюще-печальную речь.

Прошёл почти час, и наконец началась выдача дипломов. К счастью, фамилия у меня – Далтон, так что недолго ждать. Да-а, вот и мой выход. Рукопожатие. Фото для альбома. Ура. Я – выпускница Вашингтонского университета.

И – по традиции – все подбрасывают в воздух свои шапочки.

– А теперь – все танцевать! – крикнула одна из активисток после прощальной речи.

Я обернулась – и тут ко мне на всех парах несется Ноа. Я не успела даже выдохнуть, как она повисла у меня на шее, а следом нас медвежьими лапами обнял Крис.

– Ну что, выпускники? – подмигнул он.

– Выпускники! – хором ответили мы и снова все крепко обнялись.