Ана Эрмиш – Осколки жизни (страница 5)

— Кончено, замечательно. Вы чудесная пара! Лер, ну что за глупости?

Лера едва удержалась от того, чтобы рассмеяться. Ограничилась коротким смешком и молча покачала головой. Доказать что-то маме совершенно невозможно. Особенно, зная, что она считает Ваню едва ли не святым. И девушка порой всерьез задумывалась, кого та любит больше — свою собственную дочь, или Ваню, на которого едва ли не молилась. В ее глазах он был идеальным — красивым, умным, порядочным, вежливым. Вот только мама не знала его и вполовину также хорошо, как Лера. И даже не догадывалась об их проблемах, а Лера никогда не делилась с ней. Зачем? Пробовала как-то, а в ответ получила только лишние обвинения и с десяток оправданий для Вани.

И ей было даже немного страшно рассказывать про вчерашнее. Страшно услышать, что виновата сама, а в поступке Вани нет ничего ужасного. А ведь потом придется с этим как-то ещё жить…

— Что за шум? — в комнату заглянул папа.

— Сереж, ты только представь! — сразу же обратилась к нему мама. В ее голосе сквозила такая обида, будто Лера порвала именно с ней. — Лера решила расстаться с Ваней. Это мне Оля сейчас рассказала. Лер, ты явно не в себе. Давай сделаем так, ты все хорошенько обдумаешь, и я уверена, завтра ты поймешь, как была не права.

— Лен, отстань ты от нее! Ей всего двадцать лет. У нее еще этих парней будет миллион. Что ей какой-то там Ванька. А вообще правильно сделала, что бросила его. — Папа подмигнул ей.

Лера улыбнулась и по телу разлилось приятное тепло. Хорошо знать, что рядом есть человек, который всегда будет на твоей стороне. А папа всегда был, даже, если она совершала ошибку, даже, если была не права.

—Сереж! — строго обратилась к нему мама. — Я думала, ты будешь на моей стороне.

— Я ни на чьей. Просто вы с Олей немного увлеклись сватовством. Двадцать первый век на дворе, в конце концов, с кем захочет, с тем и будет встречаться.

Мама обиженно поджала губы, но промолчала — спорить с папой она не любила. Мужчина, воспользовался её заминкой, пожелал дочери спокойной ночи и, мягко подтолкнув маму к выходу, закрыл дверь в комнату.

Глава 5

Неделя пролетела словно на ускоренной перемотке. Лера едва успевала замечать, как дни мелькают один за другим. Контрольные точки, стоящие одна за другой, доклад по социологии, который нужно было сдавать уже на следующей неделе и катастрофически малое количество часов в сутках для сна.

Мама жизнь не облегчала. Она еще несколько раз поднимала разговор на тему Вани, но, когда Лера осталась непреклонной, сменила тактику. Обычно деятельную и жизнерадостную женщину, как подменили: она то и дело хваталась за голову, горстями пила какие-то таблетки и не уставала твердить, что Лера её в могилу сведёт.

Девушка старалась не обращать внимания на её манипуляции, но получалось плохо, и предательская мысль вернуть всё, как было, лишь бы от нее все отстали, поселялась в голове всё прочнее.

Остановило её только то, что сам Ваня так ни разу и не позвонил. Мама, не зная подробностей, все-таки выяснила, что он чем-то очень обидел Леру, и всячески старалась оправдать его. Он очень раскаивается, он переживает, боится позвонить ей, но очень страдает — вот далеко не полный список того, что, по ее мнению, он должен сейчас чувствовать. Но Лера очень сомневалась, что парень испытывает хоть что-то.

В институте они пересекались всего пару раз, и то мельком. При этом он поспешно отводил глаза и старался как можно быстрее исчезнуть из ее поля зрения. Но она была даже рада этому, потому что совершенно не знала, что сказать ему при встрече. Разговаривать вообще не хотелось — ей вполне хватало того, что эти обсуждения все никак не прекращались у нее дома.

Поэтому, когда папа сообщил, что в пятницу они снова улетают, Лера едва ли не впервые обрадовалась этому. Находиться с мамой под одной крышей становилось всё невыносимее, и девушка очень надеялась, что за время их командировки женщина хоть немного успокоится.

В пятницу утром Лера проснулась на удивление бодрой, хотя спать легла далеко за полночь. Предвкушение двух выходных дней, к тому же, без нравоучений от мамы, делали своё дело, и настроение автоматически подскочило вверх.

С кухни доносился запах свежесваренного кофе и, по всей видимости, блинчиков, добавив еще несколько баллов на её внутреннюю шкалу счастья.

— Доброе утро, — поздоровалась Лера, опускаясь на табурет. На ее лице была такая широкая улыбка, что даже стало немного стыдно. Всё-таки родители уезжают, а она почти что светится от счастья. — Во сколько у вас сегодня самолет?

—В час дня, — ответил папа, почти не отрывая взгляда от новостной ленты в телефоне.

— Я еще на учебе в это время буду… — протянула Лера, медленно помешивая кофе в кружке. — У меня пары до четырех, а потом нам с Катей еще доклад доделать нужно.

— Ничего страшного, — тут же ответила мама. Вполне миролюбиво, но губы всё-таки поджала. — Не нужно нас провожать, не люблю я эти прощания в аэропортах. К тому же, в следующие выходные мы уже вернемся.

— Хорошо, — Лера согласно кивнула.

— Лера, — строго обратилась к ней мама, ставя перед ней тарелку с блинами.

— Что? — Девушка бросила взгляд на маму, уже заранее не ожидая ничего хорошего от её тона.

— Я очень надеюсь, что пока нас не будет, ты ещё раз хорошо всё взвесишь и примешь правильное решение.

— Правильное — это то, которое хочешь ты?

— Правильное, моя дорогая, — это то, которое будет лучше для тебя самой.

— И, конечно же, никто, кроме тебя не знает, что будет для меня лучше! — разозлилась Лера. Она всю жизнь прислушивалась к маме, и даже во многом шла у неё на поводу. А стоило ей принять собственное решение — оно тут же было воспринято в штыки, потому что шло вразрез с маминым. Лера зависла на тонкой грани между ощущением себя ужасной дочерью, перечащей матери, и потрясающим чувством свободы и избавления. Но пока еще не была уверена, что пересилит.

— Ты не понимаешь! — Мама приложила пальцы к вискам и прикрыла глаза.

— Нет, это ты не понимаешь!

— Так, девочки, стоп, — вмешался папа, хлопнув по столу ладонями. — А ну-ка разбежались по разным комнатам, мне этот цирк уже надоел! Тебе, Лен, заняться нечем? У тебя чемодан еще не собран. А ты, Лерка, жуй блины и беги на занятия, пока не опоздала.

Мама обиженно поджала губы, но замолчала, а Лера принялась жевать вдвое быстрее, стремясь быстрее закончить с завтраком. Практически залпом выпила кофе, которое обожгло горло и бросила в рот последний кусочек блинчика. Затем подскочила с места и, быстро проговорив “спасибо”, убежала к себе в комнату. Натянула на себя первые попавшиеся вещи, которыми оказались джинсы и спортивная кофта красного цвета — тратить время на поиски другого наряда не хотелось, а вот исчезнуть из дома побыстрее еще как.

Следующие минут пять Лера прощалась с родителями в коридоре. Мама, как обычно, давала ей кучу наставлений и советов, а папа закатывал глаза, напоминая, что их дочери уже давно не пятнадцать лет. Мама, конечно же, не забыла раз десять напомнить ей подумать о Ване и принять верное решение. Единственное верное, на ее взгляд, решение. Теперь уже настала очередь Леры закатывать глаза. Наконец, они последний раз обнялись, и девушка выпорхнула из дома.

Катю она нашла уже в лекционном зале, где та сидела, уткнувшись в телефон. Не замечая никого вокруг, она сосредоточенно что-то печатала, а по тому, как поджались ее губы, вытянувшись в тонкую линию, Лера даже за несколько метров почувствовала идущее от нее раздражение.

— Что случилось? — Лера подсела к подруге, легонько толкнув её локтем, и Катя бросила на нее хмурый взгляд.

— Антон, — ответила она так, точно это одно лишь это имя должно было объяснить Лере все.

— Антон? — Лера непонимающе вскинула брови, пытаясь вспомнить, кто это и угадать, чем он сумел так насолить подруге.

— Антон, — повторила Катя еще раз, презрительно выплюнув его имя. Вздохнув, пояснила: — Тот блондинчик с пятого курса, с которым я познакомилась на днях. Он задолбал меня сообщениями с просьбой встретиться, и вчера надоел мне так, что я согласилась на свидание с ним.

— И, похоже, оно прошло не очень удачно?

— Ну почему же? — язвительно отозвалась Катя. — Свидание прошло очень даже неплохо. Вплоть до того момента, пока он не решил, что я просто мечтаю переспать с ним в его машине. Представляешь, Лер? И был так возмущен, когда я послала его. Сказал, что ожидал, что я более доступная. Какого хрена, Лер? Только потому, что на мне надето короткое платье и каблуки? Это что, долбанное приглашение ко мне в постель?

Лера сочувственно вздохнула и приобняла подругу. Но Катя продолжала, едва обращая внимания на происходящее вокруг.

— А сегодня написал мне и спросил не передумала ли я. Говорит, его предложение еще в силе.

— А ты?

— Сказала засунуть его в задницу.

Лера рассмеялась, и Катя тоже фыркнула, хоть ещё и рассерженно. Откинула назад свои длинные темные волосы и спросила, с почти неуловимой грустью в голосе:

— Интересно, существуют парни, которые умеют видеть глубже пары миллиметров? Он даже не пытался узнать меня получше, ему было абсолютно все равно. Все, что его волновало — как побыстрее затащить меня в постель. Или это только мне такие попадаются? Мама говорит, дело в том, как я выгляжу, будто бы мои откровенные наряды наводят их не на те мысли. А мне нравится так одеваться! Почему я должна что-то в себе менять из-за того, что некоторые не в состоянии держать себя в руках?