Ана Эм – Забытые чувства (страница 11)
До его маленького мозга начинает доходить смысл моих слов, и он напрягается всем своим пухлым тельцем. Да, я приложил руку к тому, чтобы убрать Гуидо с моей дороги. Бенито был меньшим из двух зол. Он предан отцу, но эта преданность основана на страхе. Гуидо же…Тот паршивец был верен по-настоящему. А мне не хотелось вечно оглядываться через плечо. Все эти годы я собирал вокруг себя только тех, кто предан
– Но к сожалению, Гуидо забыл свое место. – продолжаю я, склонив голову набок. – Не повторяй его ошибок. Помни,
Он открывает рот, но я обрываю его.
– А теперь возвращайся домой, к жене и детям. – тон моего голоса не терпит возражений. И он этого чувствует, поэтому кивает и спешит покинуть мой кабинет.
Дерьмо.
Жаль, что здесь нет окон, надо бы проветрить.
Поморщившись, я выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла. Эти старые псы доведут меня однажды. Сначала этот урод Гуидо, теперь его брат. Да и еще Сандро, мать его, Ломбарди. У этого сукина сына есть яйца. Какое-то время никто из нас не предпринимал активных действий. Мы оба выжидали, набирались сил. Его отец больше не помеха. Настало и мое время избавиться от своего.
Марко с Дарио входят в кабинет.
– Блядь. – Дарио зажимает нос пальцами, сморщившись. – У меня даже глаза слезятся.
Не выдержав, он широко раскрывает дверь и остается стоять на пороге. Марко же размещается на кожаном диване слева. Его коротко стриженная голова поворачивается ко мне.
– Сандро, хм?
Я киваю, сжав кулаки.
– Больше нельзя оттягивать. Отец должен уступить трон.
Дарио пожимает плечами, его рот растягивает в дьявольской улыбке.
– Или умереть.
– Нужен план. – Марко потирает свою широкую шею. – Перевес сил все еще значительный.
Я соглашаюсь, поднимаясь на ноги. В моей голове уже крутится пара идей.
– В самое ближайшее время. – говорю, задумавшись. – Я должен стать боссом Этерно в самое ближайшее время.
4
– Почему я должна это делать? – протестует Бьянка, упрямо размахивая своим длинным рыжим хвостом.
Мы втроем сегодня утром тренируемся в спортзале. Я только что завершила свое кардио, а Эдда пытается затащить Бьянку на ринг.
– В рукопашном бою ты отстой, вот почему. – спокойно отвечает она, сложив руки на груди.
Бьянка бросает на меня рассерженный взгляд, будто от меня здесь все зависит.
– Я умею защищаться. – надувает свои пухлые губы.
Ведет себя как ребенок, что совсем немного меня забавляет.
– Если Эдда говорит, что ты недостаточно хороша, значит так и есть. – хватаю полотенце с ближайшей стойки и вытираю пот с шеи.
Она закатывает глаза и с открытым недовольством залезает на ринг к Эдде.
– Можно хотя бы не идти на сегодняшний прием?
Я качаю головой, и Эдда отвечает, бросив Бьянке бинты для рук:
– Мама устраивает этот прием. Ты же знаешь, как для нее важно наше присутствие.
Каллиста организовывает это шоу из года в год, дабы объединить всех женщин Короны. Мне никогда не было там места, просто потому что я не ее дочь. Но на этот раз все иначе. Более недели назад отец объявил меня своей преемницей. И на первый взгляд, все приняли это, даже если и не показывали обратного. Я была на каждом совещании вместе с отцом, участвовала в пытках, заново разбиралась с внутренним устройством Короны.
Но что будет, как только отца не станет? Мне нужно пообщаться с женами моих будущих капо, сблизится с ними, узнать, как на самом деле настроены их мужья. Мужчины даже не подозревают сколько информации выдают, просто потому что не принимают женщину за разумное существо.
Оставив сестер в спортзале, я направилась в свою спальню и обнаружила там Агату, выходящую из моей ванной комнаты.
– Птичка, – улыбается она. – Я приготовила тебе ванну со льдом, как ты и просила.
–
Она собирается уходить, но вдруг останавливается, замявшись на месте, словно хочет сказать что-то еще.
– Говори, Агата. – вежливо прошу я, чувствуя капли пота, стекающие по спине.
Ее взгляд теплеет. На лице отражается гримаса сочувствия. Она снова раскрывает рот и тут же прикусывает нижнюю губу, затем подлетает ко мне.
– Ты же будешь в порядке? – ее теплые ладони обхватывают мои холодные.
Мое тело невольно замирает от такого простого вопроса. Или тепла. Трудно сказать.
– О чем конкретно ты говоришь? О приеме или…
– Обо всем. – качает головой, в глазах появляется этот странный блеск. – Ты сильная,
Если бы мое сердце все еще было способно на чувства, оно бы согрелось теплом от ее заботы. В каком-то смысле Агата стала мне матерью, которой у меня никогда не было.
– Я в порядке. – заверяю я ее и добавляю. – Настолько, насколько это возможно.
Она понимающе кивает и подарив мне еще одну свою, по-матерински теплую, улыбку, выбегает из комнаты.
Я буду в порядке, говорю я себе еще раз. Продержусь столько, сколько нужно. Ради своих сестер. Ради Лео и Лукаса.
Предварительно сняв с себя спортивную одежду, я подхожу к ванне со льдом. Она располагается прямо напротив окна, что выходит в сад.
Сделав глубокий вдох, опускаю одну ногу, затем вторую и следом все тело.
Сначала чувствуешь легкое покалывание, граничащее с болью, а следом наступает онемение. В детстве, когда отец наказывал меня за проступки моих сестер, только ледяная ванна могла снять телесную боль. Позже сестры выросли достаточно, чтобы самим нести ответственность за свои действия, но моя привычка осталась. Холодная вода помогает сохранить контроль и рассудок, помогает вспомнить о том, что я все еще живу.
Кубики льда стучат друг о друга, и мысли возвращаются в нужное русло. Каждая клеточка моего тела ощущается как нечто живое. Забавно, что большую часть времени я не считаю себя таковой. Сердце ускоряется в груди, пытаясь разогнать горячую кровь по венам, но я не шевелюсь, пока не чувствую полное онемение. Тело, будто бы становится чужим. Это тот самый момент, когда я понимаю, что пора выходить. Задержав дыхание, погружаюсь под воду. Чудовище внутри меня ликует, наслаждаясь пустотой. Оно питается ей.
Стиснув кулаки, резко сажусь, затем поднимаюсь на дрожащие ноги. Теплый воздух обжигает кожу, насильно проталкивая жизнь в мое окоченевшее тело, но не душу. Там по-прежнему дыра.
Весь остаток дня, до самого вечера я работаю. По большей части анализирую. Корона контролирует три города. В каждом по два капо. И Лос-Анджелес, и Лас-Вегас тесно связаны с Сан-Франциско. Одно не может работать без другого. Но судя по динамике, Лас-Вегас начал резко набирать мощь. Чего быть не должно. Сан-Франциско всегда должен оставаться в плюсе. Очевидно, кто-то из местных капо, Бернардо или Мартино перерабатывает, и вовсе не на благо моей семьи. Отец еще упомянул, что мне снова нужно наладить поставки алмазов. И теперь ясно зачем. Гонки и казино Лас-Вегаса приносят намного больше денег, и это я уже не говорю о наркотиках и проституции…
– Мастера приехали. – кричит Бьянка, вырывая меня из моих мыслей.
Я выпрямляюсь в кресле и оборачиваюсь. В комнату входят две молодые девушки с огромными чемоданами. Они должны сделать мне прическу и макияж.
– Какого цвета будет платье? – спрашивает одна из них.
– Черное. – тут же отвечаю я, указывая на кровать, где лежит вышеупомянутое платье.
Девушка коротко кивает, и они обе приступают к работе.
Сегодня я должна выглядеть идеально. Ведь это мое первое официальное появление в обществе спустя долгое время. Не сомневаюсь, что сплетни обо мне уже распространились, как лесной пожар. Все будут наблюдать, искать мои слабости, чтобы вцепиться в них и разорвать на части то немногое, что от меня осталось. Уверена, моя мачеха возглавит список ненавистников. Она и в прошлом всем ясно давала понять, что я не больше чем дочь шлюхи. Каллиста не признавала меня. А вместе с ней и остальные. Я прекрасно научилась игнорировать это. Вот только сейчас не могу себе этого позволить. Мое положение и без того шаткое. Плевать на их уважение и признание. Достаточно того, чтобы они меня боялись.
Последним штрихом в моем образе становятся атласные черные перчатки длиной до локтя. Я смотрю в свои пустые светло-карие глаза через зеркало. Золотистые локоны ниспадают на плечи. Как-то меня назвали снежной королевой. И они были правы. Именно такой я себя сейчас и ощущаю. Мертвая внутри, холодная снаружи. Только жажда мести способна разжечь мои внутренности. Пора выпустить чудовище на свободу.
Покинув комнату, я сворачиваю направо и направлюсь дальше в сторону комнаты Эдды. Стук каблуков эхом разносится по холлу.
Я застаю сестру сидящей на кровати и застегивающей босоножки. На ней изумрудное платье, подчеркивающее все достоинства, данные природой – грудь и широкие бедра. Волосы с одной стороны убраны за ухо, открывая серьгу с яркими камнями, повторяющую изгибы уха. Эдда поднимает на меня глаза и встает. Я осматриваю дверной проем, в котором нахожусь. В нем по-прежнему нет двери.
– От некоторых привычек трудно избавиться. – повторяю я ее же слова, склонив голову. Она слегка улыбается.
– В мастерской есть дверь. – кивает она куда-то мне за спину.