Ана Диер – Найди Меня в прошлом (страница 5)

Мы специально отправились рваной объездной дорогой, игнорируя государственную трассу. Бежали? Вот только бежит в этой машине только один человек, и я ещё не до конца поняла, что является финишной полосой. Справедливость или поиск себя настоящей?

Джек остановил «Бронко» у заправки с небольшим прилегающим кафе примерно в десять. Место манило красотой нетронутой природы и удобной транспортной развязкой, но особой популярности не имело. Это было видно в скучающих глазах хозяина кафе, что вальяжно развалился на деревянной скамье, подставив морщинистое лицо лучам поднимающегося солнца.

– Я заправлю машину, а ты закажи нам что-нибудь перекусить.

– Окей, но позавтракаем в машине где-нибудь у обрыва.

Я вышла из машины и, закурив сигарету, направилась в сторону кафе. Здесь не пахло вкусными пончиками с липкой посыпкой или ароматным кофе, лишь гарью и дешёвым бензином, что впитался в саму землю. Услышав приближающиеся шаги, мужчина с трудом поднял припухшие с похмелья глаза, но тут же оживился, с радостью демонстрируя почерневшие зубы.

– Чего изволит такая милая крошка? – елейный голос напоминал скрипучую дверь, отчего хотелось вывернуться наизнанку, рваная, не видавшая стирки футболка являла миру волосатую грудь, вызывая ещё большее отвращение, но есть хотелось безумно, а впереди ещё долго не предвидится другого заведения.

– Мне бы кофе и пожевать чего, – я закрыла солнечный луч спиной и смогла разглядеть чёрные глазки, с залегающими фиолетовыми тенями и продолговатый шрам на левой щеке.

– Для такой красавицы, – он медленно поднялся со своего выдуманного пьедестала и сложил руки на груди, пожирая глазами вырез моей майки. – Ты заходи, заходи. У меня и кофе найдётся, и горячительное для тонкой беседы.

Он не пытался скрывать свои домогательства. Напротив, гордился собственной сообразительностью. Слова сыпались из мерзкой пасти без зазрения совести, предвкушая грязные фантазии, отчего и без того пустой желудок угрожающе заурчал, посылая рвотный позыв.

– Я приехала поесть. Прибереги свои влажные фантазии для других.

– А то! Сюда только за этим и приезжают, редко, правда, такие красавищные.

Я закатила глаза, наблюдая, как он потирает потные ладони, бросила окурок в ржавое ведро, служившее урной, и, выхватила из заднего кармана штанов удостоверение. Меня всегда удивляло, как вот такие личности, меняются при виде кожаного портмоне, где указана фамилия агента ФБР и сверкает латуньевый жетон. Лица вытягиваются, глаза бегают в поисках оправданий, руки дрожат или прячутся в карманы. Высказывая гнусные замечания, они даже не задумываются, кто может стоять перед ними, да и не всегда это так важно для животных подобно этому.

– Кофе и что-то сытное. Желательно, если ты сделаешь это быстро.

– Что-то не так? – Джек оказался за моей спиной неожиданно, несмотря на футболку и джинсы, в отличие от меня, на его спине находилась закреплённая кожаная портупея, что удерживала два табельных Glock-a.

– Всё в порядке, агент Форбс, любезный, уже идёт готовить нам самый прекрасный кофе.

Я расплылась в хищной улыбке, смотря, как скрюченная страхом фигурка скрылась в тёмном помещении кафе. Такие, как он, не представляют настоящей угрозы в мировом масштабе. В основном это выброшенные на обочину жизни мужчины, что стремятся показаться альфа-самцами. На самом же деле они почти всегда являются только трусами. Алкоголь течёт в их венах вместо крови, а в мозгу работает лишь несколько извилин, отвечающих за базовые инстинкты. Я сталкивалась с такими каждый день: на остановке, в академии, на выездах. Мир не изменить одним только желанием.

К сожалению.

Спустя две минуты нас уже ждут два дешёвых бумажных стаканчика с растворимым кофе и крафтовый пакет с хот-догами. Форбс морщится, а я хватаю покупку и отправляюсь к машине. Придорожные забегаловки стали основной частью моей работы уже давно, и вкус их еды кажется чем-то совершенно нормальным. Даже в Вашингтоне я больше склонялась к банальной доставке, чем готовке, занимающей уйму времени. Но из этого места хочется сбежать как можно быстрее.

– На вкус как резина, – протянул Джек, прислоняясь к капоту моей машины, когда мы остановились на утопанном участке смотровой площадки, обнесённой низким штакетником.

– Нормально, сил нам точно придаст.

Я любовалась спокойным океаном, попивая горячий, совершенно безвкусный кофе. По какой-то неизвестной причине маячащий впереди горизонт успокаивал. Откладывал тревожные идеи в дальний ящик. Невольно вспомнилась первая поездка с приёмными родителями. Они только забрали меня, и мы выбрались к океану, палило невыносимое солнце, дышать было сложно, и я постоянно таскалась с бутылкой воды. Все отправились купаться, крики веселящихся детей, плещущихся в воде, отдавались в ушах противным звоном, от которого хотелось спрятать голову в песок, как долбанный страус. Я сидела на берегу, с интересом, разглядывая подаренную новым отцом цепочку с небольшим кулончиком в форме замка. Она что-то напоминала мне, но мозг отказывался впускать эту часть жизни. Всё, что случилось до реабилитационного центра, просто стёрлось из памяти, спасая психику подростка.

– Почему ты не купаешься, Лейн? – приёмная мать подошла со спины, отчего я вздрогнула, подскочив на месте. – Дети купаются, видишь?

Она молодо выглядела, но одевалась в дурацкие мешковатые платья изо льна с яркими принтами цветов. Их любил отец. Улыбка выглядела доброжелательной, но почему-то всё равно вызывала панику. Словно эта женщина совершенно чужая и где-то меня обязательно должна ждать другая, родная. Даже собственное имя, произнесённое её устами, казалось несметной глупостью, но вспомнить своё настоящее никак не получалось.

– Не хочу, – я отвернулась от неё, не желая отвлекаться от умиротворяющего вида дивной природы.

– Мы приехали сюда отдыхать, не сто́ит портить настроение отцу. Здесь наши друзья и все купаются!

– Я же сказала, что не полезу в воду! – я вскочила на ноги и впилась в эту ещё совсем чужую женщину диким взглядом.

Она что-то ещё сказала, приблизилась ко мне неожиданно, вызывая вспышку неконтролируемой злости. Я хотела защититься. Хотела, чтобы от меня отстали. Но она грубо стянула мою футболку и тут же ахнула, отойдя на пару шагов в сторону. Глаза этой женщины почти сразу заполнились слезами. Она не могла знать, что тело её новой дочери покрывают многочисленные шрамы и ожоги, а я понятия не имела, откуда они взялись. Помню, отец бежал к нам из воды, за его спиной на меня смотрел с десяток испуганных глаз.

Осуждение. Страх. Унижение.

Вот что я увидела в их глазах тогда и запомнила эти взгляды на всю оставшуюся жизнь. Это как внутренняя сирена, которая никогда не замолкает. Ты хочешь сбежать от людей, от мира, хочешь спрятаться в скорлупе и не открывать больше глаз. Но враг находится в твоей голове. Люди вокруг говорили, что я должна им доверять. Социальные работники, приёмные родители, учителя в академии, коллеги – все они пытались вбить в меня одну простую истину, которую постигли сами. Я должна поверить, научиться работать сообща и уметь доверять свою жизнь тем же коллегам. Верить им. Но окружающий мир демонстрировал обратное, он каждый день подтверждал, что лгут и осуждают все.

«Пережить можно всё, важно остаться после этого прежним», – сказал мне отец в тот самый вечер на берегу, но я не помнила себя прошлую. Себя настоящую.

Она умерла.

На её место явилась другая, она жаждала найти свою дорогу, упорно вскарабкиваясь по каменному склону собственной жизни. Шрамы на теле больше не казались ей вселенской трагедией. Они были лишь отметинами. Гораздо хуже было ощущать кровоточащие шрамы внутри, ведь они не поддавались лечению. Пережить действительно можно всё, человек способен приспособиться к любым обстоятельствам. Вот только прежним он никогда не будет. На осколках прошлого всегда строится другая жизнь.

– Лейн! – голос Джека нагло прервал появившихся призраков прошлого, возвращая внимание к себе.

– Чего?

– Я здесь, вообще-то, о деле говорю, а ты в облаках витаешь!

Я закатила глаза и, смяв стаканчик, забралась на водительское сидение. Нас ждали ещё пара остановок и десять часов дороги, и в Уотер мы приедем лишь под вечер. Мне требовалось время, чтобы подумать, раскидать информацию по полочкам в собственной голове, что совершенно точно было невозможно в присутствие кого-то постороннего.

– Спи, до Уотера поведу я.

– Нам нужно где-то остановиться, может, я мотели гляну?

– Нет, лучше выспись, завтра тяжёлый день. Не найдём мотель, переночуем в машине.

Я завела двигатель, включила музыку и сдала, назад выбираясь на асфальтированную дорогу. Джек смотрел на меня исподлобья. Его взгляд скользил сначала по рукам, после задерживаясь на лице, и снова утопал где-то в ногах. Неожиданно захотелось прочесть его мысли, узнать, что думают вот такие, как он. Какой образ представал перед ним, когда я обнажённая подходила так близко, что каждый шрам на теле был слишком заметен. Он задал тогда столько вопросов, что отбил всё желание сразу и если бы недобрая порция бурбона, я вовсе уехала бы домой.

– Лейн, вы всегда так работаете? – наконец спрашивает он.

– Как? – я стараюсь не смотреть на него, нажимая на газ сильнее.