Ана Диер – Найди Меня в прошлом (страница 7)

Джек направился к зданию, а я, в последний раз окинув взглядом чернеющие небо, последовала за ним.

Просторный холл мотеля украшали искусственные пальмы в кадках, за грубо сколоченной деревянной стойкой сидела женщина лет пятидесяти и что-то заполняла в тетради. Сморщенное лицо уставилось на нас с явным недовольством, но стоило Форбсу показать удостоверение, как уголки её тонких губ растянулись так сильно, что в полумраке коридора казались ужасными шрамами, украшающими Джокера. Старуха сняла антикварные очки, оставив те болтаться на длинной цепочке, и раскрыла другую тетрадь.

– Номера 10 и 15, это на втором этаже. Постельное бельё уже там, а вот ужина нет, могу предложить вам парочку гамбургеров, но только за отдельную плату, разумеется.

– Подходит, – кивнула я, разглядывая её резкие черты лица без какого-либо стеснения.

– Тогда вот ваши ключи и роспись мне здесь накарябайте. Меня зовут Лидия, звоните по этому номеру, – она указала на бледную табличку. – Еду принесу минут через пятнадцать.

Я поставила автограф, сфотографировала номер телефона и уже двинулась по коридору, когда старуха увязалась следом.

– Вот здесь лестница, ваши номера будут прямо. Скажите, вы приехали из-за пропавших девчонок?

Я не стала отвечать, Форбс всё сделал за меня. От женщины сквозило мерзким, пренебрежительным характером, с которым сталкиваться не хотелось совсем. Но такие, как она, всегда знают больше, чем того требует ситуация, поэтому вывести её на разговор будет просто необходимо. Но не сейчас…

Номер оказался терпимым, с простенькой кроватью и небольшим шкафом для одежды, в углу расположилось кресло-качалка, плетённое вручную, и старый торшер, покрытый пылью. На него я и бросила куртку, на ходу, стягивая дурацкие штаны. Двухстворчатое окно в разводах, выходило прямо на парковку и не имело даже жалкой шторочки, но и это не казалось проблемой. Жить было можно и это главное.

Получив долгожданный гамбургер и пару непрошеных «советов», я устроилась на кровати, разложив перед собой ноутбук Форбса. Под рукой лежал личный блокнот, переполненный вклейками и короткими стикерами, сумбурные пометки появлялись на белоснежных листах машинально, и спустя полчаса, обведённая красным надпись со знаком вопроса смотрела на меня в упор, напоминая дуло пистолета.

«Где искать трупы?»

Драгоценное в таких случаях время было безвозвратно утеряно. Выкупа никто не попросил, а значит, надежда найти исчезнувших живыми, таяла на глазах. Оставалось искать хоть что-то и не допустить похищения новых жертв. Всё, что у нас было, – это места похищений и родственники, которых необходимо опросить. Я обвела красным маркером три фамилии и соединила их с местами похищений. Мысли путались, три фамилии, казались связанными с моими личными переживаниями, раздирающими душу. Напоминали о чём-то очень важном, но упущенном. Вскочив с кровати, я достала из дорожной сумки смятую карту города. Место у кресла на деревянном полу показалось идеальным, и, сдвинув его к окну, я приклеила карту скотчем.

– Так-то лучше.

Порывшись в сумке, нашла кучку кнопок и моток нитей, взятых «на всякий случай». Мозг сам выстраивал картину, помечая места, где были похищены девушки, их места жительства и обитания. Рядом, в ноутбуке, была открыта карта двадцатилетней давности. Я сверяла данные. Искала ответ, подводящий к главной мысли.

– Три части города, но никакой связи. Чего же ты хочешь? Для чего они тебе? – вопросы лились в темноту, а я связывала объекты на карте и перечёркивала вновь, постоянно возвращаясь глазами к холму, под которым теперь, если верить карте, стояла католическая церковь.

Я искала связь с этим местом. Двадцать лет назад там стояла ферма с кирпичным, красным фасадом, а за ней, рядом с кукурузным полем располагался небольшой сарай с деревянными койками и воняющим кровью сеном. Именно там находился Ад на земле. Однако какому-то идиоту пришла в голову мысль построить на этом месте, пропитанном кровью, церковь.

– Это не они. Это просто не могут быть они.

Я откинулась на подушку и прикрыла глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то до этих разрушающих событий. Хотелось понять, что за мальчишка был со мной рядом и чьи голоса звучали в голове. Быть может, они всё ещё в этом чёртовом городе и узна́ют моё лицо, тогда вся личность, построенная на боли, рассыпется как карточный домик, собранный на скамье парочкой идиотов в ветреную погоду.

Этого нельзя было допускать. Но разве не за этим я сюда ехала? Разве не искала правды?

Рассвет задребезжал за окнами спустя пару часов. Поспать удалось немного, но сил прибавилось достаточно. С улицы уже доносились звуки сельской жизни, где-то далеко кричали горластые петухи, а в соседнем дворе точно лаяла собака, отзываясь в больной голове противным гулом. Умывшись наспех ледяной водой и облачившись в тренировочный костюм, я спустилась. Ещё прошлым вечером в фонарном свете удалось разглядеть парочку турников, установленных между двумя клёнами, и теперь, ноги вели именно туда. Чистый воздух, совсем не похожий на пыльный и переполненный смогом Вашингтон. Здесь, в мире сказочных лесов, он ощущался наполненным жизнью и лёгкостью.

Но то, что мы видим, на первый взгляд всегда кажется лучше, чем есть на самом деле.

Уцепившись за скользкий от влаги турник, я с удовольствием прикрыла глаза, отдавая всю себя короткой тренировке. Спорт всегда собирал тело и душу воедино, заставляя договориться друг с другом. Таким способом можно отключить окружающий тебя мир и оставить только стук сердца в грудной клетке.

Но не сегодня.

– Эй, турники не для приезжих, какого хера ты здесь делаешь?

Я резко раскрыла глаза, встречаясь с высоким мужчиной в ярко-жёлтых штанах и дурацкой футболке с Билли Айлиш. Вытянутую шею украшала татуировка, изображающая дьявола. Взгляд казался открытым, полностью несовпадающим с построенным внешним образом. Обесцвеченные пепельные волосы, все ещё влажные и слегка взъерошенные, выглядели неуместно. Неестественно. Правую бровь рассекала модная когда-то выбритая полоска, а в зубах торчала сигарета, источающая явный аромат вишнёвого ликёра. На вид ему около тридцати пяти, но внешний вид буквально кричит о попытке «задержаться» в подростковом образе.

– Чё, ты пялишься? Слезай оттуда и вали по своим делам на хрен! – кофейные глаза опасно блеснули в солнечном свете, уставившись на меня.

– Здесь не написано, что турник твой, – я коснулась земли ногами и сделала два шага в сторону незнакомца. – Мне всего лишь нужно было два часа, я не знала, что турники принадлежат тебе.

– А мне какая разница? Думаешь у меня времени до хера сидеть и ждать, когда ты развлечёшься? Пошла вон говорю!

Он бросил сигарету в сторону, стянул футболку и уверенно двинулся к турнику, с ходу, хватаясь за металлическую перекладину обратным хватом. Мышцы на спине мужчины напряглись, создавая впечатляющую картину подтянутого тела. Татуировки, украшающие спину, оживали на глазах. Он выполнял подтягивания, скрестив ноги, и, казалось, полностью сосредоточился на этом занятии, забыв о моём присутствии.

– Я приехала по работе, – обойдя турник, я села на спиленное дерево и закурила, бесцеремонно разглядывая незнакомца. Упускать возможность допросить местных, хоть и столь наглых, было бы глупо.

– Мне плевать, вали отсюда на хрен, – прошипел собеседник, не раскрывая глаз.

– Специальный агент Лейн Хайдеган, ФБР, – я улыбнулась самой непринуждённой улыбкой, наблюдая за его сосредоточенным взглядом, который не на миг не поменялся. – Я хотела начать работать после тренировки, но раз уж это твои угодья, будь добр, ответь на несколько вопросов.

Он подтянулся ещё раз, касаясь подбородком перекладины, и, оказавшись на земле, присел на корточки, странно заглядывая мне в глаза. Нельзя было не заметить крошечные капельки, стекающие по вздымающейся груди. Они отвлекали, притягивали взгляд, выставляя меня полной дурой.

– Винсент Лоренс, могла бы сразу сказать, что федерал, и хорош пялиться, это вроде как неприлично, – его слова, наконец, заставляют посмотреть в глаза.

– Зачем портить первое впечатление? Такие, как ты не очень жалуют нашего брата.

– Мне скрывать нечего. Вовремя плачу чёртовы налоги и перевожу старушек через дорогу.

Его слова – откровенный бред, но они вызвали глупую улыбку. Не фальшивую, а самую настоящую. Щёки вспыхнули сами собой, захотелось ударить себя за столь дурацкое поведение.

– Так, ладно. Что ты можешь рассказать мне о пропавших девочках? Ты же слышал о них?

– Нечего там рассказывать, надеюсь, они просто свалили от своих тупых предков и попивают коктейли где-то на берегу океана.

– Почему ты так считаешь? Что не так с их семьями?

– Не хочу отнимать у вас работу, кеп, сами сходите, сами посмотрите, я гидом не нанимался.

– Хорошо, тогда скажи мне, Винсент, приезжали ли в ваш городок подозрительные личности?

– Кроме тебя, ни одной, все свои, родные. Туристы здесь бывают крайне редко. Смотреть один чёрт не на что. Знаешь, засиделся я с тобой, крошка. Работы много уж поверь, захочешь поболтать, ищи меня в кафешке «У Джобса». На скидки не напрашивайся, мы слишком мало знакомы.

Он подмигнул мне и просто поднялся на ноги, размашистым шагом двинувшись к дороге, не позволяя мыслям сформировать очередной вопрос и остановить его. Я взглянула на небо, пытаясь дышать ровно и не позволить гневу вырваться наружу, а потом, неожиданно засмеялась. В теле поднялась странная волна, горячим потоком она растекалась по венам, смешиваясь с тестостероном, словно мне дали большой шоколадный торт и делиться не с кем. Он полностью принадлежит мне.